«Это будет другой Байкал» Репортаж о предательстве великого озера, на берегах которого начались законные сплошные рубки леса

В конце 2025 года российский парламент и Владимир Путин одобрили поправки к закону об охране Байкала, разрешив сплошные рубки леса на его берегах. Решение объяснили заботой о местных жителях — для них, дескать, надо построить дороги, коммунальную и другую инфраструктуру.

Экологи, ученые и активисты больше двух лет выступали против законопроекта, опасаясь, что за ним стоят не социальные, а коммерческие интересы, открывающие путь для масштабного освоения охраняемых природных территорий. Тем более что власти Бурятии и Иркутской области планируют строительство новых курортов и многократное увеличение туристического потока: с нынешних 2 млн до 5 млн человек в год.

С момента принятия поправок прошел почти год. Корреспонденты «Кедра» отправились на Байкал, чтобы выяснить, кому были выгодны изменения законодательства, что происходит с лесами на берегах озера и продолжается ли борьба за их сохранение сегодня.

«Не нужна здесь такая “цивилизация”»

Дорогу от курортного поселка Горячинска до бухты Безымянной в Бурятии обнимают хвойные леса. На горизонте высятся мохнатые сопки, покрытые соснами и лиственницами. Стройные стволы тянутся к облакам, ветки переплетаются, выглядывают друг из-за друга. Зелень переливается на солнце всеми оттенками: то звенящая, молодая, то нежная, приглушенная, то густая, землистая, почти черная. Вдруг среди древесных изгибов замечаю ровные линии — через лес вдоль трассы тянется высокий сетчатый забор.

— Это территория «Космос Отель Байкал», — поясняет активистка Любовь Аликина. Уже не первый раз она едет сюда с общественной инспекцией: 382 га леса в бухте Безымянной отданы под строительство элитного гостиничного комплекса с коттеджами, дуплексами, ресторанами, банями, вертолетной площадкой и другими атрибутами роскоши.

«Космос Отель» связан с АФК «Система» миллиардера Владимира Евтушенкова. В мае он встречался с главой Бурятии Алексеем Цыденовым, после чего чиновник написал в соцсетях: «Развитие туризма — наш приоритет, это источник дохода для наших жителей».

Бухта Безымянная находится на территории особой экономической зоны «Байкальская гавань», но при этом входит в центральную экологическую зону Байкала, где действуют особые природоохранные ограничения. По словам Аликиной, первые рубки здесь зафиксировали еще в апреле. Проект строительства, прошедший государственную экологическую экспертизу, рубок не предусматривал — на этом основании Росприроднадзор заявил о незаконности происходящего. Однако Восточно-Байкальская межрайонная природоохранная прокуратура с ведомством не согласилась.

Особые экономические зоны Байкала: что позволяют и где расположены

Особая экономическая зона (ОЭЗ) — это территория, где государство обеспечивает льготные условия для бизнеса. На Байкале их три. Они поделены на участки, каждый долгосрочно арендуют одна или несколько компаний.

В первые 5–10 лет для резидентов ОЭЗ снижен налог на прибыль, они освобождены от налогов на имущество и транспорт. Компании могут арендовать федеральные земли без торгов, а после выполнения инвестиционных обязательств — выкупить их в собственность по упрощенной процедуре. Кроме того, на участках ОЭЗ власти создают всю инфраструктуру за бюджетный счет: строят дороги, прокладывают электросети и другие коммуникации.

Вот список особых экономических зон на озере:

1. «Байкальская гавань» — 3,6 тысячи га в Прибайкальском районе Бурятии.

2. «Ворота Байкала» — 768 га в Иркутской области на южном берегу озера.

3. «Берег Байкала» — 245 га в Слюдянском районе Иркутской области.

— Как вы понимаете, строят этот премиальный комплекс в одном из красивейших мест не для простых смертных, а для ограниченного круга лиц с высоким доходом, — говорит Аликина.

Мы останавливаемся у одного из проходов в заборе. Их сделали только в начале августа — перед визитом в регион Владимира Путина. До этого пройти к берегу местным было невозможно, а ведь некоторые населенные пункты, например село Турка, буквально окружены участками резидентов особой экономической зоны. В «Байкальской гавани» их семь — и все они занимаются туризмом.

