Режим черного юга Столбы дыма и потоки нефти. Репортаж из Туапсе, где люди привыкают жить внутри катастрофы

После атак беспилотников резервуары нефтехранилища напоминают вскрытые и обожженные консервные банки. В районе торгового центра «Красная площадь», где расположена инфраструктура и офис «Роснефти», подошвы ботинок липнут к асфальту — так сильно он пропитался смесью сажи и нефти.

Поздним вечером у автобусной остановки останавливается «девятка», из которой выскакивают четверо молодых людей. Они перебегают дорогу, быстро делают фото пострадавших «цистерн», запрыгивают обратно в машину и, визжа покрышками, уносятся с места происшествия. Через пару минут здесь проедет полиция, пристально всматриваясь в лица прохожих.

— Раньше ехали любоваться природой, а теперь вот такие у нас достопримечательности, — вздыхает мужчина, с которым мы выходим на одной остановке. Он жалуется на вездесущий запах гари и головную боль, показывает на покрытый сажей асфальт и вспоминает, как несколько дней отмывал свою машину от крапинок черного дождя.

Туапсе уже третью неделю живет внутри экологической катастрофы: воздух насыщен гарью, а пляжи залиты нефтепродуктами. При этом Роспотребнадзор уверяет, что здоровью жителей ничего не угрожает.

Журналистка «Кедра» Анастасия Троянова отправилась в Туапсе, чтобы узнать, что происходит в задыхающемся от пожаров городе, чем этот нефтеразлив отличается от анапского и что ждет побережье Черного моря в ближайшее время.

Хроника атак на Туапсе

• Первый удар БПЛА произошел 16 апреля — загорелся морской терминал «Роснефти», который удалось потушить лишь 19 апреля. Пострадало семь человек, двое погибли, 60 домов получили повреждения.
  
  Нефтепродукты попали в реку Туапсе — разлив оградили боновыми заграждениями.
• 20 апреля терминал загорелся вновь из-за атаки БПЛА. Один человек погиб, еще двое пострадали. 22 апреля из-за смешивания продуктов горения с осадками в центре Туапсе выпал черный дождь.
  
  Пожар на терминале удалось потушить лишь 24 числа. В тот же день из-за обильных осадков и подъема воды в реке Туапсе произошел перелив нефтепродуктов через боновые заграждения — они попали в Черное море. Большая часть загрязнения ушла в сторону Геленджика.
• В ночь с 27 на 28 апреля из-за массированного обстрела загорелся нефтеперерабатывающий завод «Роснефти» — огонь ликвидировали на третьи сутки.
• Ранним утром 1 мая морской терминал «Роснефти» вновь загорелся после атаки БПЛА. Пожар потушили 2 мая.

«Мы жертвы»

Ночь на 28 апреля, когда нефтяную инфраструктуру атаковали в третий раз, туапсинцы переживали по-разному. Одни писали, что уже привыкли к взрывам и дрожащим окнам, другие говорили о панике, страхе выходить на улицу и непонимании, где искать бомбоубежища — списка в открытом доступе нет, и многих это наводит на мысль, что в городе их даже не строили.

Утром улицы заполняют спешащие на работу люди. Густые черные клубы дыма застилают безоблачное небо и солнце, превращая погожий день в пасмурный. Респираторы и маски — у единиц, в основном пенсионеров. Мне объясняют: люди принюхались. Я и сама вскоре перестану ощущать гарь и буду чувствовать ее, лишь выходя из помещений на улицу.

— Если бы в СМИ объясняли, почему нужно носить средства защиты, а еще бы лучше выдавали и заставляли, как это было при пандемии, я уверена, что большая часть населения носила бы, — считает жительница Туапсе Светлана. Из-за пожаров на НПЗ она увезла из города дочь. Сама, говорит, к сожалению, выехать не может.

— Многие не носят СИЗы даже при большом задымлении, — рассказывает туапсинка Надежда. — Но также много людей, которые стараются вообще не выходить из дома без необходимости, в том числе и наша семья. Деваться нам некуда: если бы была возможность, уехали бы, чтобы не дышать токсинами.

— У меня двое детей, мама-пенсионерка, две крупные собаки и два кота. Нам просто некуда и не на что выехать такой компанией. В Туапсе — все имущество. И в таком положении не мы одни, — сетует жительница города Екатерина.

