«Здесь всегда смотрели на них как на еду» Кто и как спасает морских черепах в Западной Африке. Репортаж корреспондентки «Кедра», ставшей волонтером в Гане

Морские черепахи — одни из самых древних созданий на Земле. Они бороздят Мировой океан уже больше ста миллионов лет. Черепахи пережили динозавров, ледниковые периоды, массовые вымирания, появление Гималаев, полярных шапок и Homo sapiens, а сегодня исчезают — в морях, набитых пластиком и браконьерскими сетями. Проблемы начались, когда люди распробовали черепашье мясо.

Больше всего угроз поджидает морских черепах в тропиках. Репортер «Кедра» поработала волонтером в Гане и рассказывает, как устроена охрана исчезающих видов там, где они оказались зажаты в тисках бедности, традиций и экологических проблем.

Ночной патруль

Мыс Три-Пойнтс на юге Ганы, теплая экваториальная ночь. Черное небо над Гвинейским заливом усыпано звездами. Мы с другим волонтером идем босиком по пустому широкому пляжу, светя перед собой красными огнями налобных фонариков. Красный свет позволяет нам не тревожить ночных животных и оставаться для них почти незаметными.

Слева темнеют пальмовые заросли, справа шумит океан. Мы усердно всматриваемся в песок, хотя пока не знаем, как выглядит то, что ищем. Вся надежда на наших координаторов, ганцев Ри и Джуниора, которые уверенно шагают впереди. Они уже третью зиму патрулируют местные пляжи с волонтерами, и глаз у них наметан.

Прилив усиливается, волны набегают все дальше вглубь пляжа, и Ри просит ускорить шаг. Внезапно они с Джуниором замирают и скользят фонарным светом себе под ноги. Догнав их, я вижу то, ради чего мы торопились: пляж пересекают две глубокие борозды, оставленные большими плоскими плавниками. Часть следов уже накрыл прибой — еще чуть-чуть, и мы могли их не заметить.

Цепочка следов тянется от воды к прибрежным зарослям. Мы тихонько направляемся к кустам — оттуда раздается ритмичный шорох. Вдруг кто-то из темноты резко обдает меня мелким колючим песком. Я оборачиваюсь, и в пятне красного света перед нами возникает хозяйка следов — самка оливковой черепахи, только что ставшая мамой.

Оливковая ридлея — один из нескольких видов морских черепах, которые каждый год приплывают сюда, на берег Гвинейского залива, на гнездование. После спаривания самки отправляются искать пляж для откладывания яиц и часто возвращаются в те края, где вылупились сами.

Сезон гнездования на побережье Ганы длится с сентября по март. Дождавшись безлунной ночи, беременная самка выбирает тихий песчаный пляж и выходит из воды. Подтягиваясь на плавниках, она медленно выползает на сушу, оставляя на песке характерный широкий след. Она ищет укромное место выше линии прилива, выкапывает глубокую яму и откладывает туда яйца. Затем засыпает гнездо и возвращается в океан. Нам повезло, что мы застали самку в момент кладки — черепахи так умело маскируют гнезда, что найти их потом самостоятельно гораздо сложнее.

Мы терпеливо ждем, пока черепаха закончит прятать кладку. Видно, что перед нами уставшая мать, только что отложившая не один десяток яиц. Она из последних сил закапывает яму задними ластами, разбрасывая песок во все стороны. Затем медленно устремляет свое неповоротливое тело обратно в океан. Оказавшись в волнах, мгновенно исчезает.

Ри не теряет времени. Переключив фонарик на белый свет, он встает на колени и начинает быстро откапывать кладку руками. Черепахи прячут яйца довольно глубоко, поэтому копать приходится долго. Где-то на глубине полуметра Ри замедляется и начинает двигаться аккуратнее. Когда яма достигает длины вытянутой руки, из-под песка показываются крошечные белые шарики, похожие на мячики для гольфа.

На ощупь черепашьи яйца мягкие и упругие, но это только поначалу — через несколько часов скорлупа начнет твердеть. Ри и Джуниор аккуратно достают из гнезда по одному яйцу и, присыпая песком, складывают их в тряпичную сумку для переноски. Я считаю вслух — всего 108 штук. Патруль можно назвать успешным, остается только спрятать яйца в безопасном месте.

Тем временем прилив уже почти стер следы черепахи. Прежде чем идти обратно, я стараюсь хорошенько запомнить отпечатки на песке, ведь именно ради них я буду по ночам прочесывать пляж весь следующий месяц.

