«Уехать из России было бы для нее предательством» История орнитолога Софьи Розенфельд, которая посвятила жизнь изучению и охране птиц, боролась с охотничьим лобби — и была приговорена к реальному сроку

В декабре, находясь в Израиле, орнитолог Софья Розенфельд вместе с коллегой Татьяной оказалась возле рыборазводного пруда. Над водой были натянуты сетки для защиты рыбы от птиц. В них уже погибло несколько цапель, бакланов и чаек, но одна цапля была еще жива. Она запуталась в сетке посреди пруда и не могла освободиться.

— Соня на ходу выскочила из машины и бросилась в ледяную воду. В чем была — в теплой куртке, свитере, ботинках — поплыла на середину, где трепыхалась птица, — вспоминает Татьяна.

Освободить цаплю сразу не удалось. Тогда Софья достала маленький перочинный ножик и принялась разрезать сетку. О том, что портит чужую собственность, она, по словам коллеги, и не вспомнила.

— Она думала только о том, что может сохранить одну жизнь. И как же она сияла, когда освобожденная цапля улетела вдаль, а сама она вылезла на берег, мокрая до нитки и с окровавленной рукой — у цапли серьезный клюв, а мозгов не так много, чтобы осознать благие намерения спасателя.

Таких историй у знакомых Софьи Розенфельд много. На протяжении десятилетий она ездила с экспедициями по российской Арктике, изучала перелетных птиц, добивалась создания особо охраняемых природных территорий и ограничения весенней охоты на гусей.

29 октября 2025 года Розенфельд защитила докторскую диссертацию, в которой обобщила результаты многолетних исследований гусеобразных Ямала, Ненецкого округа, Таймыра и Чукотки. А почти через год, 7 октября 2026 года, Гагаринский районный суд Москвы приговорил ее к 3,5 годам колонии общего режима. «Кедр» рассказывает ее историю.

«Человек, который все время в экспедиции»

Зоологом Софья решила стать еще в пять лет. Рассказывала, что в детстве не любила читать книги, если они были не про животных. Хотя никто в ее семье биологией не занимался: отец был математиком, мать — инженером-электронщиком.

Когда ей исполнилось 13 лет, родители эмигрировали в Израиль. Она не хотела уезжать и больше года добивалась разрешения вернуться в Россию. Все это время самостоятельно училась по учебникам из московской школы, которые ей присылали по почте. В конце концов родители согласились отпустить ее обратно. В Москве Софья поселилась с бабушкой и тетей, а спустя несколько лет поступила на биологический факультет МГУ.

В университете она сразу вступила в дружину по охране природы. Вместе с другими студентами ездила на ООПТ, помогала выявлять браконьеров и пресекать незаконную торговлю первоцветами и елями.

Леонид, один из организаторов дружины, познакомился с Софьей в начале 1990-х годов. По его воспоминаниям, она «очень лихо, активно и продуманно» включилась в работу.

Татьяна, которая тоже знала Софью со студенческих лет, вспоминает, что та хорошо училась, но раздражала некоторых преподавателей постоянным стремлением отправиться куда-нибудь «в поля».

— Соня постоянно рвалась из стен университета «на волю»: в поля и леса, в ближние и дальние экспедиции, — вспоминает она.

При этом, по словам Татьяны, эти выезды не были для Розенфельд просто приключениями. Уже на первом курсе она пыталась разобраться в тонкостях законодательства: какие законы мешают защищать животных и растения и как их можно усовершенствовать.

Вскоре Софья решила отправиться в настоящую научную экспедицию. Ее выбор пал на заповедник «Остров Врангеля» на Чукотке. Леонид уже не помнит, кто предложил ей эту поездку, но хорошо помнит, что произошло незадолго до нее:

— Она тогда активно увлекалась конкуром. Буквально за три дня, по-моему, до того, как лететь на остров Врангеля, она упала с лошади и сломала ногу.

Я ей говорил: «Соня, ну давай сдавать билеты, что поделать, не получилось». Но ее было совершенно не остановить, она полетела на остров Врангеля. Причем никто из сотрудников заповедника даже не знал о переломе: она отказалась накладывать гипс, чтобы не показывать эту историю.

Соня — совершенно непробиваемый человек. Если она что-то решит, то уже ничто не собьет ее с пути.

Много лет спустя другому коллеге Софьи, Андрею, тоже пришлось убедиться в этом — во время совместной экспедиции на остров Колгуев. Там у Розенфельд разболелся зуб. Врачей поблизости не было, а эвакуация потребовала бы немало времени и денег.