— У всей семьи участились головные боли. Окна держим закрытыми, из дома выхожу только я или муж — и только в случае крайней необходимости. Дети и мама не были на улице с 16-го числа. У меня появилось першение в горле и кашель. Несколько раз чуть не падала в обморок.

Екатерина считает, что люди в Туапсе не носят респираторы, потому что дышать в них тяжело, а параллельно заниматься делами еще сложнее. Более того, фильтры в респираторах надо менять, а это дополнительные затраты, которые не каждый может себе позволить.

Экологи советуют держать окна и двери плотно закрытыми, увлажнять воздух, пользоваться очистителями с HEPA-фильтрами, принимать душ и стирать одежду после улицы, полоскать горло и промывать нос.

«Туапсе стал первым в России случаем продолжительного промышленного нефтяного пожара в черте города. По оценке экологов, это крупнейшая экологическая катастрофа на всем черноморском побережье. Долгосрочные риски для здоровья будут определяться суммарной дозой воздействия — тем, насколько долго люди находились в зоне загрязнения без защиты», — пишет специалист природоохранного проекта «Земля касается каждого» Александр Емельянов.

Я захожу в аптеку за каплями от конъюнктивита, спреем от першения в горле и обезболивающими — голова непрерывно ноет с первого дня в Туапсе. Фармацевт советует взять и сорбенты — говорит, с середины апреля они «улетают» в первую очередь.

Днем на улицах тихая настороженность. Люди не говорят друг с другом, не откликаются на вопросы, не делятся мыслями, отворачиваются, замолкают, осматривают с ног до головы, всматриваются в лицо, ищут подвоха. В соцсетях разлетелось видео, где местный житель нападет на волонтеров, пришедших на побережье забрать испачканных нефтепродуктами кошек. Я и сама пострадаю от «бдительного» гражданина. В полиции Туапсе мне скажут, что гордятся такой активной позицией местных жителей.

С подозрениями столкнутся и другие журналисты. «Из-за интереса к теме неизвестные в гражданском пригрозили сдать сначала в полицию, а потом — дать в руки автомат и отправить в штурм на СВО», — пишет корреспондент «Осторожно.медиа» Антон Воронов. А спецкор «Коммерсанта» Александр Черных встретился с раздражением чиновников: «Некоторые из них попытались нам ‘разъяснить, в каком ракурсе надо писать о происходящем».

2 мая источники «Кедра» в Туапсе сообщили, что в центре города и на выезде начался выборочный досмотр автомобилей сотрудниками ДПС.

— Смотрят все, вплоть до содержимого косметичек и таблеток в аптечке, — передают очевидцы.

После третьего пожара ближайшие к инфраструктуре «Роснефти» районы были оцеплены полицией. Через громкоговорители население оповещали о штрафе в 500 тысяч рублей для тех, кого поймают за съемкой последствий.

— Мы думали, что после этих событий люди поймут, что [военные действия] это плохо. Задумаются о причинах прилетов БПЛА. Но этого не произошло. Все остановилось на риторике «мы жертвы». Это позиция и большинства местных, и той же «Роснефти». Поэтому ее сотрудники сейчас так активно убирают загрязнение с моря и пляжей. В Анапе такого рвения от компании не было, хотя там тоже разлился их мазут. Мы вообще сотрудников не видели на побережье, — делится волонтер из Анапы, приехавший на уборку туапсинских пляжей.

«Нефтяных дождей следует ждать и дальше»

26 апреля на центральном пляже Туапсе активно работает техника и сотрудники Кубань-Спаса, «Экоспаса» и Роснефтефлота — структуры «Роснефти». Несмотря на выходной, они стучат лопатами по гальке, сгребая в мешки камни, измазанные черно-коричневой жижей.

Нефтепродукты попали в море из реки Туапсе после обильных осадков — перелились через боновые заграждения. Большая часть загрязнения пошла к Геленджику, другая — в сторону Сочи.

Центральный пляж перекрыт для зевак. Техника откачивает водомазутную смесь из реки и моря в большие белые коробы. Та булькает на припекающем солнце и пахнет сильнее, чем выбросы в Анапе. Спасатели героически растягивают тяжелые боны, чтобы локализовать загрязнение на воде. Через несколько дней от страшных пятен на морской глади почти не останется следа. Чего не скажешь о каменистом побережье — очищать его предстоит не одну неделю.

Что именно вылилось в реку и море из резервуаров «Роснефти», доподлинно неизвестно. Анапские волонтеры отмечают, что эти нефтепродукты отличаются от «их мазута»: и визуально, и по запаху. В морской воде наблюдаются не только черные, но и коричневые «кляксы», а на прогретой солнцем гальке «грязь» пузырится.