Черепахи в опасности

Сегодня в морях и океанах Земли обитают семь видов морских черепах. Они постоянно кочуют между местами кормления, зимовки и гнездования, пересекая водное пространство планеты во всех направлениях. Не заплывают только в холодные воды Арктики и Антарктики. Ради таких масштабных миграций животные могут преодолевать тысячи и даже десятки тысяч километров в год.

Морские черепахи — важнейшее звено океанических экосистем и пищевых цепочек. Многие из них питаются водорослями, поддерживая здоровье подводных лугов и коралловых рифов. Те, в свою очередь, очищают воду в прибрежной зоне, сдерживают береговую эрозию, поглощают углерод и дают кров многим морским обитателям: рыбам, ракообразным, губкам, моллюскам, медузам. Ими черепахи тоже питаются и таким образом держат под контролем популяции — а сами служат добычей для хищников вроде акул и крокодилов. Их присутствие поддерживает баланс и биоразнообразие в океане.

Однако по вине человека почти все морские черепахи сегодня находятся под угрозой исчезновения. Одна из главных причин — прямое истребление. Вопреки международным и локальным запретам браконьеры по всему миру торгуют черепашьим мясом и панцирями, добывая ради этого более 44 тысяч особей в год. По подсчетам ученых, с 1990 по 2020 год люди выловили и убили более 1,1 млн морских черепах.

В основном охота ведется в Юго-Восточной Азии, Центральной Америке и Африке. Там же традиционно собирают и употребляют в пищу черепашьи яйца. Сделав кладку на пляже, самка возвращается в море и больше не заботится о своем потомстве, что играет на руку прибрежным общинам. Люди разоряют гнезда, уничтожая сразу по 100–200 потенциальных особей.

Помимо целенаправленной охоты, морским черепахам угрожает прилов — случайное попадание в рыболовные сети, предназначенные для массовой добычи рыбы и креветок. Ежегодно сотни тысяч черепах запутываются в гигантских траловых сетях, заглатывают рыболовные крючки, застревают в ловушках и жаберных сетях — и большинство умирает от удушья. Морские черепахи, как и мы, дышат воздухом через легкие, поэтому, чтобы вдохнуть, должны выныривать на поверхность каждые несколько часов (а при стрессе и движении — каждые несколько минут). Если животное в сетях не задохнулось и не поранилось, его все равно может ждать смерть: рыбаки часто продают черепах из прилова на мясо.

Вторая угроза — тотальное загрязнение океана пластиком. Морские черепахи жили и эволюционировали в морях миллионы лет, а теперь туда ежегодно сбрасывают 11 млн тонн совершенно нового для них материала. Черепахи принимают дрейфующий в воде мусор за еду и проглатывают его, обрекая себя на мучительную смерть. Или становятся жертвами «призрачной рыбалки»: брошенные или потерянные в море рыболовные снасти из синтетических материалов не разлагаются и продолжают «ловить» всех подряд — от крабов до акул. Черепахи тоже застревают в сетях-призраках и, обездвиженные, могут умереть от голода или задохнуться. По подсчетам ученых, так погибает до 1000 особей в год.

Еще одна проблема — застройка прибрежных зон, которая лишает черепах пляжей для гнездования. Движение транспорта, искусственное освещение, толпы людей — все это отпугивает самок и сбивает с толку новорожденных черепашат. Кроме того, пляжи исчезают вместе с ростом уровня моря, вызванным глобальным потеплением. Из-за него же погибают коралловые рифы и подводные луга, где черепахи кормятся, а усилившиеся штормы разрушают гнезда. Ситуацию ухудшают экологические катастрофы: разливы нефти, выбросы промышленных химикатов, сброс пестицидов.

В результате четыре из семи видов морских черепах сегодня считаются уязвимыми: это кожистая черепаха, логгерхед, оливковая ридлея и плоскоспинная морская черепаха. Атлантическая ридлея и бисса и вовсе находятся под прямой угрозой исчезновения — их осталось всего 21 и 57 тысяч соответственно. Единственный вид, который сегодня «вызывает наименьшие опасения», — зеленая черепаха — насчитывает около 1 млн особей. Вид выбрался из категории уязвимых только в прошлом году, когда эксперты Международного союза охраны природы провели переоценку угрозы.