— Взять загородить и не пускать к Байкалу местных — это вообще как? — возмущается житель Турки Алексей по поводу забора в Безымянной.

— Зато Путин приехал, и ему показали, как все хорошо. Люди думали, он выделит время на встречу с населением, услышит нас: что идет передел земель, что нашими нуждами прикрываются, что голосов реальных не слышат. Но Цыденов просто отчитался, как в Бурятии все прекрасно. — Алексей бросает несколько бранных слов в адрес губернатора и заканчивает: — Вот эта завуалированная кража территорий раздражает сильнее всего!

— Это Байкал! За него должны решать люди всей России, а может, и мира, — считает Любовь Аликина. — Потому что Байкал — мировое достояние, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО, планетарный колодец. На мой взгляд, должны проводиться общественные слушания по всей России. Чтобы каждый регион высказывался, нужны ли на Байкале эти особые экономические зоны, территории опережающего развития и 5 млн туристов, которых хотят привлечь власти.

За забором та же тайга, но через несколько метров на земле появляются опилки, раздавленные шишки, поломанные ветки, а затем тропинка выводит к площадке под открытым небом. На ней — «кладбище» свежесрубленных сосен, лиственниц и кедров на белесом «саване» из ягеля. Еще не пожелтевшие хвойные кроны переплелись в беспорядочные кучи, из-под пушистых охапок торчат сучки и пни. Стволы лежат штабелями.

Пока мы подходим к «кладбищу», Любовь рассказывает об изменениях в местном законодательстве:

— Видите ли, постановление № 747 Республики Бурятия превратило леса на особых экономических зонах в «древесно-кустарниковую растительность», — она останавливается, разворачивается и указывает в противоположную сторону: — То есть на той стороне дороги точно такой же лес, он входит в лесной фонд и имеет высокую природоохранную ценность. А здесь у воды он по бумагам просто растительность! Вот какую подмену понятий сделали.

Как тайга в бухте Безымянной стала древесно-кустарниковой растительностью

Пока общественность боролась с поправками к Федеральному закону «Об охране озера Байкал», в Бурятии формировался отдельный порядок работы на ОЭЗ «Байкальская гавань». Именно региональным законодательством сегодня руководствуются власти, вырубая лес в бухте. Однако правовую основу для этого начали готовить намного раньше.

• Февраль 2007 года — правительство России создает ОЭЗ «Байкальская гавань» на основании закона № 116-ФЗ 2005 года об особых экономических зонах. С октября того же года разрешается менять категорию земель для создания туристических ОЭЗ.
  
• Декабрь 2009 года — отдельно разрешают переводить земли лесного фонда с защитными лесами в другие категории для создания туристско-рекреационных ОЭЗ. Исследователи отмечают, что только в 2011 году для «Байкальской гавани» из лесного фонда вывели 3,2 тыс. га.
  
• Декабрь 2024 года — правительство Бурятии принимает постановление № 747, разрешающее резидентам ОЭЗ вырубку «зеленых насаждений» под строительство. При этом строительство некапитальных объектов не требует прохождения государственной экологической экспертизы. «Схема с некапитальным строительством позволяет разделить крупный объект на несколько формально независимых блоков, каждый из которых подпадает под упрощенную процедуру. <…> Однако в совокупности такой комплекс потребует значительной расчистки территории, уничтожения лесных участков», — отмечало региональное издание «Бабр».
  
• Май 2025 года — министерство туризма Бурятии публикует проект масштабных правок в постановление № 747. В нем леса называют «древесно-кустарниковой растительностью» и предлагают компенсировать вырубленные деревья не новыми саженцами, а деньгами. Общественность активно критикует проект.
  
• Январь 2026 года — правительство Бурятии утверждает новую редакцию постановления № 747 после принятия поправок в федеральный закон в декабре 2025 года. Переработанный документ уточняет порядок выдачи, основания для отказа и условия прекращения действия разрешений на вырубку. Но сохраняет главное — возможность сноса «древесно-кустарниковой растительности» на ОЭЗ под туристические объекты. Для отдельных случаев вводит компенсационные выплаты вместо восстановления вырубленных деревьев.
  