— В один прекрасный вечер она сказала: «Рвите мне зуб». И мы с коллегой с помощью немецкой стали и русского обезболивающего удалили ей зуб. Соня все это вытерпела. Я, честно говоря, до сих пор не верю, что такое вообще было возможно.

Первая экспедиция на остров Врангеля определила, чем Софья будет заниматься всю жизнь. Там она познакомилась с работой ученых, изучающих белых гусей. Ее поразило, насколько сложные отношения складываются у этих птиц. Гуси, казарки и лебеди образуют устойчивые пары, которые могут сохраняться годами, иногда всю жизнь. Первую миграцию птенцы совершают вместе с родителями, запоминая маршруты перелетов. Семейные связи могут сохраняться и после того, как молодые птицы вырастут. Розенфельд говорила, что своим социальным поведением гуси напоминают ей людей.

Вера, работавшая с Софьей в Центре кольцевания птиц пять лет, вспоминает ее историю о встрече с гусем:

— Она рассказывала, что ей показался невероятно умным его взгляд и что она не понимает, как кто-то может убивать этих птиц. Еще меня всегда умиляло, с какой теплотой и заботой она брала на руки этих грузных птиц для мечения.

После окончания МГУ в 1998 году Софья поступила в аспирантуру Института проблем экологии и эволюции имени Северцова РАН (ИПЭЭ РАН), где позже стала старшим научным сотрудником. Она изучала поведение гусеобразных, их места гнездования и маршруты перелетов. Месяцами была в экспедициях. Работала на Чукотке, Колыме, Таймыре и в других регионах России.

Чтобы добираться до труднодоступных районов Арктики и оценивать численность птиц, ученые использовали вертолеты и самолеты. Такие исследования обходились дорого. С 2010 года Софья вместе с пилотом Георгием Киртаевым начала применять для авиаучетов сверхлегкую авиацию. В 2016-м Киртаев построил специальный гидросамолет, с которого орнитологи могут фотографировать скопления птиц и затем подсчитывать их по снимкам.

Лидия познакомилась с Розенфельд значительно позже — в Центре реабилитации птиц в Анапе. Софью пригласили организовать кольцевание. По словам Лидии, в отличие от многих людей, обсуждавших работу центра дистанционно, Розенфельд сразу согласилась приехать и разобраться во всем на месте.

— У Софьи все было просто: «Я готова приехать, нужны билеты и где переночевать», — вспоминает Лидия.

Розенфельд дала центру полезные рекомендации, а позднее предложила снять о его работе фильм и сама его сделала. Для Лидии это стало примером того, как ученый может помогать природоохранному проекту без лишних формальностей.

К ученикам Розенфельд относилась не менее требовательно, чем к себе. Вера узнала о Софье из научных статей еще студенткой, а после окончания университета специально устроилась в ИПЭЭ РАН, чтобы работать с ней. Поначалу Вере даже не платили зарплату: свободной ставки в институте не было.

— Коллеги Сони мне сразу сообщили, что она «строгий, но справедливый» наставник. Так и оказалось: иногда нам приходилось работать по ночам — никаких поблажек, надо значит надо! — рассказывает Вера. — Можно сказать, она была моим учителем и человеком, благодаря которому сегодня я не отступаю от принципа: наука должна иметь практическую ценность и способствовать сохранению животных и экосистем в России.

«У охотников — поперек горла»

В 2011 году Розенфельд предложила запретить весеннюю охоту в 14 важнейших местах отдыха перелетных птиц в России. В них гуси останавливаются после долгого перелета, кормятся и восстанавливают силы перед возвращением в тундру, где им предстоит вывести потомство.

Весеннюю охоту Розенфельд многократно называла одной из главных угроз для гусеобразных. Эти птицы образуют устойчивые пары, оба родителя участвуют в воспитании птенцов. Если во время миграции один из партнеров погибает, другой может остаться без пары на весь сезон. Кроме того, охотники беспокоят птиц, мешая им отдыхать и накапливать силы для размножения.

Софья не призывала полностью отказаться от охоты, но настаивала, что правила должны опираться на научные данные. Сведения, которые она собирала в экспедициях, помогали обосновывать ограничения охоты и необходимость охраны сокращающихся популяций.