Исследователи связывают улучшение с тем, что активисты по всему миру уже много лет целенаправленно охраняют места гнездования морских черепах. Волонтеры защищают самок, откладывающих яйца, и их кладки, просвещают местных жителей и вовлекают их в охрану пляжей.

Когда прошлой зимой я вписалась в одну из таких инициатив, я еще наивно полагала, что черепахам нужна защита от естественных хищников. И только приехав, поняла, что яйца придется спасать от людей.

«Если ты что-то нашел, ты это съел»

Если спросить ганцев, где самое красивое место в стране, почти все отвечают: мыс Три-Пойнтс, самая южная точка Ганы. Место действительно живописное: длинный скалистый выступ, поросший мягкой травой, внизу бьются волны Атлантического океана, в обе стороны уходят безлюдные песчаные пляжи. Место не только красивое, но и заповедное. С вершины местного маяка открывается вид на тропический лес, который начинается прямо у берега и уходит вглубь материка до самого горизонта. Это один из последних сохранившихся участков прибрежных джунглей в Западной Африке. А еще именно сюда, на дикие пляжи Ганы, приплывают морские черепахи со всего мира — гнездиться вдали от людей.

Я тоже добиралась издалека. Самолетом до столицы Аккры, а потом больше 10 часов на местных маршрутках и такси по разбитым грунтовым дорогам. Города сменялись деревнями, деревни становились меньше и встречались все реже. Ближе к побережью дорога по сути исчезла, и мы просто катились по ухабам через каучуковые плантации и бамбук. Волонтерский лагерь разбит в зарослях у самой воды, поэтому последний отрезок пути я шла пешком через лес. Добравшись до лагеря уже на закате, я вышла на широкий пустынный берег: вокруг ни души, только песчаные крабы снуют бочком от норки к норке. Где, как не здесь, в тишине и покое, черепахам выводить потомство.

Но не зря именно здесь четыре года назад стартовал проект по охране морских черепах, который ведет международная организация Atlas Volunteers вместе с Комиссией по лесному хозяйству Ганы. Несмотря на удаленность, эти края не так уж безлюдны: по берегу разбросано несколько рыбацких деревень, жители которых издавна едят мясо и яйца черепах. В сезон гнездования они прочесывают пляжи в поисках самок и, дождавшись, что те отложат яйца, убивают их и забирают их кладки. Поймать черепаху проще простого: на суше животное, идеально приспособленное к воде, становится неповоротливым и не может защитить себя. Еще проще украсть яйца из гнезда. Многие деревенские охотятся на песчаных крабов: встают еще до рассвета и бродят по пляжу, обыскивая норки. В это время они могут заметить след от черепашьих плавников, пойти по нему и раскопать кладку.

Нападение на самок и разорение гнезд — главная угроза для всех трех видов морских черепах, гнездящихся у мыса Три-Пойнтс. Первый вид — оливковая ридлея, получившая свое название из-за оливково-зеленого цвета панциря. Сегодня это самые маленькие и самые многочисленные морские черепахи. Второй вид, наоборот, самый крупный и один из самых редких в мире — кожистая черепаха. Она может достигать двух метров в длину, весить полтонны и совершать рекордные трансокеанические миграции (более 20 000 км). Третий вид — зеленая морская черепаха, больше других пострадавшая от массовой добычи из-за того, что показалась людям вкусной. Отсюда ее второе название: суповая черепаха. Судя по описаниям, ее мясо было нежным и напоминало телятину, а желеобразная соединительная ткань из-под панциря идеально подходила для приготовления супов. Зеленых черепах стали ловить и десятками тысяч продавать в Европу, где черепаший суп считался деликатесом. Собственно, как и в самих рыбацких общинах, где добывали черепах.

— Здесь всегда смотрели на них как на еду. Если мама или бабушка пришла домой с черепахой, значит, у нас будет суп! А если принесла яйца, значит, пожарим их в огромной сковороде, сядем всей семьей за стол и наедимся. Они ничего не знают о важности черепах для природы, — говорит Ри, координатор проекта Atlas Volunteers. Вечером в день моего приезда мы сидим у костра, в темноте шумят ночные джунгли, а Ри рассказывает о своей работе. Ему 25 лет, он родом из столицы Ганы, но приезжает сюда, в глубинку, охранять морских черепах с самого запуска проекта в 2023 году. Ради этого он даже отложил учебу в университете.

