Бегство от климата Кто такие климатические мигранты и почему эта проблема ближе к России, чем мы думаем

В 2007 году Иоане Тейтиота с семьей переехал из островного государства Кирибати в Новую Зеландию. На родине из-за повышения уровня океана оставалось все меньше пригодной для жизни земли: между людьми даже стали возникать конфликты за территорию. После истечения визы Тейтиота попытался получить статус беженца, утверждая, что вернуться домой ему не позволяет изменение климата.

Власти Новой Зеландии ему отказали. В 2015 году Тейтиоту вместе с женой и тремя детьми депортировали. Позднее его дело рассмотрел Комитет ООН по правам человека. Он признал депортацию законной, но подтвердил: последствия изменения климата могут создавать угрозы, при которых возвращение человека на родину будет нарушением его права на жизнь.

Тейтиота стал одним из самых известных климатических беженцев — так называют людей, вынужденных переселяться из-за наводнений, засух, разрушительных штормов, повышения уровня Мирового океана и других последствий глобального потепления. По данным информационного агентства DPA, большинство из них живут в странах Глобального Юга, где страдают не только из-за изменения климата, но и из-за высокой конкуренции за сырье и вооруженных конфликтов.

Юридически статуса «климатический беженец» не существует: международные конвенции не рассматривают изменение климата как основание для предоставления убежища. Но очевидно, вопрос о том, как защищать таких людей, решать придется. Уже сейчас их довольно много — с 2015 по 2025 год покинуть дома из-за последствий глобального потепления были вынуждены 250 млн человек.

«Кедр» рассказывает, в каких регионах появляются климатические беженцы, какую помощь они получают и как этот феномен проявляется в России.

Не только в бедных странах

27 августа 2005 года в Новом Орлеане объявили всеобщую эвакуацию из-за приближающегося урагана «Катрина». Властям было очевидно, что город, лежащий ниже уровня моря и отделенный от Мексиканского залива лишь дамбами, находится в большой опасности. Так и случилось: пришедшая через два дня стихия разрушила защитные сооружения, Новый Орлеан оказался затоплен, более 700 человек, не успевших покинуть город или укрыться на местном стадионе, погибли.

Стивен Липп с семьей в день эвакуации уехал к родственникам в Хьюстон. По телевизору он видел свой затопленный район: улица, которую он помнил с детства, по словам мужчины, «превратилась в протоку». Вода поднималась почти до карниза его дома.

Семья решила не возвращаться и обосновалась в Хьюстоне, где Липп нашел работу.

США — государство не социальное и никогда себя так не позиционировавшее. Поэтому программы восстановления жилья оказались минимальными. Даже спустя четыре года тысячи людей жили в предоставленных правительством трейлерах, а население Нового Орлеана до сих пор не восстановилось до уровня, предшествовавшего урагану. Тысячи вынужденных беженцев обустраивались на новых местах самостоятельно. Как и семья Липпа.

Но спустя 12 лет, в 2017 году, ураган обрушился уже на Хьюстон. Он вновь сопровождался наводнением, и дом семьи Стивена вновь оказался затоплен. Он рассказывал, что поначалу не верил в происходящее: казалось, вода вот-вот перестанет подниматься.

«Меня охватило сильное чувство отрицания, я думал, что это не может повториться», — говорил Липп. Но все повторилось.

Мужчине и его близким пришлось спасаться на лодках. После этого наводнения семья все же решила остаться в Хьюстоне. Переезд в другой город, по их мнению, уже не гарантировал безопасности. И действительно, природным катастрофам в той или иной степени подвержены все американские штаты. На западе страны преобладают пожары и землетрясения, в центральной части — торнадо и наводнения, на востоке — ураганные ветра.

Власти пытаются предотвращать разрушения. После «Катрины» в Новом Орлеане полностью обновили систему дамб и шлюзов. Аналогичные работы провели в Нью-Йорке и Нью-Джерси после урагана «Сэнди» в 2012 году. Федеральное агентство по управлению чрезвычайными ситуациями выкупает дома в районах с высоким риском затопления. Правда, в службе признают, что эта работа идет медленно из-за высокой стоимости жилья.