В 2014 году экологи и активисты собрали почти 40 тысяч подписей за отмену весенней охоты на водоплавающих птиц. Вопрос вынесли на слушания в Общественной палате, где Розенфельд предложила запретить охоту прежде всего в Сибири и на Дальнем Востоке — регионах, где численность водоплавающих сокращалась. Но против этого выступили охотничьи организации, а в Минприроды заявили, что «не видят объективных причин для общероссийского запрета». Тем не менее в отдельных регионах запрет ввели. Например, в Республике Алтай губернатор Александр Карлин объяснил ограничения тем, что «алтайская экосистема находится в требующем повышенной заботы состоянии». Розенфельд продолжала работать с чиновниками и убеждать их в необходимости ужесточения правил охоты.

— Не избегая резких суждений и формулировок, она выступала на самых разных площадках: от средств массовой информации до совещаний в министерствах, отстаивая право живого на жизнь, — вспоминает Татьяна.

— Благодаря ее усилиям были созданы особо охраняемые природные территории в местах зимовки, остановок птиц на пролете и местах гнездования. Во многих регионах удалось запретить весеннюю охоту на гусеобразных: в Ставропольском крае, Калмыкии. Кое-где эти решения позже были отменены, но где-то продолжают действовать, — отмечает Леонид.

Еще одним важным направлением работы Розенфельд стала борьба за внесение сокращающихся подвидов и популяций гусей в Красную книгу России. В феврале 2017 года комиссия по редким видам одобрила новый перечень охраняемых животных, в который вошли в том числе несколько подвидов гуменника и серый гусь. Однако его на его утверждение ушло три года. Против расширения Красной книги выступали региональные власти и охотничьи организации.

Софья была одной из тех, кто собирал данные для обоснования необходимости охраны этих птиц. В 2019 году она рассказывала, что численность западного лесного гуменника за 20 лет сократилась со 110 до 45 тысяч особей. При этом добиться его включения в Красную книгу ученым долго не удавалось.

Вера вспоминает, как им с Софьей приходилось выступать перед охотниками и убеждать их «не стрелять гусей хотя бы один весенний сезон» ради сохранения редких видов. «И это, кстати, удавалось», — добавляет она. Так, в 2019 году в Калмыкии запретили весеннюю охоту на водоплавающих птиц.

В марте 2020 года Минприроды утвердило новую редакцию Красной книги России. В нее включили западного лесного гуменника и сибирского таежного гуменника в пределах указанных территорий, а также отдельные популяции серого гуся. Леонид уверен, что вклад Розенфельд был решающим.

— Это случилось благодаря ее усилиям, при очень мощном противодействии со стороны охотничьего лобби.

Однако не все ограничения удалось сохранить. В Калмыкии, где весеннюю охоту закрыли в 2019 году, в марте 2026-го снова разрешили отстрел белолобого гуся. В 2026 году весенней охоты на птиц не было в Краснодарском и Ставропольском краях, Адыгее, Ростовской и Астраханской областях.

Все это время продолжалась критика исследований Розенфельд со стороны отдельных ученых, которые оспаривали, в частности, безопасность методики авиаучетов для птиц. Например, биолог-охотовед Владимир Киприянов утверждал, что низколетящие самолеты орнитологов пугают гнездящихся гусей: птицы, по его словам, бросают кладки, а оставленные яйца становятся добычей чаек. Однако данных, подтверждающих гибель кладок, не приводил. Сама Софья Розенфельд еще в 2021 году объясняла, что они с пилотом Георгием Киртаевым применяют для авиаучетов не «грохочущие вертолеты», а сверхлегкий гидросамолет, не вызывающий у птиц серьезного беспокойства. Киртаев специально построил его для этих целей. Авиаучеты же используются орнитологами для изучения состояния популяций птиц во всем мире.

«Если бы Софье было все равно на гусей, зачем бы ей надо было заморачиваться особым самолетом?» — задается вопросом Лидия, работавшая с Розенфельд на кольцевании птиц.

Лидия рассказывает, что после защиты Софьей докторской диссертации ей попадались публикации сторонников охоты, которые пытались обесценить работу ученой.

— Софья долго собирала для материал для докторской, а ее критики пытались представить дело так, будто степень ей дали лишь «за старания», а сама диссертация ценности не представляет, — рассказывает Лидия.

Она предполагает, что отношение части оппонентов к Розенфельд было связано не только с ее природоохранной позицией, но и с тем, что она была женщиной-ученым в преимущественно мужской среде.

— В науке и разных госструктурах существует своего рода власть одноклассников — мужчин примерно одного возраста, которые общаются по-товарищески. Многие из них заигрывают с охотниками. Люди, которые изучают гусей и уток, рассказывают, как получают данные благодаря тому, что охотники убивают окольцованных птиц и возвращают кольца. И Софья, обладая научной степенью и громко высказываясь в СМИ, видимо, была у них поперек горла — и как женщина, и как ученая.