В первый год активисты Atlas Volunteers построили в лесу у берега небольшой защитный вольер для яиц и стали патрулировать пляжи в поисках черепашьих гнезд. Найденные кладки они переносили в вольер, фиксировали дату и количество яиц и присматривали за ними, пока черепашата не вылупятся. На второй год стали приглашать волонтеров из других стран. Между активистами и местными жителями сразу возник идейный барьер: для первых черепаха — это исчезающий вид, а для вторых — источник белка.

— Как-то мы разговорились с парнем из деревни. Спросили, что он думает о черепахах. А он говорит: если добавить масло, чеснок, имбирь, то боже мой, это лучшее мясо на свете! — вспоминает Ри и качает головой.

— Кому-то нравится именно вкус, но большинство едят черепах, потому что другого мяса нет. Это бедная деревня. Если ты что-то нашел, ты это съел, — говорит Джуниор, второй координатор проекта. Большую часть года он подрабатывает поваром в семейном ресторане, но каждую зиму приезжает на мыс Три-Пойнтс из родного региона на востоке Ганы.

Ребята стараются общаться с местными рыбаками, методично объясняя им, зачем оберегать черепах.

— Мы пытаемся донести, что они сами себе вредят, — говорит Ри. — Если убивать черепах, морские водоросли разрастутся и рыбам будет негде жить. Рыба начнет мигрировать дальше от берега, куда они на своих весельных лодках не догребут. Вылов станет меньше, это повлияет на локальную экономику. Мы говорим: у вас не будет денег, чтобы отправить детей и внуков в школу.

Ри признается, что словами местных не убедить: «Когда я объясняю старикам, что убивать и есть черепах плохо для морских экосистем, они думают, что я еще молодой и не знаю, что говорю».

В Гане, как и на всем Атлантическом побережье Африки, убийство морских черепах запрещено законом. За него может грозить лишение свободы, но это не останавливает ни простых жителей, ни браконьеров. Например, по оценкам Института исследований безопасности, в соседнем Того рыбаки собирают на продажу до 50% отложенных за сезон яиц, а в 2021 году в ходе всего одного инцидента таможенники Буркина-Фасо конфисковали 555 морских черепах, перевозимых из Того в Мали. По Гане похожей статистики нет, но за последние 10 лет активность гнездования, например, оливковых черепах в стране снизилась на 46% — в первую очередь из-за добычи мяса и яиц. Ри говорит, что поймать за руку тех, кто убил черепаху, очень сложно, да их никто и не ищет.

— Но ведь проект поддерживает государственная комиссия по лесному хозяйству: почему они не повлияют на ганцев своим авторитетом? — удивляюсь я.

— Потому что, скорее всего, представитель, которого они пошлют сюда, тоже ест черепашье мясо. Он точно так же вырос с мыслью, что это нормально, — говорит Ри. — Недавно к нам приезжали несколько человек из комиссии. Если их послушать, с местными нет смысла спорить: они всю жизнь ели черепах, пусть и дальше едят. Но я считаю, что остановиться можно.

Что, кажется, действительно работает, так это деньги. Ри дал понять жителям ближайшей деревни, что всегда готов принять «случайно» найденные черепашьи яйца за небольшое вознаграждение.

Сегодня он платит 50 седи (около 360 рублей) за кладку, в Гане на эти деньги можно питаться несколько дней. Подход сразу заинтересовал людей.

— Помню, как в первый год два парня нашли яйца. Один хотел их съесть, другой — отдать нам. Дошло до поножовщины, — вспоминает Джуниор.

Ри и Джуниор считают, что присутствие волонтеров на пляже постепенно меняет отношение людей из деревни к черепахам. Местные все чаще приносят находку в лагерь и все чаще выдают тех, кто убил животное из прилова или на пляже.

— Теперь они хотя бы знают, что это плохо. Теперь они убивают черепаху по-тихому, а потом разбегаются и прячутся, — говорит Ри. — Просто потому, что мы здесь, они чувствуют вину за то, что делают.

Черепаший дозор

Сегодня волонтерский лагерь разросся до нескольких бамбуковых хижин с пальмовой кровлей, полевой кухни, сарая, туалета и душа (точнее, лейки, свисающей с дерева в лесу). Сейчас сухой сезон, и вода в душевом баке заканчивается очень быстро. Сама вода желтоватая, с белым осадком, так что мы долго кипятим ее, чтобы приготовить поесть. В лагере есть электричество от солнечных батарей, установленных на крыше сарая, но энергии мало, и по ночам она часто отключается. И все же многое, что есть у нас — водопроводная вода, свет, унитаз, — роскошь, которой нет в большинстве деревенских домов.

