Как выглядит новая мужественность? Традиционное «мужское поведение» вредит природе и климату. Рассказываем, как сегодня меняется маскулинность

В декабре 2022 года Эндрю Тейт, бывший чемпион мира по кикбоксингу и один из самых заметных блогеров маносферы, попытался публично поддеть климатическую активистку Грету Тунберг, похваставшись перед ней в соцсети X своей коллекцией дорогих автомобилей. Он попросил Тунберг дать ему свой e-mail, на который пообещал прислать список машин с их «огромными выбросами». К твиту блогер приложил фотографию, где заправляет один из своих автомобилей.

Грета за словом в карман не полезла и ответила Тейту непечатным саркастическим сообщением, высмеяв его попытку самоутверждения. Ее ответ мгновенно завирусился, набрав больше трех миллионов лайков и более полумиллиона ретвитов.

Эта короткая переписка вызвала резонанс и стала символом разворачивающегося конфликта между двумя системами ценностей: традиционной маскулинностью с ее демонстративным потреблением и экологическим активизмом, призывающим ограничивать себя ради сохранения природы. Очевидно, это противостояние будет лишь обостряться по мере усугубления экологических проблем. Неудивительно, что традиционная маскулинность все чаще становятся предметом исследований в контексте ее влияния на окружающую среду.

На основе научных работ «Кедр» рассказывает, как традиционные представления о маскулинности связаны с отношением к природе и климату и можно ли изменить само это понятие, наполнив его новыми смыслами для блага планеты.

Страны феминные и маскулинные

Традиционно маскулинность определяют как набор качеств и моделей поведения, ассоциирующихся с мужчинами. Однако изучающие это явление исследователи связывают экологический ущерб не с биологическим полом, а с самой концепцией, предполагающей, что мужчина должен быть физически сильным, доминирующим, конкурирующим за статус, ресурсы и авторитет. Такое поведение не наследуется, а усваивается — через воспитание и культуру. Проще говоря,

природе вредит не то, что человек рождается мужчиной, а то, что он пытается соответствовать устаревшим стереотипам о том, каким должен быть «настоящий мужчина».

В 1980-е годы нидерландский социолог Герт Хофстеде сформулировал теорию, согласно которой национальные культуры можно описывать с помощью шести измерений, отражающих ценности и нормы общества и их влияние на поведение людей, организаций и институтов. Одно из них — «маскулинность / феминность». Хофстеде утверждал, что маскулинные культуры ориентированы на достижения, конкуренцию, успех и статус, в них чаще поощряются амбициозность и стремление к лидерству. Яркий пример такой страны — США. Феминные же — такие как Норвегия, Швеция и Дания — больше ориентированы на сотрудничество, заботу о других членах общества, качество жизни, равенство и поддержание гармоничных отношений. Хофстеде также подчеркивал, что речь идет не о биологических различиях между мужчинами и женщинами, а о преобладающих в обществе установках.

Хотя теорию Хофстеде часто критикуют, в частности, за то, что модель не учитывает способность культуры изменяться, исследователи продолжают ее использовать, поскольку она предлагает удобные инструменты для анализа различий между странами, а ее выводы подтверждаются на практике.

Именно с помощью этой модели исследователи анализируют экологически ответственное поведение. Так выяснилось, что в странах с более феминной культурой доля рынка электромобилей выше, чем в маскулинных странах.

В США в 2025 году электрические автомобили составляли лишь 2,5% всего легкового транспорта. В Норвегии же этот показатель составил 32%. Особенно впечатляет динамика продаж новых машин в двух странах. В Соединенных Штатах в прошлом году на электрокары пришлось 7,8% продаж новых машин, в Норвегии — 95,9%. При этом в Норвегии создана система налоговых стимулов для покупки электромобилей и развита зарядная инфраструктура, а в США и без того низкие продажи электротранспорта упали из-за отмены государственных субсидий на их покупку. Это было сделано законом One Big Beautiful Bill, который Дональд Трамп подписал в 2025 году.

Похожую тенденцию отмечают и в секторе ВИЭ. В странах с более феминной культурой доля возобновляемой энергии в национальном энергетическом балансе выше.

Исследователи объясняют эту связь тем, что феминные культуры больше ориентированы на потребности других и заботу не только о настоящем, но и о будущем. Сохранение чистой природы как основы качества жизни в таких культурах является приоритетом.