Принимать климатических беженцев из других стран США не стремятся. Если раньше Штаты финансировали проекты по адаптации к экстремальным явлениям за рубежом, то при Дональде Трампе миграционная политика заметно ужесточилась. В июне этого года The Guardian подсчитала, что 22 из 39 государств, гражданам которых США усложнили въезд, наиболее уязвимы к последствиям изменения климата.

Со схожими проблемами сталкиваются люди и в Европе. В сентябре 2023 года житель греческого города Паламас Вайос Гиатропулос вместе с сыном девять часов простоял на крыше грузовика, ожидая спасателей. Вода, затопившая город после шторма «Даниэль», постепенно поднималась к их ногам.

После наводнения Гиатропулосы переехали в деревню, расположенную на возвышенности. Возвращаться в Паламас они не собираются.

Мужчина говорит, что после катастрофы несколько месяцев боялся нового наводнения и даже подумывал обратиться к психологу. Не все его соседи смогли найти жилье поблизости. Некоторым пришлось переехать в отдаленные города или за границу.

То же наводнение поставило перед жителями соседней с Паламасом деревни Влохос другой вопрос: стоит ли вообще восстанавливать поселение на прежнем месте? Деревня находится в одной из самых низких точек Фессалии, а разрушительные наводнения случались здесь и раньше — в 1953 и 1994 годах.

Власти предложили переселить жителей на возвышенность, но те не смогли договориться. Одни хотели уехать, другие настаивали на сохранении деревни. Споры жителей Влохоса доходили до серьезных ссор и даже драк. В расположенной неподалеку деревне Метаморфоси около 95% домохозяйств, напротив, проголосовали за переселение.

Подобные истории — не редкость для Европы. По данным Центра мониторинга внутренних перемещений (IDMC), с 2008 по 2023 год около 413 тысяч человек в странах ЕС были вынуждены сменить место жительства из-за стихийных бедствий.

Адаптируясь к экстремальным погодным явлениям, европейские страны ремонтируют гидротехнические сооружения и разрабатывают новые стандарты строительства. А еще — работают на предупреждение. Например, Словения, Хорватия, Сербия и Босния и Герцеговина совместно управляют Савой и Дриной для предотвращения затоплений: сообщают друг другу об уровне воды и регулируют его при необходимости с помощью плотин.

В отличие от США, Европа активно принимает климатических мигрантов. При этом миграционную политику каждая страна определяет самостоятельно. Если Венгрия довольно жестко ограничивает въезд на свою территорию, то Германия, напротив, довольно открыта и объясняет это тем, что является одним из крупнейших эмитентов парниковых газов, то есть несет ответственность за то, что люди в бедных странах оказываются вынуждены покидать свои дома.

Между войнами и засухой

В Сомали, одной из самых бедных стран мира, засухи заставляют людей переселяться. В 2021 году Юруб Абди Джама вместе с мужем и восемью детьми была вынуждена оставить родное село после того, как из-за длительной жары и нехватки воды потеряла овец, коз и единственного верблюда.

Семья решила перебраться в Харгейсу, но средства к существованию быстро закончились. Так Джама оказалась в неформальном поселении других бывших скотоводов на бесплодных холмах вокруг Харгейсы. Новое жилище семье пришлось собирать буквально из веток и тканей. Посетившие это поселение австралийские журналисты не смогли выяснить, чем Джама и ее родные теперь зарабатывают на жизнь.

По данным УВКБ ООН, с 2016 года более 3 млн человек в Сомали были вынуждены стать переселенцами  по причинам, связанным с изменением климата. Учитывает ли эта цифра повторные перемещения одних и тех же людей, в управлении не уточняют. В отличие от ураганов, засухи могут годами ухудшать условия жизни, постепенно лишая семьи средств к существованию. Поэтому определить, когда переезд становится вынужденным, бывает трудно.

