НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «КЕДР.МЕДИА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «КЕДР.МЕДИА». 18+
Взрослые часто думают, что подвижная детская и подростковая психика реагирует на все подряд. Но переживания из-за изменения климата, загрязнения воздуха и исчезновения целых видов живых организмов — нормальная эмоциональная реакция на существующие угрозы.
В европейских странах врачи и психологи не первый год фиксируют обеспокоенность детей экологическими проблемами. В Англии в 2020 году тревогу из-за глобального потепления испытывали 57% несовершеннолетних пациентов, посещающих психиатра. В России подобных исследований не проводили, но опрос «Кедра» среди читателей показал, что российским детям и подросткам обеспокоенность экологическими проблемами тоже вовсе не чужда.
- «Меня беспокоит мусор на улицах, который никто не убирает. Он, наверное, никому не мешает, но рано или поздно он куда-то попадет. В детстве я еще волновался за исчезновение морских коров и птиц додо. Сейчас меня беспокоит, что в городах совсем нет природы», — пишет один из читателей-подростков.
- «Безумно беспокоит экологическая ситуация в России. Я родилась и выросла в Краснодарском крае, богатом великолепной природой, которую, видимо, мало кто ценит. Нефтяные дожди, разливы мазута, слив сточных вод в реки, в том числе в Кубань, строительство мусорных полигонов, целенаправленное уничтожение деревьев и растительности, огромная проблема с браконьерством и многое, многое другое. Очень хочется перемен! Чтобы мы и наши дети дышали чистым воздухом, проводили много времени на чудесной природе, жили в гармонии с ней. Мне совсем скоро исполняется 18 лет и… сердце кровью обливается от того ужаса, что творится вокруг нас», — делится другая подписчица.
Тревога существует. Вопрос в том, станет ли она ресурсом, который побуждает к действию и формирует ответственность, или перерастет в состояние, мешающее человеку жить полноценно.
Эксперт в области климатической психологии Анастасия Штэлмане рассказывает, что представляет собой детская тревога за состояние окружающего мира и как взрослые могут помочь ребенку с ней справиться.
Поколение поликризиса
Во время конференции Impact Day в прошлом году я спросила нескольких участников, почему их волнует экология и защита окружающей среды. Многие признались, что готовы проявлять экологическую инициативу ради детей. Среди ответов были такие: «Впервые я действительно осознала масштаб климатического кризиса, когда была беременна, и решила, что хочу что-то с этим сделать ради своего будущего ребенка», «Когда моя дочь-подросток сказала, что не видит смысла рожать детей из-за того, что происходит с планетой, я была шокирована».
Этот небольшой опрос среди деловых и деятельных людей, встретившихся мне на конференции, подтвердил: экологическая ответственность перед следующим поколением стала объединяющим знаменателем для нас, живущих в эпоху поликризиса. Взрослые «создают для детей», «защищают детей», «оставляют детям мир». При этом редко кто спрашивает мнение самих детей: как они воспринимают экологическую ситуацию на планете?
В сборнике Letters to the Earth: Writing to a Planet in Crisis, первое издание которого вышло в 2019 году, собрано более 100 текстов об экологическом кризисе: письма, эссе, обращения ученых, писателей, общественных деятелей, простых обывателей, а также детей. Вот лишь одно из опубликованных детских писем — и оно звучит как обвинение: «Вы, люди, видите только технологии. Вам нет дела до того, что является частью нас самих. Вы слепы, и вам должно быть стыдно. Будет стыдно — через тридцать лет. Только к тому времени станет уже слишком поздно. Вот почему наш последний шанс — сейчас. Нам нужно открыть глаза на мир, или мир закроет глаза на нас. Люк Джексон, 12 лет».
В 2021 году авторитетный научный журнал The Lancet Planetary Health опубликовал исследование, посвященное обеспокоенности детей и молодежи изменением климата. Были опрошены 10 тысяч человек в возрасте от 16 до 25 лет, живущих в десяти странах мира на разных континентах. 83% респондентов посчитали, что человечество не смогло позаботиться о планете, и из-за этого 75% опрошенных пугает будущее Земли.
В России отдельной статистики о детской экологической тревоге не существует. Но это не значит, что тема неактуальна для русскоязычных детей. Несколько лет я веду курс о климате. Среди слушателей — русскоязычная аудитория от 18 до 40 лет из России, Германии, Казахстана, Франции и других стран. Я вижу, что тревога, с которой они приходят ко мне, не зависит от паспорта и места проживания. Кто-то из них еще недавно сам был подростком, у кого-то уже свои дети. Вопрос, как говорить с ними о проблемах окружающей среды, возникает у слушателей почти на каждом занятии.