Всего проект может вместить до восьми волонтеров, но сейчас нас в лагере пятеро. По утрам, выбравшись из-под москитных сеток, мы встаем, готовим завтрак и собираемся в беседке, покрытой пальмовыми листьями, обсудить задачи на день. Как минимум два волонтера выглядят невыспавшимися, потому что пару часов назад вернулись с ночного патруля. Патрулирование пляжей — главное, ради чего мы здесь собрались, поэтому жизнь лагеря во многом крутится вокруг расписания ночных дозоров.

Каждый вечер в 22:00 пара волонтеров с координатором выходят из лагеря и обходят весь залив у мыса Три-Пойнтс в поисках гнездящихся черепах или их следов. Путь туда-обратно занимает около часа, если быстро идти по плотному мокрому песку во время отлива. Пляж становится широким, и, если самка выходила из воды, ее следы будут хорошо видны. Правда, больше вероятность, что черепаха выйдет в момент прилива, чтобы не ползти через весь пляж. Если прилив, нам нужно торопиться, пока волны не смыли ее след, а шагать приходится вдоль самых зарослей, проваливаясь по щиколотку в рыхлый песок.

У каждого из нас с собой фонарик с красным светом — он позволяет видеть в темноте, не вмешиваясь в естественное поведение животных. Морские черепахи очень чувствительны к видимому свету и поэтому вряд ли выйдут на берег, например, в полнолуние. Искусственное освещение тем более отвлекает и дезориентирует животных, так что белый свет ночью под запретом, в том числе любое освещение в лагере.

В пять утра пляж обходит другая пара волонтеров со вторым координатором. На обратном пути потихоньку светает, навстречу попадаются деревенские жители в поисках крабов. Утром больше вероятности найти цепочку следов, а неподалеку — вторую, ведущую обратно к воде.

Однажды утром мы замечаем на песке именно такой паттерн. А рядом — отпечатки человеческих ног и поодаль две вырытые ямы. Скорее всего, кто-то уже успел забрать яйца. «Он явно искал. Но мы не знаем, нашел ли», — рассуждает Ри. Он решает отметить этот участок и держать его под контролем: если тот, кто побывал здесь до нас, не нашел кладку, детеныши вылупятся естественным образом. Первое время придется присмотреть за местом, но недолго. Местные употребляют в пищу только свежеснесенные яйца, никто не будет раскапывать старое гнездо. Ри вспоминает, что в прошлом году они два раза так поступали и однажды утренний патруль увидел, как черепашата вылупились и бегут к воде.

С ноября по январь активность гнездования морских черепах возрастает, и к этим двум обходам добавляются еще два — в полночь и в три утра. Найденную кладку мы аккуратно переносим в специальный огороженный вольер в лагере и закапываем на той же глубине. Ри присваивает ей номер и заносит в базу данных, которую собирает для лесной комиссии.

Раз в неделю мы убираемся в вольере и меняем песок, чтобы приблизить условия инкубации к реальным. На пляже песок постоянно обновляется и насыщается кислородом благодаря приливам, поэтому в нем меньше бактерий и больше питательных веществ для развития зародышей. Мы воссоздаем природную динамику: полностью убираем верхний слой песка в вольере и насыпаем на его место свежий, взятый с пляжа, более прохладный. Последнее играет важную роль, потому что эмбрионы морских черепах чувствительны к температуре — настолько, что от нее зависит пол детенышей. Чем теплее песок, тем выше вероятность, что пол будет женским. Сегодня рост температур на планете приводит к тому, что самок рождается больше, чем самцов, а это угрожает размножению вида. Чтобы охлаждать песок в нашем инкубатории, мы периодически поливаем его водой.

Несколько раз в неделю мы очищаем пляжи от мусора. Чего только не выносит прибой на здешний берег: бутылки, пакеты, веревки, зубные щетки, куски пенопласта, шлепки, рыболовные снасти, канистры, ботинки, пластик всех цветов и размеров. За пару часов каждый из нас наполняет по громадному строительному мешку и, взвалив его на голову, несет в лагерь — оттуда мусор заберут на переработку в Аккру. Уже по дороге обратно видно, что море вынесло на песок что-то новое — туда, где мы прошли всего полчаса назад. Мы убираемся целый день, пока есть силы таскать мешки.