• Август 2026 — руководство «Байкальской гавани» выдает разрешение на «снос древесно-кустарниковой растительности» в бухте Безымянной на основании обновленного постановления № 747.

Так фактически проводимые сплошные рубки в центральной экологической зоне обретают законный характер.

Рядом с поваленными деревьями замечаю бруснику — красные капли окропляют шуршащий под ногами ягель. Вокруг «поляны» еще нетронутые деревья обтянуты белыми лентами — так обозначают будущие просеки. Поодаль на песчаной дюне работает бульдозер.

— Это здоровые деревья! Центральная экологическая зона! Что они творят? Под какого-то Евтушенкова, под какие-то спа-отели отдать такую территорию на Байкале, — переживает Аликина.

Внезапно она прерывается, ее лицо озаряет улыбка: — А вот это эндемик, астрагал шелковисто-седой.

Любовь наклоняется к растению, фотографирует и разговаривает с ним, хвалит за красоту и стойкость.

Что такое центральная экологическая зона Байкала?

Принятый в 1999 году закон № 94-ФЗ «Об охране озера Байкал» ввел понятие «Байкальской природной территории», разделив ее на три основные зоны. У каждой из них свои природоохранные ограничения на хозяйственную деятельность.

• Зона атмосферного влияния — территория шириной до 200 км к западу и северо-западу от озера, где промышленные выбросы могут негативно влиять на экосистему. Здесь действуют ограничения на загрязнение воздуха, в том числе нормативы допустимых выбросов предприятий. Отдельного перечня запрещенных производств для этой зоны нет.
• Буферная зона — территории за пределами центральной экологической зоны, с которых реки и ручьи несут воду в Байкал. Ограничения на хозяйственную деятельность здесь связаны с размещением отходов, а также призваны защитить озеро от сбросов загрязняющих веществ.
• Центральная экологическая зона — в нее входит само озеро с островами, прилегающая водоохранная зона, заповедники, национальные парки и другие территории вдоль побережья. Здесь действует наиболее строгий природоохранный режим: ограничены строительство, рубки леса, добыча полезных ископаемых и другие виды деятельности, способные навредить экосистеме Байкала.

— В центральной экологической зоне находятся самые ценные места, ключевые для сохранения чистоты Байкала. Если по ней нанести удар, это будет смертельно для озера, — комментирует биолог, пожелавший остаться анонимным. — Здесь недопустимы никакие рубки, в том числе якобы рубки ухода и восстановления. На Байкале нельзя трогать лес, даже если он сгорел. Пройдут десятилетия и природа возьмет свое: на месте горельника появится новый лес. И уж тем более нельзя туда лезть с пилами и бульдозерами. Так процессы загрязнения и деградации только ускорятся. Техника счищает почву, после чего не то что лес — трава расти не будет.

— У нас больше девяти месяцев в году холодная погода. Даже двух месяцев не бывает, чтобы было тепло, как на юге. Не нужна здесь такая «цивилизация». Люди, наоборот, от нее уезжают к Байкалу за нетронутой природой и ходят пешком с рюкзаками, чтобы почувствовать себя ее частью. А как вы это почувствуете, сидя в номере? Я видела проект этого «Космос Отеля» и схему вырубки, они даже дюны собираются закатать в плитку, — сокрушается активистка.

Бухта Безымянная покрыта дюнами, на которых растут эндемичные растения и темнохвойная тайга: сосны, кедры, пихты, лиственницы и можжевельники. Аликина рекомендует дышать полной грудью, напитываться целебным воздухом. По пути восхищается пухлыми кедровыми шишками с пахучими каплями смолы и поглаживает кору старинных исполинов байкальской тайги.

— Они хотят восстанавливать вырубленные деревья по коэффициенту «один к пяти» вот такими саженцами, — она показывает ладонями высоту сантиметров в двадцать. — Это они называют деревьями. А то, что рубят, — древесно-кустарниковой растительностью.

Ну не стыдно? Дюны без леса будут разрастаться. Вы хотите опустынивание? Вы его получите. Тогда у Байкала не будет такой воды. Это будет другой Байкал.

Общественница отмечает, что особые экономические зоны появились на озере еще в 2007 году, но бизнес пошел сюда не сразу.