В маскулинных культурах, напротив, общество выше ценит материальные блага,

а загрязнение окружающей среды воспринимает как неизбежную плату за прогресс. Интерес к зеленым технологиям и экологической повестке в целом остается низким.

Впрочем, вернемся к главному вопросу: как именно традиционная маскулинность влияет на природу и в чем это проявляется?

Мясо как символ мужественности

Сразу несколько исследований подтверждают, что во многих культурах мясо остается не просто продуктом питания, а символом мужественности. Его позиционируют как источник силы, энергии и мышечной массы для мужчин, а разговор о сокращении потребления нередко поднимает вопрос личной свободы — праве мужчины есть то, что он хочет. В некоторых исследованиях бургеры на растительной основе описывают как «символ уничтоженной свободы», а культивированное мясо и альтернативные белки называют угрозой мужественности.

К тому же исследователи отмечают, что мужчин-веганов чаще характеризуют как «менее мужественных», а отказ от мяса воспринимают как вызов устоявшимся гендерным нормам. Именно поэтому, уверены эксперты, мужчины чаще едят мясо, реже хотят сокращать его потребление и становиться вегетарианцами или веганами. Мясо по-прежнему остается способом подтвердить свою гендерную идентичность.

При этом производство мяса требует значительных природных ресурсов и создает серьезную нагрузку на окружающую среду. Для выпаса животных и выращивания кормов используется 26% мировой площади суши и почти 80% сельскохозяйственных земель планеты. Кроме того, животноводство способствует вырубке лесов: земли освобождают под поля для выращивания кормов и новые пастбища, в то время как выпас животных приводит к деградации почв и опустыниванию из-за вытаптывания растительности. Яркие примеры такого влияния на почвы в России — Калмыкия, Астраханская область и Дагестан. Если говорить о роли животноводства в изменении климата, по оценке Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, на эту индустрию приходится 14,5% всей глобальной эмиссии парниковых газов.

В 2025 году французские исследователи решили понять, есть ли разница между мужчинами и женщинами в углеродном следе, и сосредоточились всего на двух показателях: питании и транспорте, на которые во Франции приходится 22% и 30% углеродного следа человека. Проанализировав данные о питании примерно 2100 человек и транспортное поведение еще около 12 500 человек, ученые выяснили, что мужчины производят на 18% больше выбросов, способствующих глобальному потеплению, чем женщины, поскольку потребляют больше красного мяса и чаще используют автомобили.

Еще один символ — автомобиль

Автомобильная культура изначально формировалась как мужская — вокруг богатых мужчин и их увлечения гонками и дальними поездками. Женщины в  XIX веке были заняты в основном домашними делами — у них не было ни времени, ни общественного одобрения для подобных развлечений. К тому же вождение автомобилей было физически тяжелым и потенциально опасным занятием, а гонки порой приводили к гибели водителей. Ожидалось, что «обычная женщина» не станет заниматься подобными вещами, хотя для тех, кто увлекался спортом, такое поведение считалось допустимым. Кроме того, автомобили было сложно обслуживать: их владельцам требовалось возить с собой инструменты и уметь ими пользоваться, а это, по мнению общества, было под силу только мужчинам.

Появившиеся в конце XIX века электромобили из-за низкой мощности и ограниченного запаса хода считались подходящими лишь для передвижения по городу. Автомобиль с двигателем внутреннего сгорания (ДВС), напротив, дарил своему владельцу свободу передвижения, а его вождение воспринималось как опасная авантюра. Так постепенно именно автомобиль с ДВС стал ассоциироваться со скоростью, риском, приключениями, техническими навыками, свободой и социальным статусом — всем тем, что входило в традиционные представления о мужественности. С тех пор едва ли многое изменилось.

Электромобили так долго ассоциировались с меньшей мощностью, скоростью и дальностью поездки, что это восприятие до сих пор остается барьером для их покупки.

Многие мужчины по-прежнему оценивают электромобили как менее «мужественные», отдавая предпочтение более мощным машинам с ДВС и обращая внимание на скорость и спортивные характеристики.

В то же время именно на пассажирский транспорт, включая личные автомобили, автобусы, мотоциклы и такси, приходится примерно 9,5% глобальных выбросов углекислого газа. К тому же автотранспорт является одним из основных источников загрязнения воздуха газообразными веществами — угарным газом, оксидами азота и летучими органическими соединениями, — а также мелкодисперсными частицами, которые образуются при сгорании топлива, из-за износа шин и дорожного покрытия. Попадая в организм человека, эти вещества повышают риск респираторных, сердечно-сосудистых и других серьезных заболеваний. По некоторым оценкам, выбросы автомобилей, работающих на бензине и дизеле, ежегодно могут быть причиной сотен тысяч преждевременных смертей.