Если поиски черепашьих кладок и чистка вольера по-своему воодушевляют, то сбор пластика для волонтеров — источник стойкого разочарования. Он вездесущ: горы мусора на окраине деревни, бутылки, вдавленные в землю на лесных тропинках, залежи пластика в прибрежных скалах. Под ногами повсюду валяются пакетики из-под питьевой воды. Ее сюда доставляют не в бутылках, а в запаянных целлофановых кульках по пол-литра: отрываешь уголок и пьешь — а потом бросаешь пустой пакет на землю, откуда его дождевым потоком смывает в океан.

Именно такой тонкий пластик, белый или прозрачный, чаще всего находят в желудках мертвых морских черепах. Они принимают пакеты за свою излюбленную добычу — медуз — и заглатывают их. Дальше животному грозит смерть от закупорки желудка и голода.

По данным ученых, больше половины морских черепах сегодня по ошибке едят пластиковый мусор. Вероятно, это будет происходить все чаще, учитывая, что к 2050 году в Мировом океане может оказаться больше пластика, чем рыбы. Здесь, на берегу Гвинейского залива, достаточно выйти на пляж через день после уборки, чтобы понять масштаб проблемы: море уже вынесло новый мусор.

— Я знаю, вы приехали сюда, чтобы увидеть черепах, но, поверьте, это не главное, — говорит Ри, когда волонтеры жалуются, что им не повезло встретить самку на обходе. — Когда заскучаете без черепах, просто вспомните, что убрать кусок пластика с пляжа — это тоже помощь. Черепаха могла съесть его и умереть.

Не для фото

Однажды утром Ри и Джуниор не появляются на планерке. Мы, не придав этому значения, убираемся в лагере и готовим обед, когда они вдруг приезжают из деревни на мотоцикле. На сидении между ними лежит перевернутая вверх брюхом черепаха — небольшой самец оливковой ридлеи. Сегодня ночью он случайно попал в сети деревенских рыбаков, которые не стали его отпускать, а принесли домой и собирались разделать на мясо. Неравнодушные соседи сразу связались с Ри, и тот вместе с Джуниором поспешил в деревню. Ребята выкупили у рыбаков черепаху за 200 седи (около 1400 рублей) и забрали ее в лагерь. Теперь самец беспомощно махал ластами в руках у Джуниора, хотя в целом выглядел неплохо для животного, которое только что вытащили из рыболовной сети.

— Ему повезло, — радовался Ри. — Обычно у черепах из прилова повреждены плавники или есть сильные порезы.

Он говорит, что местные рыбаки ловят черепах постоянно, раз по 50 за зиму, поэтому он хочет построить в лагере бассейн для заботы о раненых особях и в будущем даже приглашать ветеринара из города. А пока они с Джуниором наполняют большую цистерну морской водой и выпускают туда натерпевшегося самца. Ри звонит в комиссию по лесному хозяйству — там советуют немного подержать животное у себя и дать ему набраться сил перед возвращением в океан.

На закате мы готовимся к выпуску. Самец набрался сил, и теперь удержать его в одиночку невозможно, он отчаянно бьет ластами и рвется из рук. Мы несем его на пляж, аккуратно взяв за панцирь, пока до воды не остается несколько десятков метров — дальше он справится сам. Вдруг одна из девушек-волонтеров садится на песок, хватает черепаху и просит кого-нибудь сфотографировать ее для соцсети. Оба координатора меняются в лице.

— Ты уверена? — спрашивает Ри, глядя на то, как крепко та держит животное за панцирь. — Так только браконьеры с ними фотографируются.

Девушка настаивает, получает фото и отпускает черепаху. Ри на всякий случай повторяет: «Лучше не выкладывай, люди не поймут».

Почувствовав свободу, самец оливковой черепахи начинает быстро молотить плавниками по песку, но тут же устает. Мы отходим в глубь пляжа и садимся под раскидистым тропическим миндалем наблюдать издалека. Черепаха медленно и неуклюже продвигается к воде. Розовое закатное небо постепенно темнеет, на горизонте зажигаются огни рыбацких лодок — местные рыбаки не прекращают выходить в море даже по ночам. Может, прямо сейчас в их сетях запуталась другая черепаха. А может, в них снова попадет спасенный нами самец. Он как раз добрался до воды и уже исчез в волнах.