— За эти годы провели уже четыре потока привлечения резидентов. Но из-за слишком высоких затрат для места с резко континентальным климатом и большого количества природоохранных ограничений многие посчитали невыгодным сюда вкладываться, — говорит Аликина. — Поэтому началась череда смягчений природоохранного законодательства, чтобы бизнесу было комфортнее. И вот мы оказались в точке, когда принимают закон о сплошных рубках.

Что разрешил закон о сплошных рубках на Байкале

Законом о сплошных рубках называют поправки к Федеральному закону «Об охране озера Байкал» от 1999 года. В июле 2023 года Госдума приняла законопроект в первом чтении, однако из-за сопротивления ученых, экологов и активистов его рассмотрение затянулось более чем на два года. В декабре 2025 года поправки все же приняли — Госдума одобрила их сразу во втором и третьем чтениях.

Закон разрешил в центральной экологической зоне (ЦЭЗ) Байкала проводить сплошные рубки во всех лесах, не относящихся к землям лесного фонда и ООПТ, а на землях лесного фонда и ООПТ — сплошные рубки лесов, утративших свои защитные функции (сплошные санитарные рубки). Раньше все эти рубки были запрещены.

Участки для таких работ определяет правительство России по согласованию со специальной комиссией и при наличии положительного заключения РАН. Комиссию возглавил вице-премьер Дмитрий Патрушев. Поправки также узаконили перевод земель лесного фонда, занятых защитными лесами, в другие категории земель под строительство инфраструктуры для населенных пунктов и особых экономических зон.

Поправки вступили в силу 1 марта 2026 года. Но уже в августе изменения Лесного кодекса вновь затронули закон «Об охране озера Байкал» — сплошные рубки на землях лесного фонда и ООПТ в ЦЭЗ снова запретили. Но возможность вырубать погибшие леса сохранили.

«Людей заставили выживать»

Вооружившись ответом Росприроднадзора о незаконности рубок в Безымянной, мы с Любовью Аликиной подходим к охранному пункту «Космос Отеля». На воротах — знаки «Посторонним вход воспрещен» и паспорт объекта с телефоном руководителя строительства. Звонить по нему бесполезно — начальник по фамилии Шишкин не отвечает.

— Уже неоднократно объясняла охране, что к Байкалу они обязаны пропускать каждого гражданина. По Водному кодексу 20 метров от уреза воды считаются общедоступной береговой полосой, на которую любой человек может пройти в любом месте, где пожелает. А тут такой забор. Еще интересно, от кого охраняют этот объект? Если все законно, то почему бы не быть открытыми?

Один из охранников узнает Аликину и разрешает ей пройти на стройплощадку. В это время я за забором беседую с его коллегой, семидесятилетним мужчиной из Улан-Удэ.

— А чего вы приехали? Раньше надо было возмущаться и спрашивать, зачем и почему. Сейчас-то уже все, — начинает разговор пенсионер.

— Людей не спрашивали, хотят они отдать это место под отели или нет, — отвечаю я.

— Вот именно, вот именно. Я с вами согласен! Потому что я здесь живу, — после паузы он продолжает: — Но работа тоже нужна, как еще нам, пенсионерам-то?..

— А как вам работается? Не сделка ли это с совестью? — спрашиваю, осознавая резкость высказывания.

— На совесть мне давить не надо. Я жизнь прожил в СССР. Был октябренком, пионером, комсомольцем. А на пенсию вышел — даже на коммуналку не хватает.

Когда Любовь Аликина возвращается, пересказываю ей разговор.

— Вместо того чтобы работать здесь и приносить пользу Байкалу, местные вынуждены уезжать в другие регионы на вахту. Или наниматься на такие объекты и смотреть, как разрушают их родные земли. Нередко буряты идут к арендаторам рубить лес в священных для их народов местах. Если бы их предки были живы, они бы прокляли своих внуков на много поколений вперед. Я спрашиваю: ну как же так? А парни молодые отвечают: «Нам детей в школу собирать», — горячится Аликина. — Хочу спросить: где природная рента? Вот Безымянку уничтожают, миллиарды вкладывают в эти отели. А они местным людям что-то дали за то, что пришли сюда, отняли места отдыха, которые были бесплатными и доступными для всех? А в бюджет муниципалитета что-то вложили? Чтобы пенсию людям поднять, чтобы из деревень фельдшерские пункты не убирали, школы не закрывали, учреждения культуры и спорта развивали. Нет! Людей выдавливают отсюда, чтобы создать здесь Куршевель.