— Как водичка? — спрашиваю у выходящего из моря мужчины. — Не испачкались?

— Вроде нет, море-то чистое! Главное — на камнях не вляпаться, — отвечает он и цепляется взглядом за мои ботинки, покрытые черными пятнами и разводами.

Вся территория Приморского пляжа залита нефтепродуктами — для своих вещей «морж» нашел небольшой клочок чистой гальки. В паре метров от его ног волны играют с черными «плюшками», вынося их на берег одну за другой. Метрах в двадцати — пернатый комочек пытается стряхнуть с себя клейкую слизь.

Сегодня на большинство испачканных туапсинских пляжей доступ волонтерам закрыт. Но в последних числах апреля добровольцы все же смогли присоединиться к спасателям в поселке Тюменском. Это силы «Народного фронта» — местных жителей и «анапских» среди убирающих меньшинство. При этом основной состав волонтеров — девушки.

— У нас есть грустная шутка: птицы стали природным сорбентом для нефтепродуктов. Но, получается, молодые женщины теперь такой же сорбент. Потому что именно они первыми бросились убирать пляжи и чистить птиц — это 80% наших волонтеров в Анапе и на Тамани, — рассуждает один из кубанских добровольцев. — Я считаю, правильно, что в Туапсе ограничили поток волонтеров на пляжи и работу с «мазутом». Такой работой не должны заниматься женщины.

Отдельно активист отмечает, что на «мазутное» волонтерство должен быть серьезный отбор, как минимум исключающий людей с хроническими заболеваниями.

— Черноморское побережье заковано в тиски нефтяных компаний, не думаю, что эта авария последняя. Кажется, настала пора подумать о нормальной подготовке волонтеров именно для этого типа задач, — резюмирует он.

3 мая администрация Туапсе и МЧС официально заявят, что не рекомендуют женщинам заниматься уборкой нефтепродуктов на берегу. 

Перевалкой нефтепродуктов на черноморском побережье в основном занимаются три порта: Тамань, Туапсе и Новороссийск. Все они регулярно подвергаются атакам БПЛА.

— Современный бизнес должен уметь учитывать риски. Всем очевидно, что ПВО не могут на 100% предотвратить поражение нефтегазовых объектов, — рассуждает в разговоре с «Кедром» эколог, специализирующийся на промышленной безопасности. — Прилеты в Туапсе

были и раньше. Для снижения рисков «Роснефть» могла бы вообще остановить работу всего комплекса до завершения военных действий в регионе.

По мнению эколога Дмитрия Лисицына, разлива нефтепродуктов можно было избежать, если бы обваловка — защитное сооружение, которым должны быть оборудованы все резервуарные парки, — была герметичной.

«Я примерно 20 лет обследовал разливы на нефтепромыслах “Роснефти”, в том числе на резервуарных парках, и в 95% случаев видел одно и то же: обваловка есть, герметичности нет, нефть ушла вниз по рельефу», — пишет Лисицын и отдельно подчеркивает, что в Туапсе должны были проверить состояние обваловки на всех участках еще после первого удара 16 апреля.

— И до атак БПЛА у завода «Роснефти» в Туапсе были экологические проблемы. В первую очередь — утечки нефтепродуктов из старых резервуаров, подверженных коррозии, — рассказывает «Кедру» один из краснодарских экологов. — Под заводом уже давно существует нефтяная линза. Периодически грунтовые воды, уровень которых повышается из-за обильных осадков, выдавливают нефтепродукты на поверхность реки Туапсе. То есть она давно и систематически подвергается загрязнению. Более того, инфраструктура «Роснефти» находится внутри жилой застройки — объекты не отделены друг от друга санитарно-защитной зоной. По-хорошему, в радиусе километра стоило бы отселить людей и запретить в этой санитарной зоне всякую хозяйственную деятельность. Но «Роснефть» никто не заставит потратить на это деньги. К чему это приводит, мы наблюдаем прямо сейчас.

— После ударов по российским нефтебазам и НПЗ в 2022–2024 годах все емкости для нефтепродуктов покрыли сеткой. К 2026-му появились дроны и ракеты с мощной боевой частью, способной пробивать и сетку, и стенку емкости — причем так, что за минуты вытекут сотни тонн горючего, — объясняет ученый Игорь Шкрадюк. — С прошлого года дроны могут наносить удары по нефтехранилищам вплоть до Урала и делать это по несколько раз в неделю.