Цена ошибки

За тот месяц, что я провела в волонтерском лагере, мы еще не раз сидели вот так на пляже, провожая черепах в море, но с тех пор это всегда были новорожденные детеныши. Они вылуплялись из кладок, которые нашли и спасли предыдущие команды волонтеров в ноябре и декабре. Инкубационный период у морских черепах длится от 45 до 70 дней, так что появление черепашат в вольере всегда было радостной неожиданностью. И хотя происходило это ночью или под утро, весь лагерь сбегался посмотреть.

После того как самка отложит яйца, в них начинают созревать эмбрионы. Через полтора-два месяца развитие в яйце завершается, детеныш прокалывает скорлупу и начинает выбираться наверх вместе с братьями и сестрами. Черепашата вылупляются почти одновременно, что помогает им сообща разрыхлять песок. Оказавшись на поверхности, они устремляются к морю, ориентируясь на световой рисунок горизонта. В природе открытое небо над водой обычно светлее, чем пляж с лесом или холмами. Детеныши инстинктивно тянутся к свету и ползут от темного силуэта суши к океану. Вот почему световое загрязнение побережий стало огромной проблемой: фонари, окна, дороги и другой искусственный свет дезориентирует малышей и заставляет их ползти в сторону суши. И вот почему у нас в лагере по ночам горит лишь один фонарь, развернутый в сторону леса.

Обычно рождение «наших» детенышей замечает один из патрулей: до и после обхода мы всегда заходим проверить вольер. Если вокруг одного из гнезд песок просел, значит снизу его усиленно роют сотни крошечных плавников.

Вскоре первые малыши вылезают на поверхность, и мы начинаем пересаживать их в большой таз, наполненный морской водой. В нем мы понесем черепашат на пляж, чтобы выпустить их поближе к воде — самим им будет трудно выбраться из вольера и преодолеть полсотни метров через лес. Мы собираем детенышей по всему вольеру, кто-то один громко их пересчитывает. Затем Ри аккуратно раскапывает гнездо, проверяя, не остался ли кто под землей, — иногда он находит мертвых черепашат или невылупившиеся яйца. Если все в порядке, мы направляемся к океану и выпускаем детенышей на песок у самой воды. Последний этап — заход в океан — они должны преодолеть сами.

Однажды ночью в конце февраля мы с Ри возвращались с ночного патруля и, подойдя к лагерю, не поверили своим глазам: тот самый фонарь был развернут в сторону пляжа. Днем его чинили и, видимо, забыли вернуть в нужное положение, поэтому теперь белый свет был направлен на тропинку к пляжу и вольер с гнездами. Мы бросились туда, надеясь, что никто из черепашат не решил по совпадению вылупиться именно сегодня. И увидели десятки темно-серых комочков, которые уже вовсю расползались по лесу. Большинство еще копошилось в вольере, но многие выкарабкались и ползли в лагерь на свет фонаря.

Мы тут же стали собирать разбегающихся черепашат, торопливо считая: 10, 20, 30, 40. В вольере они все еще вылезали из песка: 50, 60, 70, 80. Ри погасил фонарь, мы продолжали искать в зарослях: 90, 91, 92. Мы нашли 97 детенышей и понесли их к океану. По дороге на пляж наткнулись еще на двоих: 98, 99. У воды мы снова пересчитали и выпустили малышей. Уставшие, потерявшие время и силы, они просто ждали, что волны слизнут их с песка. «Теперь им явно будет сложнее выжить в открытом море», — печально заметил Ри.

Первые дни в океане — один из самых опасных этапов жизни черепах. Новорожденные почти непрерывно плывут, стараясь как можно быстрее покинуть прибрежные воды, кишащие хищниками. Они расходуют энергию, спеша к плавучим зарослям саргассовых водорослей, где наконец найдут пищу и укрытие.

На пути черепах ждут сильные течения, дрейфующие снасти, хищные рыбы и птицы, пластик, рыболовы и другие опасности. По оценкам ученых, до взрослого возраста доживает лишь одна из тысячи, а то и десяти тысяч морских черепах.

Так что там, где работа волонтера заканчивается, у черепах испытания только начинаются — и лучше им начинать путешествие полными сил.

На следующее утро мы чистили вольер и меняли песок в том месте, где ночью опустело гнездо. Прибрались и вокруг оставшихся кладок — некоторые из них принесли сюда мы, но наблюдать за рождением этих черепах будут уже мартовские волонтеры. По дороге в лагерь, в нескольких метрах от дерева, на котором висит фонарь, я заметила безжизненное тельце, застрявшее в корнях старого пня. Видимо, детеныш полз на свет, но оказался в тупике из коряг и, не сумев выбраться, умер от усталости. 100.