Мысль о природной ренте звучит и от жителя Турки Алексея. Мужчина рассказывает о Курбулике — селе, где жителям запрещено бурить скважины, ловить рыбу и оформлять земельные участки в собственность, потому что оно находится в границах Забайкальского национального парка. Но природоохранные правила не действуют для развивающегося под носом сельчан отельного комплекса с плавучей баней и номерами по 42 тысячи рублей в сутки. Ради его строительства даже срезали склон горы.

— Правительство России обязано пересмотреть всю политику в отношении Байкала. Обратить на него внимание не как на возможность заработать денег, а как на природный объект, нуждающийся в защите. И в первую очередь решать проблемы местного населения, а не подстраиваться под богатеев, — считает мужчина.

Наивно спрашиваю у Аликиной: «Почему голоса жителей байкальских регионов не слышны?»

— Потому что людей заставили выживать. Запугали. Законы соответствующие придумали. Даже в наших рядах защитников Байкала поубавилось. Однажды молодые ребята из Бурятии, которые уважают меня, мою природоохранную деятельность, сказали, что, если моей физической безопасности будет что-то угрожать, они помогут, защитят. Но если я попрошу их подписать какую-то петицию, выступить против какого-то закона, они этого не сделают. Потому что ипотечные. Вся Россия в долгах и кредитах! Люди боятся последствий.

«Если можно это, что можно еще?»

Перед сентябрьскими выборами в Госдуму жительница Иркутска Наталья Челпанова вышла в одиночный пикет с плакатом «Байкал против Якубовского и Тена из-за закона о сплошных рубках». Александр Якубовский и Сергей Тен — депутаты Госдумы от «Единой России» по Иркутской области, соавторы скандальных поправок. Челпанова считает, что они не имели «морального права» вновь претендовать на депутатские места.

Впрочем, и Якубовский, и Тен прошли в новый созыв Госдумы, в отличие от Петра Мехоношина, который выдвигался от «Яблока» и проводил митинг в защиту Байкала в конце декабря 2025 года. Несмотря на двадцатиградусный мороз и предновогоднюю суматоху, на акцию пришли порядка 300 человек — приехали жители поселков с обоих берегов Байкала и острова Ольхон.

— Площадь Труда находится около цирка, который ремонтируют уже несколько лет. Это здание закрыто, стоит с забитыми окнами. Во время митинга, уж не знаю, специально это было сделано или нет, пришли рабочие отбивать отбойными молотками штукатурку от стен, — рассказывает Мехоношин. — Мы решили провести митинг и выразить свое несогласие, чтобы всколыхнуть общественность. Новости разлетелись по разным СМИ, в том числе по государственным каналам, и аудитория по итогу была сильно больше, чем 300 человек. Нам было важно, чтобы нас услышали.

Сторонники поправок объясняли необходимость сплошных рубок потребностями населения. Экологический вред для Байкала от новых правил они оценили как незначительный.

«Закон не про рубки — закон про жизнь. Все эти лозунги про злоупотребления, которые мы слышим, просто вызывают удивление, — говорил глава Бурятии Алексей Цыденов. — Мы хотим решить только эти точечные вопросы. Нет задачи залезть в лес, что-то вырубить. Даже под ремонт дорог или линию электропередачи, если мы берем и какую-то делаем вырубку, законопроектом предусмотрено пятикратное восстановление. Срубил дерево — посади в пять раз больше».

Однако общественность не слишком верила словам губернатора и до начала рубок в бухте Безымянной.

— Тот факт, что большая часть поправок направлена не на предотвращение, а на создание всяческих возможностей для вырубок, уже говорит о том, что закон принимали не для помощи местным, а для хозяйственного освоения земель вокруг Байкала, — считает общественный деятель Андрей Ершов. — Многие вообще не поняли, что произошло. А ведь под шумок более глобальных проблем протащили фундаментальные изменения, прикрываясь интересами жителей байкальских регионов.

Бума строительства дорог или социальной инфраструктуры для жителей байкальского побережья после принятия поправок не случилось.