Поэтому населению России следует и дальше ждать нефтяных дождей. К ним надо готовиться.

Что такое «черные дожди» и чем они опасны

Черный дождь — характерное последствие пожаров на нефтяных объектах. Вместе с осадками во время него выпадают скопившиеся в атмосфере загрязняющие вещества: сажа, легкие нефтяные фракции, тяжелые металлы и другие. Такой дождь приобретает темный оттенок и оказывает токсичное воздействие на здоровье человека, флору и фауну. 

Черный дождь может раздражать кожу и слизистые, повышает риск развития бронхолегочных заболеваний, загрязняет воду и культуры, которые растут в открытом грунте.

О воздействии таких дождей пишет специалист природоохранного проекта «Земля касается каждого» Александр Емельянов:

— Частицы сажи и маслянистые осадки покрывают растения тонкой пленкой, нарушая фотосинтез и загрязняя садово-огородные культуры. Есть и вред долгосрочный: углеводороды сорбируются в почве, меняют ее состав и могут сохраняться там годами.

Из-за черных дождей дороги и лавочки в Туапсе уже несколько дней чистит коммунальная техника, а садики и школы — волонтеры. Еще в загрязнение попали бездомные животные. Именно на помощи кошкам и собакам в первую очередь сосредоточились местные активисты.

«Может, вы и домашних отмоете?»

Сегодня в Туапсе действует два центра помощи пострадавшим бездомным животным: один из них находится в черте города на улице Бондаренко, другой — в поселке Шепси. Испачканных нефтепродуктами кошек и собак ловят в окрестностях поврежденной инфраструктуры.

Животных отмывают при помощи растительных масел и обычных моющих средств. Часто необходимы повторные процедуры — не все нефтепродукты удается смыть за один раз. Иногда сбившуюся в лохмотья шерсть и вовсе приходится состригать.

Затем животных стерилизуют, обрабатывают от блох и глистов, при необходимости лечат сопутствующие заболевания. А потом начинают искать дом: сейчас в Туапсе нет действующих приютов. Волонтеры надеются, что благодаря огласке он появится.

— Может, кому-то это покажется бессмысленным — отмывать бездомышей. Но они попали под черный дождь, потому что когда-то мы, люди, оставили их на улице, — делится мыслями руководитель центра на улице Елена Бондаренко.

Отмывая очередную собаку, она рассказывает о звонках местных жителей.

— Представляешь, на полном серьезе говорят: может, вы заодно и моего домашнего стерилизуете? Или отмоете — а то он у меня на улицу гулять выходит. Не понимаю, где хоть малейшая ответственность у людей!

На черноморском побережье находится 11 ключевых орнитологических территорий, но туапсинский разлив пока обходит их стороной. Поэтому наплыва сотен загрязненных нефтепродуктами птиц — как в Анапе — здесь не ожидают. Хотя отдельных особей все же находят.

Сначала испачканных пернатых отвозили за 220 км в центр «Жемчужная». Однако позже, когда люди стали привозить их на Бондаренко, местные волонтеры и ветврачи решили отмывать птиц и помогать им справиться с интоксикацией на месте. Сейчас в Туапсе планируют открыть отдельную мойку для диких водоплавающих птиц, чтобы им не приходилось ждать долгой транспортировки. 

Опытные волонтеры и ветврачи из «Госпиталя дикой природы» считают, что на черноморском побережье необходимо создать комплексную систему спасения и реабилитации пострадавших пернатых. В нее должны входить мобильные моечные комплексы и оборудованные авиарии. Пока эта идея находится в разработке, а испачканные нефтепродуктами птицы появляются в разных местах по берегу Черного моря, организовывать мойки приходится там, где это необходимо в текущий момент.

Шесть из десяти отмытых в Туапсе птиц уже выпущены в природу.

«Туриста мало что остановит»

Пока нефтепродукты пропитывают туапсинские пляжи, мэр Сергей Бойко уверяет, что курортный сезон в городе состоится и к 1 июня побережье будет очищено.

В последний день апреля у порта Туапсе в громкоговорителях звучит реклама морских прогулок. Жителей и гостей города приглашают насладиться свежим воздухом и природными видами. К кромке воды подходит мужчина — он ставит складной стульчик и расчехляет рыболовные снасти. Рядом с ним в море плавает радужная пленка и пятна нефтепродуктов. Через день зазывающие объявления продолжат звучать, но небо над морем затянется новыми, плохо рассеивающимися клубами дыма от четвертого пожара на туапсинской нефтяной инфраструктуре.