Дети, рожденные после 2010 года, так называемое поколение альфа, появились на свет в мире, где экологический кризис перестал быть теорией и превратился в повседневную реальность.
Рекордные температуры, лесные пожары, наводнения, исчезающие виды — этот новостной фон окружил их с рождения. Если для взрослых мир в эпоху поликризиса — это нечто новое и непривычное, то «альфы» другого мира попросту не видели.
Среди всех граней поликризиса климатический кризис — единственный, затрагивающий не социальные институты, а живой мир. Экономика восстанавливается, политические системы меняются. Но вымерший вид не вернется, растаявшая вечная мерзлота не нарастет обратно — по крайней мере, в обозримом будущем. Для детей, мышление которых конкретно, эта необратимость ощущается особенно остро. Именно она превращает экологическую тревогу из абстрактного беспокойства в личное переживание об окружающем их мире.
Почему молчание не помогает
Родители, как правило, инстинктивно хотят оградить детей от неприятной информации. Некоторые просто не интересуются темой и отмахиваются от детских вопросов: «Не бери в голову, это тебя не касается». Экологические новости звучат пугающе, и эта тема кажется слишком сложной для детского возраста. Но если родитель молчит и делает вид, что все в порядке, то ребенок все равно чувствует напряжение. В результате тревога не находит выхода, она остается безымянной, отчего становится вдвойне пугающей.
Неутешительные экологические новости доходят до детей через школу, интернет и разговоры со сверстниками. Если дома эта тема под запретом, у ребенка нет возможности «переработать» то, что он узнал, обсудить услышанное с близким взрослым. Это снижает доверие к родителям и усиливает ощущение одиночества перед большой проблемой.
Недавно на детской площадке я разговорилась с мамой, чья пятилетняя дочь начала задавать вопросы о проблемах окружающей среды, сформулированные с детской непосредственностью и конкретикой, — такие вопросы требуют простого и внятного ответа. В голосе мамы угадывалось раздражение: «Я ей сказала: не бери в голову, ты еще ребенок, это все где-то далеко, и тебя не касается». Желание понятное, особенно если сам не погружен в тему и не знаешь, что ответить. Но только дочь продолжит задавать вопросы –– и обязательно получит ответы из других источников, только уже без мамы рядом. Убедить собеседницу поговорить с ребенком мне не удалось. В конце концов она подытожила: «Тяжелые темы не касаются детей, вырастет, сама прочитает, если захочет».
Стоит оговориться: если вы не интересуетесь темой экологического кризиса и ваш ребенок не задает вопросов, то специально поднимать ее незачем. Разговор об экологии не должен быть «воспитательным». Но если эта тема уже вошла в семью через ребенка или взрослого, то встает вопрос: как реагировать? Стоит ли родителям первым заводить разговор с детьми об экологическом кризисе или тем самым мы только навяжем детям свою тревогу? Если разговор начался, как отвечать на сложные вопросы, на которые у самих взрослых может не быть ответов?
Каждый родитель в конечном счете сам решает, что и как говорить своему ребенку. Однако намеренное избегание важных тем — не лучшая стратегия. Дети чутко считывают эмоциональный фон родителей.
Если взрослый тревожится молча, ребенок чувствует напряжение, но не понимает, откуда оно. Безымянное беспокойство пугает сильнее, чем названное.
Совместное проживание тревоги может стать ресурсом. Когда родитель говорит: «Да, мне тоже иногда тревожно, когда я читаю о климате и экологических проблемах, и вот что я с этим делаю», он дает ребенку понять, что его чувства нормальны, эта тема не под запретом. А совместные действия, связанные с заботой о природе, дополнительно формируют у ребенка субъектность — ощущение, что он способен влиять на мир.
В том же исследовании The Lancet Planetary Health видны масштабы детской и юношеской экологической тревоги. Так, почти у половины (45%) принявших участие в исследовании тревога из-за изменения климата влияет на их повседневную жизнь.
Опрос BBC 2020 года среди детей 8–16 лет зафиксировал: почти три четверти (73%) обеспокоены экологическим состоянием планеты, а каждый пятый (19%) признался, что видел плохой сон на тему изменения климата.
В 2017 году Американская психологическая ассоциация выпустила специальный доклад о психологических последствиях климатического кризиса, а в отчете МГЭИК 2022 года впервые дали полноценный анализ влияния этих последствий на психическое здоровье детей и подростков.
