Поддержать
Интервью

Четыре градуса, которые сломают мир Нобелевский лауреат Алексей Кокорин — о том, что происходит с климатом в России и мире

01 августа 2022Читайте нас в Telegram
Анна Жаворонкова / Кедр

На прошедшей осенью 2021 года конференции ООН по борьбе с изменением климата мировые лидеры поставили перед собой амбициозные задачи:

  • более 40 стран взяли на себя обязательства отказаться от использования угля к 2030–2040 годам;
  • более 100 государств обязались остановить к 2030 году рубки лесов на своих территориях;
  • к концу десятилетия более 80 государств обязались сократить на 30% выбросы метана.

Однако сейчас на фоне событий в Украине «зеленый переход» оказался под угрозой: выведенные из эксплуатации угольные ТЭС вновь возвращают к работе в странах Европейского союза, в том числе — ведущих, таких как Германия и Италия. Аналогичную расконсервацию проводит Австралия. Увеличивается добыча угля в США.

Но природа не может подстраиваться под политические изменения. Глобальное потепление продолжается и несет угрозу всем людям, вне зависимости от их гражданства и национальности. И — не только людям.

О том, чем опасно повышение температуры Земли для России и мира, как его остановить и реально ли это в условиях политической турбулентности, — говорим с климатологом, лауреатом Нобелевской премии мира 2007 года за распространение научных знаний по проблеме изменения климата Алексеем Кокориным.

Алексей Кокорин. Кадр YouTube-канала «Living Asia»

В прошлом году Межправительственная группа экспертов по изменению климата представила доклад, согласно которому температура Земли может повыситься на 1,5°C к 2040 году. В этом году эксперты представили новый доклад, в котором приводится уже новый срок — 2030 год. И СМИ, и экоактивисты обратили внимание на разницу: сразу десять лет! Неужели глобальное потепление настолько ускорилось? За счет чего?

— Все же речь в этих докладах идет о разных вещах. В первом — о том, что среднегодовая температура к 2040 году будет на 1,5°C выше, чем во второй половине XIX века. То есть каждый год у нас будет в среднем теплее на 1,5°C, чем два столетия назад.

Во втором же докладе говорится, что с большой вероятностью хотя бы один год до 2030-го будет на 1,5°C теплее, чем во второй половине ХIX века.

То есть в первом докладе речь о стабильно высокой температуре к 2040 году, а во втором — о разовом, пиковом случае до 2030 года.

При этом глобальное потепление — действительно ускоряется. Растет концентрация парниковых газов в атмосфере, в первую очередь — из-за антропогенного фактора. Человек в процессе своей деятельности — особенно при сжигании ископаемого топлива, при вырубке тропических лесов и при производстве цемента — выбрасывает примерно в два раза больше парниковых газов, чем могут поглотить океан и наземные экосистемы.

Есть вероятность, что лет через двадцать мы сможем наблюдать не ускорение, а замедление глобального потепления. Но для этого нужно, чтобы государства успешно решали задачи по достижению углеродной нейтральности.

— Насколько я понимаю, происходящее сейчас на территории Украины решению этих задач не способствует. Государства все больше возвращаются назад — к ископаемому топливу…

— Ничего не могу сказать про Украину. Вообще ничего. Но энергетические изменения в Европе — конечно, негативные. Возросшие объемы сжигания угля и переход от трубопроводного газа на сжиженный приводят к большей эмиссии парниковых газов. Однако это — явления, имеющие пока краткосрочный характер. Может быть, они будут актуальны год или полтора.

Стратегически подход все-таки не меняется: достижение углеродной нейтральности обещано разными государствами к 2050–2060 годам, поэтому время, чтобы отыграть негативный эффект, есть.

— Чем повышение температуры Земли грозит конкретно России?

— Если говорить о России, то мы должны оперировать частотой и силой опасных метеорологических явлений. Потому что при глобальном потеплении есть, конечно, так называемые медленно развивающиеся явления — например, подъем уровня мирового океана или таяние вечной мерзлоты, но первое для нас куда менее актуально, чем для стран, находящихся на малых островах, а последствия таяния вечной мерзлоты — это угроза, которая в полной мере себя может проявить в отдаленной перспективе.

А вот опасные метеорологические явления мы можем наблюдать уже сейчас. И почти все они связаны именно с глобальным потеплением.

Ураганы и селевые потоки в Краснодарском крае. Вырывающие деревья с корнями порывы ветра в Москве. Смерчи в Чувашии. Опустынивание на юге России. Это все последствия глобального потепления. По мере его усиления такие негативные природные явления будут происходить чаще.