«Вы вдохновляете»

Проект по охране морских черепах на мысе Три-Пойнтс еще совсем молодой, но растет с каждым годом. В лесу рядом с хижинами строится новый домик для волонтеров. Atlas Volunteers добиваются, чтобы эту территорию признали охраняемой и обеспечили черепахам постоянную государственную защиту. Волонтеры все больше сотрудничают с местным населением: помогают им оформлять медицинские страховки и красят стены деревенской школы.

— За эти несколько лет я вижу изменения в отношении местных [к черепахам]. Поначалу они злились на нас и боролись за свой прилов, — вспоминает Ри. — Они и сейчас иногда пытаются спрятать от нас пойманных черепах, но уже гораздо реже убивают их и чаще отпускают.

Джуниор согласен.

— В деревне все знают, что мы тут и что мы следим за черепахами. Теперь если они захотят раскопать гнездо, но увидят на пляже хотя бы одного волонтера, они испугаются и уйдут, — говорит он. — Недавно один из местных сам подошел к нашему волонтеру и отдал ему яйца, чтобы тот отнес их в безопасное место. Это непростая работа, но перемены видны.

Благодаря тому что кладки прячут в защищенном вольере на весь инкубационный период, а новорожденных выпускают прямо в воду сразу после вылупления, по оценкам специалистов, их шансы дожить до взрослого возраста, заметно растут. Если в природе до взрослого возраста доживает примерно одна из тысячи черепах, то с помощью волонтеров шансы могут возрастать до одной из ста.

Это особенно важно, потому что половое созревание у морских черепах занимает от 10 до 50 лет, и даже при оптимальных условиях восстановление популяций идет крайне медленно. А еще потому, что некоторые виды сильно зависят от мест гнездования. Например, оливковые ридлеи, несмотря на свою многочисленность, откладывают яйца на очень малом количестве пляжей, поэтому любое вмешательство даже на одном из них может серьезно отразиться на популяции.

Оливковые черепахи считаются уязвимым видом, но с ними, как и с зеленой морской черепахой, есть впечатляющие примеры восстановления. Например, после того, как в 1970-х годах Индия законодательно запретила массовую добычу оливковых черепах, их популяция в Бенгальском заливе стала расти и теперь относится к группе низкого риска. Правда, говорить о благополучии целого вида, а тем более всех морских черепах, рано. В отчете 2025 года Международный союз охраны природы напоминает, что черепахам во всем мире по-прежнему угрожают прилов, застройка побережий, загрязнение океана (особенно пластиком), изменение климата, браконьерство и сбор яиц. Тот же статус зеленой черепахи как «вызывающей наименьшие опасения» не означает, что вид вне опасности — он по-прежнему очень малочислен.

Некоторые черепахи до сих пор недостаточно изучены из-за своей редкости. Так, отдельные популяции кожистой черепахи имеют статус уязвимых, другие находятся на грани исчезновения, а по некоторым просто нет данных — как в случае с ареалом в Гвинейском заливе. Статистика, которую собирает Ри, должна восполнить в том числе этот пробел.

— Мы фиксируем каждый патруль: какая была луна, какая погода, был прилив или отлив. Записываем, в какие месяцы какие виды черепах встречаются на пляже. Например, в январе 2025 года я даже видел кожистую черепаху. Это большая редкость, — объясняет он.

База данных нужна волонтерам, чтобы лучше организовать патрули в следующем сезоне, но главное — она нужна Комиссии по лесному хозяйству Ганы, для которой работа активистов — это по сути долгосрочный исследовательский проект.

В сохранении вида мало героизма или романтики. Скорее, оно состоит из множества рутинных действий: патруль, уборка пляжа, смена песка, отчеты — и так по кругу. Ри иногда переживает, что волонтерам, которые приезжают издалека ради черепах, природоохранная работа может показаться скучной. Проекту нужны их руки, деньги и внимание, но кто-то уезжает домой, так и не увидев ни одной черепахи.

— Зато работая с волонтерами, я понял, насколько вы вдохновляете, — говорит Ри. — Именно благодаря вам местные жители и особенно дети начинают понимать, что убивать черепах нехорошо. Иначе зачем людям приезжать сюда с другого конца света ради их спасения?