Беспокойство за окружающую среду происходит из-за реальной, подтвержденной и долгосрочной угрозы, которая не имеет одного локального источника. Верифицируемый объект — состояние всей биосферы. Поэтому такая тревога переживается иначе, чем тревога, связанная с конкретной опасностью, например войной или болезнью. И проявляется она у детей разного возраста по-разному.
Пластик в океане. Дети 5–11 лет
Страх и тревога детей реактивны: они что-то услышали в школе, увидели картинку в книге, поймали обрывок разговора взрослых — и задают глобальные вопросы: «Все белые медведи умрут?», «Земля сгорит?», «Мы выживем?». Подобные вопросы, звучащие из уст пятилетки, могут застать взрослого врасплох.
В этом возрасте ребенок еще не может охватить масштаб глобального кризиса, для него это абстракция. Его мир — семья, двор, любимые животные. Детей беспокоит конкретное и зримое: пластиковый мусор, сгоревший лес, таяние льдов, угрожающее белым медведям. Через такие конкретные образы экологические темы и попадают в детский мир. Мама десятилетнего мальчика из России рассказала мне, что ее сына беспокоит пластик в океане, от которого страдают животные, и таяние ледников, от которого плохо тюленям. Обо всем этом он узнал из документальных фильмов: «Планета Земля» Дэвида Аттенборо, которые ребенок смотрел вместе с мамой с ранних лет.
Дети еще не умеют самостоятельно регулировать тревогу, поэтому им особенно нужен рядом взрослый, который поможет прожить эти чувства.
Что делать взрослым
Важно использовать простой, честный и спокойный язык. Не нужно делать вид, что проблемы не существует («Не волнуйся, все будет хорошо»), или обесценивать чувства ребенка («Тут не из-за чего плакать, не выдумывай»). Но и погружать в катастрофические детали климатических изменений на планете тоже не стоит.
Надо признать чувство ребенка, дать реалистичную картину с учетом возраста и показать способы возможных действий, например: «Да, у природы сейчас непростые времена. Многие ученые и обычные люди работают над тем, чтобы ей помочь. И мы тоже можем кое-что делать, например раздельно собирать мусор, следить за тем, чтобы выключать за собой свет. Хочешь попробуем вместе?»
Полезны совместные прогулки на природе, простые экологические действия, чтение книг о защите природы — это дает ребенку ощущение связи с миром и собственной значимости.
Один из приемов, который хорошо работает у моих клиентов, — назначить ребенка главным в семье по сортировке мусора. Дети легко запоминают, как и что правильно сортировать, быстро разбираются в значках на упаковке.
Важно, что дети не играют в помощь взрослым: когда мы просим ребенка сделать что-то, просто чтобы занять или отвлечь его. Для ребенка это настоящее дело, в котором он разбирается лучше других. Ему доверяют реальную зону ответственности, и он с ней справляется, что психологически очень важно: ребенок решает реальную задачу и видит результат своих действий. Это формирует ответственность и уверенность в себе.
Нежелание иметь детей. Подростки 12–18 лет
Подростковая экологическая тревога имеет другой масштаб. В этом возрасте человек уже понимает научные прогнозы и оценивает их последствия для собственного будущего. Поэтому среди подростков распространено явление, которое в последние годы все чаще обсуждают исследователи, — нежелание иметь детей из-за пугающего состояния окружающей среды.
Вопрос «Зачем рожать ребенка в мир, который рушится?» в моей практике звучит очень часто — и от подростков, и от молодых людей 20–30 лет. И это не инфантильный отказ от ответственности, а взвешенная позиция, которая отличает экологически обусловленный отказ от деторождения от обычного чайлдфри: в основе лежит не личное нежелание, а экзистенциальная тревога за будущего ребенка.
Подростковый возраст — время формирования идентичности и поиска смысла. Экологический кризис попадает прямо в эту точку, он ставит под вопрос будущее, которое человек только начинает строить. При этом подростки уже не удовлетворяются простыми ответами и совместными прогулками. Им необходимы понимание, уважение к их позиции и возможность действовать по-настоящему.
Один из авторов сборника Letters to the Earth: Writing to a Planet in Crisis в своем письме пишет: «Мой папа говорит, что нам нужно беспокоиться о собственной жизни, а не об остальном мире. Это нас не коснется. Но я с ним не согласен: к 2050 году мир будет совершенно другим — и не в лучшую сторону. Каждый год вымирает от 10 000 до 100 000 видов (Так указано в тексте. Приведенная оценка часто встречается в экологической литературе, однако точное число исчезающих ежегодно видов неизвестно — Прим. ред.). Поэтому я буду беспокоиться о мире прямо сейчас. Хейдон Бушелл».