— У меня болит за родной город. Я не знаю, что будет. Ясно одно — природа еще долго будет приходить в себя. И, уж простите, мне точно нет дела до отдыхающих и вопросов, что им делать с путевками, — с горечью говорит мне одна из жительниц Туапсе.

Покидая город, я еду на железнодорожный вокзал с местным волонтером.

— Как думаете, будет сезон? — спрашиваю его и киваю на темную дымку, закрывающую весеннее южное солнце.

Он смотрит на меня в зеркало заднего вида, усмехается, откашливается в кулак и отрицательно качает головой:— Наверное, как в Анапе в прошлом году. Какой-то — да будет. Нашего туриста мало что остановит. Правда, теперь здесь здоровье только гробить.

Больше нефти и пальмового масла. Другие катастрофы в Черном море сейчас

11 апреля на встрече с краснодарским губернатором Вениамином Кондратьевым Владимир Путин поинтересовался: «В этом году все пляжи Краснодарского края будут открыты?» «Я думаю, да», — отрапортовал тот, щедро похвалив государственные ведомства за уборку, но совершенно забыв про волонтеров.

После этого заявления на побережье появились новые выбросы: нефтепродукты обнаружили на центральном пляже Анапы, территории от поселка Витязево до станицы Благовещенской, включая природный парк «Анапская пересыпь».

Специалисты мониторинговых проектов «Прозрачный мир» и «Sky Eye» считают, что разлив произошел 7 апреля с российского танкера Sofia. Это судно предназначено для перевозки сырой нефти. В момент разлива оно стояло на якоре к югу от Керченского пролива. Какова причина произошедшего, неизвестно, но в скором времени после разлива Следственный комитет, не называя судна, сообщил, что в российской акватории Черного моря нефтяной танкер атаковали украинские беспилотники.

За 10 дней пятно, образовавшееся после разлива с танкера, разрослось с 8 до 580 км². Пострадали сотни водоплавающих птиц — волонтеры, как и в раньше, собирали их на побережье от Анапы до поселка Волна и передавали на отмывку и реабилитацию. Однако, по их словам, в этот раз государственные службы работали слаженно — оперативно вышли на уборку берега и даже очищали морское дно от нефтепродуктов.

— На мой взгляд, такая быстрая реакция и на анапские выбросы, и на происходящее в Туапсе связана с тем, что региональные власти очень хотят открыть сезон вовремя и провести его в прежнем домазутном режиме. Ведь губернатор уже пообещал президенту, что курорты будут открыты, — делится мыслями один из волонтеров.

На побережье продолжает выносить и «белый мазут» — так в штабе «Дельфины» называют пальмовое масло. Там переживают, что власти и общественность несерьезно относятся к этой экологической угрозе.

«Пальмовое масло в море — это не безобидный пищевой продукт, а загрязнитель. Растительные масла в воде могут образовывать пленки и сгустки, обволакивать организмы и поверхности, ухудшать кислородный режим, вредить планктону, моллюскам, птицам и береговой зоне. <…> Белое — не значит безопасное», — объясняют в штабе.

Первые следы пальмового масла на пляжах Темрюкского района появились еще год назад, правда тогда природоохранная прокуратура так и не озвучила их источник. Новые выбросы обнаружили в середине февраля — их связывают с атакой БПЛА по порту Тамань, где перевалкой пальмового масла занимается компания ЭФКО. Тогда, по словам губернатора Кондратьева, «повреждения получили резервуар с нефтепродуктами, склад и терминалы». В 20-х числах февраля на берега поселков Волна и Веселовка и на Бугазскую косу также выбросило мазутную крошку.

В начале апреля выбросы «белого мазута» на берега Темрюкского района стали расти в геометрчической прогрессии. При этом компания ЭФКО отрицает свою причастность к загрязнению, хотя в феврале и марте помогала «Дельфинам» очищать пляж от жировых скоплений.

«Мы находимся в окружении двух терминалов по перевалке. Мы живем во время военной опасности. Как будто все намекает быть готовыми к моментальной реакции на выбросы. Как будто нет конца у этой истории, есть только перерывы», — рассуждают волонтеры объединения «Сети, сито, лопата».

Этот текст — часть спецпроекта «Экологическая карта России». Читайте наши материалы об экопроблемах в регионах страны

Читать