Все последние годы Розенфельд продолжала участвовать в международных проектах по охране гусеобразных, сотрудничать с учеными из Китая, Ирана и других стран. По словам Татьяны, ее неоднократно приглашали работать за границу, но для нее важно было оставаться в России.

— Для Софьи «предательством» было бы прекращение усилий в нескончаемой борьбе за сохранение животных в России. Она считала, что своей работой может принести реальную пользу и нужна именно в своей стране, — объясняет Татьяна.

«Казалось, ничего страшного уже не произойдет»

В декабре 2025 года в московскую квартиру Софьи Розенфельд пришли силовики.

— Обыск начался в пять утра. В маленькую однокомнатную квартиру ввалились полдюжины ребят в доспехах с автоматами и несколько штатских. Ничего толком не искали — потребовали только сказать коды для разблокировки телефона и ноутбука, огласили обвинение и увезли на допрос, после чего взяли подписку о невыезде и отпустили, — рассказывает об этом Юрий, коллега Софьи.

Ученую обвинили в финансировании экстремистской деятельности по части 1 статьи 282.3 УК РФ. Основанием стали два перевода «Фонду борьбы с коррупцией»* на общую сумму две тысячи рублей.

Регулярное пожертвование фонду Розенфельд оформила в 2021 году. 4 августа того же года суд признал его экстремистской организацией, а после этого — в середине августа и сентябре — с ее счета списалось по тысяче рублей. По словам Розенфельд, в это время она находилась в длительной экспедиции без связи и не знала о запрете. Вернувшись, подписку сразу отменила, рассказал «Кедру» собеседник, знакомый с ходом следствия. Защита представила суду ее письмо с просьбой прекратить платежи и подтверждение, что во время объявления ФБК экстремистской организацией Софья была в экспедиции.

Розенфельд объясняла в суде, что поддерживала через ФБК борьбу с коррупцией, с последствиями которой часто сталкивалась в своей природоохранной работе. Когда судья спросил, почему для этого недостаточно правоохранительных органов, Софья ответила, что считает полезной общественную помощь.

Суд начался летом 2026 года, но заседания несколько раз откладывали из-за неявки свидетелей обвинения. В августе суд огласил их показания и назначил очередное заседание на 7 октября.

— Каждый раз она готовила сумочку с вещами, и с каждым разом она становилась все меньше. Казалось, ничего страшного уже не произойдет, — вспоминает Юрий.

7 октября выступили свидетель защиты и оба адвоката Розенфельд. Прокурор запросил для нее пять лет заключения. Суд назначил три с половиной года колонии общего режима.

— На оглашение пришли конвоиры. Они запихали Соню в клетку, а после окончания заседания надели наручники и увели из зала на глазах ошарашенной публики, — рассказывает Юрий.

Приговор Розенфельд стал третьим известным случаем в России, когда женщине назначили реальный срок за пожертвования ФБК. Объяснить суровость наказания источник «Кедра», знакомый с ходом следствия, затрудняется. Он предполагает, что на решение могло повлиять наличие у Софьи второго, израильского гражданства. Защита, по его данным, будет обжаловать приговор.

После вынесения приговора Розенфельд отправили в СИЗО, связи с ней до сих пор нет.

— Мир лишился великого ученого, сделавшего для страны, которая так с ней обошлась, невероятные открытия. Живность лишилась защитника и частички любви, — говорит он.

Российская академия наук не выступила публично в поддержку Розенфельд. Татьяна связывает это с государственным статусом академии.

— Официальную позицию по этому делу уже выразило государство, заключив Софью Борисовну под стражу. РАН — одна из государственных структур, — считает она.

Администрация ИПЭЭ РАН тоже не комментировала приговор Розенфельд. Однако, по словам Леонида, институт направил в суд письмо с просьбой не приговаривать ученую к реальному сроку. Несмотря на это, предполагает он, Софью скорее всего уволят.

Все последние месяцы, пока длилось уголовное дело, Розенфельд не прекращала работу. В сентябре 2026 года, за месяц до приговора, она обсуждала с коллегами природоохранные задачи, а еще — с разрешения суда — участвовала в экспедиции за Полярный круг.

Планов на ближайшее будущее тоже было много: съемки фильма «Гуси России» и работа над атласом гусей.

— Человек живет этим, — заключает Лидия. — Заниматься наукой для нее так же естественно, как дышать.

*Организация признана экстремистской