Петр Мехоношин, как и Ершов, отмечает, что большинство людей не поняли, для чего все было сделано:

— Нам рассказывают, что рубить лес нужно для блага местных жителей: для защиты от природных катастроф, строительства важных инженерных сооружений. Но если вчитаться, подтекст у закона — о деньгах и бизнесе. Местные этому, наоборот, сопротивляются. Никому не хочется осознавать, что кто-то хочет нажиться на нашей природе. Мы живем у Байкала и видим, как он меняется: эти сбросы нечистот с турбаз в само озеро и реки, которые его питают, цветение воды. Никому из живущих в Иркутской области и Бурятии не хочется губить Байкал. Конечно, освоение природы человеком — это неизбежность. Население растет, у людей появляется возможность путешествовать, увеличивается туристический поток. Но нужно выстраивать грамотные отношения между природой, населением и бизнесом.

— Вы думаете, найти золотую середину возможно?

— Надо принимать законы, нарушать которые будет экономически невыгодно. Хочешь вырубить гектар тайги — заплати миллиард в бюджет. Подумаешь, стоит ли браться за топор в таком случае.

По мнению Андрея Ершова, закон о сплошных рубках не просто расширил сферу дозволенного, а показал настоящее отношение властей к Байкалу.

— Мне кажется, самое страшное, что сейчас всей стране показали, — так можно. Можно менять какие-то базовые вещи, понятия, правила, существовавшие годами. И возникает вопрос: если можно это, что можно еще? Куда еще можно зайти, что освоить, где построить, на чем заработать?

«Мы будем наблюдать деградацию»

Прошло тридцать лет с тех пор, как Байкал включили в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Однако в последние годы регулярно поднимается вопрос о включении озера в Список всемирного наследия под угрозой. Пока мы с Любовью Аликиной обследуем бухту Безымянную, берега озера инспектируют представители миссии ЮНЕСКО. Именно поэтому, по словам местных, во многих туристических местах к нашему приезду чище и тише обычного. «Вы что, не знаете, как это делается?» — с усмешкой говорили нам в разных поселках Бурятии.

Впрочем, многие активисты считают, что даже изменение статуса Байкала на «наследие под угрозой» не изменит российскую политику в отношении озера.

— Тяжело сказать, насколько это может вразумить власть. У нас богатые люди лоббируют определенные решения, поэтому вряд ли новый статус изменит подход к ведению хозяйственной деятельности и заставит соблюдать природоохранные нормы, — рассуждает общественник Петр Мехоношин. — Но главное, чтобы Байкал по-прежнему оставался объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. А люди, которые занимаются защитой озера, не опускали руки, следили за ситуацией и продолжали бороться.

Один из ученых, долгие годы занимавшийся исследованиями Байкала, рассказывает мне о своей поездке с депутатами по побережью. Он пытался обратить их внимание на плотную застройку склонов вдоль озера, но чиновники не увидели в этом проблемы.

— И вдруг я понял: для них это нормально, любые берега должны выглядеть как в Подмосковье или на Черном море, — говорит он.

— Поэтому мы будем наблюдать медленную деградацию озера. Полоса, где погибает уникальная биота, будет расширяться. Из-за эвтрофикации будут распространяться вредоносные сине-зеленые водоросли. С каждым годом их будет больше. Это не прекратится, пока не изменится система. Нужно запретить приватизацию земельных участков вне населенных пунктов и одновременно запретить расширение этих населенных пунктов. А еще — отказаться от планов по наращиванию турпотока. Но это, конечно, неосуществимая фантазия в условиях дикого капитализма.

Сквозь хвойный лапник пробивается солнечный свет, воздух пахнет кедровой смолой, Байкал обжигает руки холодом. Среди дюн натыкаюсь на металлическую «верхушку» пробуренной строителями скважины, рядом песок примят гусеничными следами от техники. У сосновых стволов из кучи шишек торчит табличка с геодезическими отметками и надписью «Проезд к Центру активности и отдыха». Скоро здесь, в бухте Безымянной, появится и дорога, и гостиницы, и туристы. Но пока стланик мирно качается на ветру, старые сосны вздыхают пушистыми кронами, не зная, что их долгой жизни уже отмерен совсем другой срок.