Впрочем, гендерно окрашенные стереотипы об автомобилях с ДВС и электромобилях все же постепенно меняются. Где-то это уже происходит. Исследования показывают, что в странах Северной Европы электромобиль постепенно перестает восприниматься как «женский» или «мужской» транспорт. Электрокары там связывают уже не столько с полом водителя, сколько с современными технологиями, инновациями, экономичностью и новым образом жизни.

Климатические скептики и петромачо

В отличие от женщин, мужчины больше мусорят, меньше перерабатывают отходы и оставляют больший углеродный след. Они менее склонны к экологически ответственному поведению и меньше озабочены климатическими и экологическими проблемами. Кроме того, женщины регулярнее поддерживают «зеленые» партии.

Исследователи называют это явление «зеленым гендерным разрывом», который нельзя объяснить гендерными различиями в образовании, роде деятельности, месте жительства или политической идеологии. В качестве одного из объяснений они предлагают символическую связь, которая сложилась в различных культурах между образами природы и женщины. Забота о природе часто ассоциировалась с «женскими» качествами: мягкостью и сохранением жизни. Поэтому экологические идеи стали восприниматься как «женские». Из-за этого мужчины, которые чувствуют необходимость постоянно подтверждать свою маскулинность, настороженно относятся к любым «зеленым» идеям, видя в них угрозу своей мужественности.

Похожее можно сказать и об отношении к изменению климата. Согласно одному из исследований, белые мужчины-консерваторы в США чаще других американцев отрицают изменение климата. Не желая принимать реальность, в которой глобальное потепление происходит по вине человека, они защищают статус-кво ископаемого топлива и свое право его использовать, тем самым оберегая свой образ жизни и привилегии. Отказ от ископаемого топлива такие мужчины считают прямой угрозой идентичности.

Неудивительно, что в наше время появилось понятие петромаскулинности (англ. petro-masculinity — «нефтемаскулинность»), которое начали широко использовать в научных исследованиях и общественных дискуссиях с 2018 года. Его предложила исследовательница Кара Даггетт, чтобы описать связь между использованием ископаемого топлива, отрицанием изменения климата и защитой авторитарной патриархальной маскулинности. Историк и культуролог Александр Эткинд даже предложил термин «петромачо» как собирательный образ правителя или элиты в государстве с сырьевой экономикой, который сочетает контроль над ресурсами с агрессивным, подчеркнуто маскулинным стилем управления.

В своей работе Petro-masculinity: Fossil Fuels and Authoritarian Desire Даггетт прослеживает, как исторически переплетались ископаемое топливо, патриархальные порядки и определенный тип гипермаскулинности.

Исследовательница утверждает, что с самого начала культура добычи и потребления ископаемого топлива поддерживала общественный порядок, основанный на представлениях о мужской власти, контроле, независимости и способности обеспечивать семью.

Поэтому, по мнению Даггетт, отказ от ископаемого топлива может восприниматься не просто как экономическая или экологическая перемена, а как угроза привычной гендерной идентичности.

К похожему выводу пришли авторы другой обзорной статьи о маскулинности и нефтегазовой отрасли. Они показали, что в культурах, зависящих от угля, нефти и газа, работа в добывающих и тяжелых индустриях исторически ассоциировалась с ролью мужчины-кормильца, который тяжелым трудом зарабатывает деньги и обеспечивает семью. Поэтому в таких культурах декарбонизация может восприниматься как угроза не только нефтедобывающей отрасли, но и образу «настоящей мужской работы».

По-мужски — экологично

Кара Даггет называет известный лозунг Дональда Трампа «Сделаем Америку снова великой» формой «нефтяной ностальгии» — тоске по американской модели середины XX века, где мужчина — основной кормилец, женщина — домохозяйка, семья живет в пригороде и имеет автомобиль, а экономический рост в стране обеспечивается массовой индустриализацией и дешевой энергией от ископаемого топлива. Однако Даггет подчеркивает, что такой порядок был продуктом конкретной исторической эпохи: он не соответствует ни нынешней структуре общества, ни ограничениям, которые накладывает изменение климата. Вот почему возвращение к этой модели едва ли возможно.