Последствия ливня в Москве. Июнь, 2022 года. Фото: Агентство «Москва»

Экстремальные температуры и экстремальные осадки (включая их отсутствие) — то есть и наводнения, и засухи — связаны между собой в подавляющем большинстве случаев. Может меняться частота и интенсивность осадков: например, вместо 10 умеренных снегопадов может произойти два очень крупных. Или вместо 10 дней с умеренным дождем мы можем получить залповый выброс осадков и селевой поток.

Да, есть опасные природные явления, не связанные с изменением климата, — те же цунами, которые образуются из-за извержений вулканов и землетрясений. Но участившиеся ураганы и наводнения — это точно последствия изменения температуры Земли. Как и так называемые волны жары — то есть последовательные периоды аномально жарких дней.

В XIX веке волны жары случались один раз в 50 лет. Сейчас они происходят раз в 10 лет. При этом они и длиннее, и сильнее примерно на 1°C, чем были тогда. Прошлая волна жары в Москве была в июле 2021 года, до этого — летом 2010. Раньше все это происходило гораздо реже.

При этом Россия, конечно, получает от глобального потепления не такой ущерб, как, например, Центральная Азия — засушливый и пустынный регион. У нас повышается температура, происходит больше катаклизмов, но в той же Центральной Азии становится просто все сложнее вести сельское хозяйство из-за нехватки пресной воды. И если человечество не сможет решить задачи по достижению углеродной нейтральности, то мы получим массовую миграцию людей — климатических беженцев.

— В прошлом году 26% россиян заявили, что не верят в глобальное потепление. Широко распространена теория о том, что в Средневековье температура Земли была выше, чем сейчас, и, значит, процесс смены температур якобы цикличен — мол, мы видим естественное изменение климата, а антропогенный фактор тут ни при чем. Так ли это?

— Есть еще люди, которые не верят, что Земля круглая. Ну что им можно сказать? Это не вопрос веры, это вопрос научного знания.

Вот доказательства глобального потепления. Первое — установленное исследователями повышение температуры воды во всех мировых океанах. Второе — понижение температуры нижней стратосферы. Парниковый эффект — это своего рода пленка. Если вы на даче установите парник, то внутри у вас температура повысится, а над пленкой — чуть-чуть снизится. Именно это у нас и происходит. И вода в океане становится постоянно теплее, а нижние слои стратосферы — чуть холоднее.

— Есть и другое расхожее мнение: мол, ничего плохого в глобальном потеплении нет, только площадь пахотных земель увеличится…

Да, это мнение популярное, но исключительно в кругах непрофессионалов. Проблема в том, что у нас идет очень неравномерный процесс увеличения опасных явлений. На севере осадков становится только больше, а на юге — только меньше.

В России условная урожайность действительно растет и будет расти, но на каких территориях? От Москвы и Екатеринбурга на север! А там — бедные почвы, там все равно ничего толком не вырастет.

Зато на юге, где почвы плодородны, увеличивается количество засух. Поэтому для сельского хозяйства прогноз отрицательный.

Конечно, Россия, Канада и Скандинавия пострадают от глобального потепления меньше, чем Африка, Центральная Америка или Азия. Эти регионы и так вододефицитные, а тут осадков станет еще меньше. Но глупо радоваться тому, что у кого-то сдохнет корова, а у тебя всего лишь овца — хуже станет всем.

— К слову о коровах и овцах. Чем опасно глобальное потепление для растительного и животного мира?

— Это вопрос скорее к ботаникам и зоологам. Но я могу рассказать об арктических животных. Например, о белом медведе.

Лед в Арктике сейчас тает быстрее, чем раньше. И значительное количество особей белого медведя не успевает к этому приспособиться, не успевает сообразить, что нужно обязательно по весне держаться кромки льда, потому что там находится их главная пища — тюлени.

Фото: Annie Spratt / Unsplash

Какое-то количество белых медведей по весне уходит к северному полюсу, а какое-то — остается на берегу, отрезанным. Что происходит дальше? Оставшиеся «на берегу» медведи идут к людям, идут на помойки. Происходят конфликты, заканчивающиеся гибелью как животных, так и человека. Чаще — гибелью медведей.

Что нужно сделать, чтобы сократить количество таких инцидентов? Нужно адаптировать и медведей, и человека к меняющейся ситуации. Во-первых, не выбрасывать хоть сколько-нибудь съедобный мусор. Вообще. Во-вторых — эффективно отгонять медведей: не просто с помощью собак, а, возможно, и с помощью резиновых пуль. И заниматься этим нужно системно и до тех пор, пока медведь не поймет, что условие его выживания — не идти к людям. Медведь сможет найти альтернативный источник питания даже на берегу — например, на тех же моржовых лежбищах. Или — со временем будет лучше чувствовать наступление арктической весны и понимать необходимость оставаться на льдах Северного полюса.