Шведский психолог Мария Оджала в своем исследовании о том, как подростки справляются с климатической тревогой, выделила две ключевые стратегии:
- Проблемно-ориентированное совладание (problem-focused coping) — активный подход, включающий поиск информации, обсуждение возможных решений, участие в экологических инициативах. Он формирует ответственность и ощущение собственной эффективности. Но есть и оборотная сторона: у детей и подростков, активно погруженных в проблему, тревога и общий негативный фон могут возрастать.
- Смыслоориентированное совладание (meaning-focused coping) — переосмысление ситуации, поиск смысла в действиях, доверие к тому, что коллективные усилия дают результат. Эта стратегия связана со снижением негативных эмоций, ростом удовлетворенности жизнью, оптимизмом и экологической вовлеченностью.
Что делать взрослым
Важно говорить честно, не скрывая сложности, но и не утопая в катастрофизации. Признание неопределенности («Я тоже не знаю, как все будет, и мне тоже тревожно») вызывает больше доверия, чем бодрые заверения.
Поддерживайте участие детей в реальных инициативах в школе, городе, онлайн-сообществах. Коллективное действие снижает ощущение беспомощности лучше, чем индивидуальные усилия.
Обсуждайте с ребенком смысл, а не только задачи: «Зачем ты это делаешь?», «Что для тебя важно в этом?». Такие разговоры помогают выстроить то самое смыслоориентированное совладание.
Уважайте подростковую злость. Это живая и честная реакция на несправедливость. Злость на бездействие взрослых –– здоровая эмоция. Необходимо помочь направить ее в действие, а не загнать внутрь.
Взрослые не могут гарантировать детям стабильное будущее. Это правда, и ее не стоит скрывать. Но также правда и в том, что мы можем создать рядом с детьми безопасное пространство для честного разговора и показать, что тревога, страх и злость — это нормально. Мы можем вместе искать смысл в действии и учить фокусироваться на том, что находится в зоне нашего контроля. Возможно, это и есть то главное, что мы можем оставить детям: не обещание идеального мира, а умение жить и действовать в несовершенном.
«Наша учительница считает, что глобальное потепление придумали злые капиталисты-американцы»
Экологические проблемы, которые волнуют детей и подростков — читателей «Кедра»:
- «Если мы хотя бы не будем выбрасывать мусор в неположенном месте, мир станет лучше!💗».
- «Я не могу смириться с тем, что слоны, дельфины и медведи томятся в цирках, где их унижают трюками, а в зоопарках часто держат в тесных клетках без надежды на волю. Мы отравляем океан, сжигаем леса, дырявим озоновый слой, истребляем диких зверей, но при этом продолжаем сажать их за решетки ради развлечения. Цирки с животными стоит запретить, а зоопарки превратить в реабилитационные центры, иначе мы будем любоваться теми, кого сами же добиваем в дикой природе».
- «Жутко злюсь и рефлексирую, когда осознаю, что люди — эгоисты и заботятся только о себе, а мировые политики отодвинули экологические проблемы на самый дальний план. Меня разочаровывает безответственное отношение моих ровесников к окружающей среде. Я пытаюсь как-то донести им эти мысли, потому что меня это правда очень сильно тревожит».
- «Иногда я задумываюсь: а нужно ли нам столько вещей, которые для нас незначительны, но помогут спасти животных, если мы перестанем ими пользоваться? Я очень люблю животных, но в силу возраста не могу помочь им — не знаю как. Очень боюсь, что вся эта красота вокруг увянет из-за безответственных людей».
- «Рядом с моим селом строят мусорный полигон, на котором будут “перерабатывать” мусор со всего региона. Вполне возможно, моей семье придется переехать из-за этого, захоронения будут тлеть, гореть и загрязнять воздух. В моем селе санаторий — градообразующее предприятие, скорее всего, его тоже закроют. Ну и речка с красивым хвойным лесом этого тоже, скорее всего, не переживут».
- «Меня беспокоит вымирание редких видов насекомых. О насекомых люди заботятся меньше, потому что они не такие милые и симпатичные, как животные. Мой отец говорит, что в тех местах, где он жил, в его детстве было ощутимо больше различных видов насекомых. Я думаю, это вполне реальная проблема… Влияние людей на планету уже зашло так далеко, что сложно будет это остановить. И, по ощущениям, никто особо не пытается. Я нигде не видела никаких акций в поддержку природы, в школе говорят только про патриотизм всякий, а наша учительница географии считает, что глобальное потепление придумали злые капиталисты-американцы, чтобы люди дорого платили за какой-то другой вид топлива. Есть ощущение, что люди одумаются только тогда, когда будет уже слишком поздно».