Хорошая новость в том, что представления о маскулинности могут меняться вместе с культурой, религией, экономикой и устройством общества. Тяга к поеданию мяса или вождению автомобиля с двигателем внутреннего сгорания — не врожденная черта мужчин, а результат воспитания, культурного давления и рекламы. Значит, как и любые социальные привычки, традиционную маскулинность можно корректировать через образование, изменение культурных кодов и популяризацию новых моделей мужественности.

Роль мужчин в защите природы уже переосмысляется. Об этом свидетельствуют новые модели маскулинности, предложенные шведским социологом Мартином Хультманом.

Первая модель — экомодернистская маскулинность — соединяет традиционно «мужественный» образ с экологической повесткой, показывая, что можно заботиться об окружающей среде, не отказываясь от автомобиля, технологий, экономического роста и идеи контроля над природой. Эта концепция предполагает, что мужчина демонстрирует силу и держит все под контролем, используя зеленые технологии и инновации для решения экологических проблем. Ярким примером такой маскулинности Хультман называет Арнольда Шварценеггера, актера и бывшего губернатора Калифорнии.

Бодибилдер с титулом «Мистер Вселенная». Актер, исполняющий роли вооруженных до зубов героев, прибегающих к насилию для решения проблем. Терминатор. Республиканец. Бывший губернатор Калифорнии. Железный Арни. Когда-то Шварценеггер был связан контрактами с компанией Enron, торгующей природным газом, и рекламировал Hummer — мощный внедорожник, потребляющий огромное количество топлива. Однако в начале 2000-х годов все изменилось. Став губернатором Калифорнии, Шварценеггер сменил обычный Hummer на водородный, тем самым продемонстрировав, что поддерживает зеленые инновации, и постепенно перешел от отдельных зеленых инициатив к системной климатической политике. Сегодня он последовательно выступает за переход к чистой энергетике и сокращению зависимости от ископаемого топлива.

«Две двери. За дверью № 1 находится полностью герметичная комната с обычным автомобилем, работающим на бензине. За дверью № 2 находится идентичная, полностью герметичная комната с электромобилем. Оба двигателя работают на полную мощность, — писал Шварцнеггер в одной из своих статей. — Я хочу, чтобы вы выбрали дверь, открыли ее, вошли в комнату и закрыли за собой. Вы должны оставаться в выбранной комнате в течение часа. Вы не можете выключать двигатель. Противогаз вам не выдадут. Полагаю, вы выбрали второй вариант с электромобилем, верно? Первый вариант — роковой выбор: кто захочет вдыхать эти выхлопные газы?»

У модели экомодернистской маскулинности все же есть минус: она полагается только на технологии, не меняя самого потребительского отношения к природе. Переосмыслить такое отношение предлагает другая модель — экологическая маскулинность, описанная Мартином Хультманом и Полом Пуле в 2018 году и основанная на заботе, ответственности и устойчивости.

Экологическая маскулинность фокусируется прежде всего на эмпатии и стремится к гармонии с природой. В этой модели на первый план выходят не поедание мяса и доминирование, а здоровье, рациональность и этическая ответственность. Мужчины отказываются от эксплуатации природы и учатся заботиться о планете, других людях и себе.

Практических исследований экологической маскулинности пока не так много. Но автор одного из них анализирует поведение мужчин, участвующих в сети городских агроэкологических садов в Колумбии, и показывает, как выращивание пищи, забота о земле, совместная работа и участие в сообществе могут способствовать формированию экологической маскулинности. Через эти практики мужчины анализируют традиционные представления о мужественности: вместо силы и доминирования для них становятся важнее забота, сотрудничество и ответственность за людей и природу.

Кроме того, сразу несколько исследователей сходятся во мнении, что участие мужчин в экологических движениях,может менять не только отношение к природе, но и представления о маскулинности.

Раньше символом настоящего мужчины был шахтер, который спускается под землю ради добычи угля. Теперь его место может занять инженер, обслуживающий гигантские ветряные турбины, или фермер, практикующий устойчивое земледелие, или экологический активист, сажающий деревья.

Нынешний президент США Дональд Трамп, выступающий за максимальное расширение добычи нефти и газа в США, со знаменитой фразой «Бури, детка, бури!» или блогер Эндрю Тейт, хвастающийся перед Гретой Тунберг своей коллекцией автомобилей, олицетворяют собой скорее прошлое, чем будущее прогрессивных мужчин.

В конце концов, когда в твой дом приходит беда, настоящий мужчина должен быть готов его защитить, а изменение климата угрожает нашему общему дому.