— Смогла ли хоть немного притормозить глобальное потепление реализация Парижского соглашения?

— Вы знаете, Парижское соглашение все-таки немного не о том. У него в заголовке, конечно, написано, что его задача — остановить глобальное потепление. Но реально это скорее соглашение о помощи более слабым странам со стороны более сильных. В первую очередь — в адаптации их здравоохранения, сельского и водного хозяйства к изменению климата. Потому что условному Кыргызстану — не до сокращения выбросов в принципе. Им бы сохранить свое сельское хозяйство в условиях вододефицита и избежать продовольственного кризиса.

В этом плане — да, Парижское соглашение работает: деньги выделяются, и, по большей части (конечно, не без каких-то коррупционных моментов) — идут на адаптацию развивающихся стран к изменению климата.

— Это слово «адаптация» немного смущает. То есть избежать серьезного потепления уже невозможно, а можно только подстроиться под него?

Уровень потепления в 1,5°C к 2040 году будет достигнут практически со стопроцентной вероятностью. Какие-то фантастические усилия весь мир должен приложить, чтобы этого не случилось. Но нужно понимать, что на эти 1,5°C государства сейчас закладываются, они к этому готовятся. Более того, скорее всего человечество сможет остановиться не на 1,5°C, а на 2°C — примерно к 2060 году. В таком случае количество волн жары увеличится в три раза: то есть в Центральной России примерно каждый третий год будет жарким. Это плохо, но не критично, к этому можно адаптироваться.

А вот избежать нужно повышения среднегодовой температуры на 4°C. Потому что тогда волны жары будут случаться практически каждый год. А количество катаклизмов увеличится кратно.

Вид с дрона на орошаемые культуры. Оригстад, Южная Африка. Фото: Wynand Uys / Unsplash

Более того, в таком случае глобальное потепление станет причиной массового продовольственного кризиса: ведение сельского хозяйства в вододефицитных регионах станет, скорее всего, просто невозможным, и нас ждет появление до трех миллиардов климатических беженцев.

Чтобы всего этого избежать, опять же, нужно выполнить уже поставленные задачи по достижению углеродной нейтральности.

— Как Россия адаптируется к глобальному потеплению?

— Ну, как минимум в Москве, здравоохранение мобилизуется под волны жары, все службы реагируют насколько это возможно оперативно, и количество смертей среди представителей групп риска — например, людей с больным сердцем — снижается. Другая история — с распространением энцефалитного клеща, который сейчас из-за потепления распространяется все дальше на север. Раньше его не было в центральной части Архангельской области, а лет 15 назад он дошел и до самого Архангельска. Медики объяснили жителям, что такое энцефалит, как от него прививаться, прошли обучение, как его лечить, — и количество заболеваний снизилось.

Разумеется, к адаптации относится и расчистка русел рек, и строительство дорог в тех местах, где раньше были только зимники — потому что машины все чаще проваливаются под воду.

А вот что касается борьбы с глобальным потеплением и сокращения выбросов, то я расскажу о двух ключевых проблемах, которые нужно решить. Во-первых — нужно наконец-то стать энергоэффективной страной, снизить потери энергии, заменить изношенную инфраструктуру. Банальная замена старого газового котла на новый приводит к снижению выбросов.

Во-вторых, нужно снижать количество лесных пожаров. Потому что при горении лесов происходят колоссальные выбросы парниковых газов. Президент Владимир Путин поставил задачу, чтобы к 2030 году площадь, пройденная лесными пожарами, была в два раза ниже, чем в 2021 году. В прошлом году она, правда, была большой — 18,16 млн га. Но снижение на 50% было бы все равно очень серьезным. И как отчетный показатель для каждого региона введено количество пожаров, потушенных в первые сутки после обнаружения.

Показатели правильные, безусловно. Надо бы их еще выполнить.

Подпишитесь на социальные сети

Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, признаной экстремистской в РФ

Океан скроет все: нефть, трупы, оружие

Отрывок из книги «Океан вне закона» — о неприглядной стороне любимых миллионами морских круизов

Лососю в реки вход заказан

Рыбный сезон-2024: как планы чиновников угрожают горбуше Сахалина

«Вонь не передать какая»

Как жители Гатчины борются за чистый воздух с петербургским миллиардером

Внутри потопа

Репортаж из уходящего под воду Орска, где люди знают, какие «грызуны» уничтожили дамбу

«Извините, для вас больше нет мира. Мы его израсходовали»

Разбираем экоклиматический контекст «Дюны» Фрэнка Герберта