Как именно исследователи устанавливают связь между климатом и решением уехать, «Кедру» объяснил Лоуренс Хуан, старший аналитик Глобальной программы Института миграционной политики (MPI):

— Исследователи могут связать перемещение населения с изменением климата, проводя опросы мигрантов и вынужденных переселенцев и выясняя, сыграли ли климатические и экологические факторы роль в принятии ими решения о переезде.

Для этого также сопоставляют данные о конкретных климатических событиях с изменениями масштабов и направлений миграции, добавляет Хуан.

В 2017 году Опира Боско Окот бежал из Южного Судана, спасаясь от вооруженного конфликта. Несколько дней ему пришлось идти босиком, пока он не добрался до границы с Угандой.

В лагере для беженцев Палабек ему выделили небольшой участок земли площадью 30 м². Там можно было строить временные жилища и выращивать сельскохозяйственные культуры. Поначалу земля была плодородной, вокруг росли деревья, а урожая хватало на жизнь.

Но спустя три года дожди стали менее предсказуемыми, урожайность снизилась, а древесины для строительства начало не хватать. Засуха усилила конкуренцию за ресурсы между беженцами и местными жителями. Однажды, когда Окот собирал строительные материалы, за ним погнались четверо мужчин. Ему пришлось бросить все собранное и спасаться бегством.

Окот бежал из-за войны, но и в убежище столкнулся с последствиями засухи, которые усилили борьбу за ограниченные ресурсы.

Похожие истории случаются не только с жителями Судана, но и с выходцами из других стран Сахеля, отмечает информационное агентство DPA.

— Поэтому мы рассматриваем миграцию не просто как следствие климатических воздействий, а как часть более широкого комплекса взаимосвязанных факторов, определяющих жизнь человека, — объясняет в разговоре с «Кедром» Кариуки Веру, эксперт Университета ООН. — Нельзя изолировать климатический фактор от остальных.

Есть ли климатические беженцы в России?

На миграцию в нашей стране изменение климата тоже влияет. Однако, как отмечает климатолог Алексей Кокорин, пока это вариант «лайт»: речь не о людях, теряющих дома из-за стихийных бедствий, а об изменении предпочтений для переезда. Например, если раньше жители севера, выходя на пенсию, нередко переезжали в Краснодарский или Ставропольский края, то теперь из-за участившихся природных катастроф и экстремальной жары многие предпочитают переезжать в регионы средней полосы или даже Омскую и Новосибирскую области. «Это пока первые ласточки», — предупреждает Кокорин.

Миграция в поисках более комфортной погоды действительно не равнозначна вынужденному переезду после катастроф. Но климатических беженцев в нашей стране стоит искать не среди ее собственных граждан.

— Например, существуют традиционные потоки трудовой миграции из Центральной Азии, и, возможно, климатический фактор их усиливает, — рассказывает «Кедру» один из экспертов по климату на условиях анонимности.

Если в России климат может влиять на выбор более комфортного места жительства, то в Центральной Азии потепление и нехватка воды создают дополнительные риски для источников дохода — прежде всего сельского хозяйства.

В регионе растут температуры, учащаются засухи, деградируют земли. Особенно остро стоит проблема пресной воды. Значительную часть речного стока формируют ледники Памира и Тянь-Шаня, которые сокращаются из-за потепления. Пока они тают, объем воды в реках может временно увеличиваться , но в долгосрочной перспективе это грозит ее дефицитом.

Проблему усугубляет многолетнее безграмотное использование водных ресурсов. Еще в советское время воды Амударьи и Сырдарьи начали массово отводить для орошения хлопковых полей. Это привело к сокращению Аральского моря, засолению почв и опустыниванию некогда плодородных земель. В результате сельским жителям становится сложнее обеспечивать себя продовольствием и зарабатывать на жизнь.

В 2023 году президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев заявил, что к 2050-му число климатических мигрантов в Центральной Азии может достигнуть 5 млн человек. Это прогноз, а не число уже переселившихся людей. Он не означает, что все беженцы покинут свои страны. Но часть людей может направиться в Россию, с которой государства региона связывают давние трудовые и миграционные маршруты, отмечает в разговоре с «Кедром» эксперт Университета ООН Кариуки Веру.

Защищены ли климатические беженцы международным правом?

Согласно Конвенции ООН о статусе беженцев 1951 года, человек может получить такой статус, если находится за пределами своей страны и обоснованно опасается преследования по признаку расы, религии, гражданства, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений. Засухи, наводнения, повышение уровня моря и другие климатические бедствия в перечень оснований не входят.

Поэтому человек, потерявший дом из-за изменения климата, не получает статус беженца в другой стране, даже если возвращаться ему фактически некуда. При этом большинство людей, которые перемещаются из-за стихийных бедствий, вообще остаются в пределах своих государств — поэтому на них положения Конвенции о статусе беженцев не распространяются.

Но даже если бы государства договорились защищать климатических мигрантов отдельно, им пришлось бы определить, кто вправе претендовать на такую защиту. Считать ли климатическим мигрантом человека, уехавшего из засушливого района на заработки, если решение о переезде связано одновременно с нехваткой воды, безработицей и бедностью?

— Одно из главных препятствий в том, чтобы ввести термин «климатические мигранты» в международный юридический оборот. Например, человек подается на рабочую визу и заявляет в том числе климатические причины своего переезда. Как отделить их от всех остальных причин, непонятно, — объясняет эксперт по климату.

В разъяснениях УВКБ ООН, опубликованных в 2020 году, подчеркивают, что последствия изменения климата необходимо рассматривать вместе с конфликтами, преследованиями и нарушениями прав человека. Иными словами, существующее международное право не полностью исключает защиту людей, пострадавших от климатического кризиса. Но само по себе изменение климата обычно недостаточно для получения статуса беженца.

Старший аналитик Глобальной программы Института миграционной политики Лоуренс Хуан считает, что в ближайшем будущем международное определение беженца вряд ли изменится. Вместо этого государства могли бы развивать другие формы защиты:

— Например, было бы полезно заключить соглашения о свободе передвижения или заняться созданием других легальных каналов миграции для людей, наиболее пострадавших от изменения климата, — говорит он «Кедру».

Один из наиболее показательных примеров — соглашение между Австралией и Тувалу, небольшим островным государством в Тихом океане, которому угрожает повышение уровня моря. Средняя высота Тувалу над уровнем моря составляет всего около 2 метров, в наивысших точках — около 5. В 2023 году страны подписали договор, предусматривающий возможность переселения жителей Тувалу в Австралию. Соглашение вступило в силу в августе 2024 года.

В июне 2025 года Австралия впервые открыла прием заявок по специальной визовой программе. Она позволяет гражданам Тувалу получить постоянный вид на жительство, работать, учиться и пользоваться медицинской и социальной поддержкой.

Пока программа предусматривает выдачу до 280 виз в год. В 2026 году прошел второй отбор заявителей. При этом переселение остается добровольным: жителям Тувалу не нужно доказывать, что их дом уже затопило или что возвращение на острова непосредственно угрожает их жизни.

Еще один пример, который приводит Хуан, — соглашение о свободном передвижении в Восточной Африке. Его разрабатывает Межправительственная организация по развитию (ИГАД), объединяющая страны Африканского Рога и соседние государства. Протокол предусматривает возможность пересечения границ людьми, пострадавшими от стихийных бедствий.

По мнению Хуана, расширение законных возможностей для переселения особенно важно потому, что последствия изменения климата не всегда требуют немедленного бегства. В отличие от стихийной эвакуации, заранее организованная миграция позволяет людям подготовиться к переезду, найти работу и жилье и не потерять средства к существованию.

Кариуки Веру предлагает включать вопросы климатической миграции в национальные планы адаптации к изменению климата. Это позволило бы заранее разрабатывать меры помощи людям, которым придется пересечь границы, и тем, кто останется внутри собственной страны.

Однако помощь необходима не только тем, кто переселяется. Часть людей не хочет или не может покидать родные места. По мнению Веру, государствам важно не только создавать условия для безопасного переезда, но и поддерживать адаптацию там, где жить еще можно.