«Люди могут пострадать раньше, чем пострадает планета» Сколько еще Земля готова нас выносить и каковы пределы ее «терпения». Наглядный разбор планетарных границ

Климатологи, биологи, метеорологи, океанографы и экологи годами говорят о том, что мы губим свою единственную планету: заваливаем океаны мусором, вырубаем первозданные леса, выбрасываем в атмосферу немыслимые объемы парниковых газов и многое другое. В попытках наглядно объяснить масштаб проблемы международная группа ученых под руководством шведского эколога Йохана Рокстрема решила обозначить «планетарные границы» — красные линии, заступив за которые мы запустим необратимые изменения на Земле. Ученые утверждают: здоровье планеты зиждется на девяти столпах, большинство из которых мы уже пошатнули. Время откатить негативный эффект еще есть, но его становится все меньше.

«Кедр» рассказывает, насколько хорошо Земля переносит человеческую активность и что можно сделать, чтобы сохранить наш мир комфортным для жизни.

Что такое планетарные границы?

Несмотря на то что за всю историю Земли климат на ней менялся неоднократно, последние 10–12 тысяч лет окружающая среда была необычайно стабильна и, главное, дружелюбна по отношению к человеку. Закончился последний ледниковый период, и на планете установились знакомые нам климатические и экологические условия. Температура, объем осадков и доступной пресной воды, круговорот химических веществ — все эти показатели колебались в относительно узком диапазоне, что позволило человеческим обществам развиваться и процветать. Геологи назвали этот период голоценом. Формально он продолжается по сей день. Но в последнее время мы так радикально вторгаемся в планетарные экосистемы, что многие ученые начали отсчет новой геологической эпохи — антропоцена (от греческого anthropos — «человек»).

В голоцене люди довольно быстро осваивали планету, подстраивая под себя природные условия и эксплуатируя ресурсы. Долгое время последствия этой деятельности не были критичными, пока в середине XIX века не произошла промышленная революция. Огромные объемы энергии от сжигания нефти, газа и угля сделали возможным то, что раньше казалось невероятным: от массовой автомобилизации до полетов в космос и появления искусственного интеллекта, превосходящего разум любого отдельно взятого человека.

Но у всего есть своя цена: источники энергии стали и источниками парниковых газов в атмосфере Земли. С начала промышленной революции она начала нагреваться и меняться с беспрецедентной скоростью. Сегодня ее температура повышается на 0,2 °C в десятилетие, быстрее чем когда-либо за последние 500 млн лет. Что глобальное потепление вызвано деятельностью человека, ученые практически не сомневаются: с этим согласны более 99% из них.

Но глобальное потепление — не единственное последствие наших действий. Из-за антропогенных выбросов меняются целые климатические паттерны, растет уровень моря, исчезают биологические виды, тают льды и происходят другие сдвиги в системах Земли. Эффект медленный, но накопительный.

Мы плавно движемся от единственного известного нам состояния планеты, которое пока успешно поддерживает человеческие общества, — к неким новым условиям, которые, скорее всего, будут для нас более враждебны.

При этом многие до сих пор принимают окружающую среду как нечто должное, не задумываясь о том, что именно делает Землю подходящей для нашей жизни.

В 2009 году глава Потсдамского института изучения климатических изменений и профессор экологии Стокгольмского университета Йохан Рокстрем с 27 коллегами попытался описать те земные процессы, от которых зависит благополучие планеты и человека. Среди авторов исследования были лауреат Нобелевской премии по химии Пауль Крутцен, американский климатолог Джеймс Хансен, океанограф Кэтрин Ричардсон, географ Дайана Ливерман и другие именитые академики. В статье для журнала Nature они выделили девять ключевых показателей, которые обеспечивают устойчивость условий на Земле: например, концентрацию углекислого газа в атмосфере, толщину озонового слоя, богатство биоразнообразия, кислотность океанов и другие. Все эти процессы связаны друг с другом и складываются в единую планетарную экосистему. Концепция получила название «планетарные границы».

Для каждой системы авторы рассчитали предел стрессоустойчивости: насколько те в состоянии сопротивляться воздействию человека и когда наступит переломный момент. Каждая граница выглядит как зона растущего риска вплоть до преодоления порога. Взяв за основу доиндустриальные показатели, ученые рассчитали два значения: рискованное, но в пределах «безопасного пространства жизнедеятельности» и максимально допустимое, за которым система, скорее всего, утратит способность к саморегуляции.

Ниже мы рассказываем о планетарных границах и о том, насколько они нарушены сегодня.

Граница № 1. Климат

Климат Земли — это отражение энергобаланса планеты. В в первую очередь на него влияет солнечное излучение. Оно достигает Земли в форме света и тепла: часть тепла поглощается, а часть — отражается обратно в космос. Благодаря такому энергообмену в эпоху голоцена температура Земли колебалась в пределах не более 0,5 °C, и климат оставался стабильным. Однако парниковые газы от промышленных и транспортных выбросов — главным образом СО₂ и метана — окутывают Землю плотной пеленой, «запирая» лишнее тепло у поверхности и не давая ей остывать. Поэтому сегодня планета нагревается в 10 раз быстрее, чем в среднем в голоцене.

Индикаторы границы. 1) Атмосферная концентрация СО₂, которая измеряется в миллионных долях (ppm). По ней удобно отслеживать степень антропогенного давления на атмосферу. 2) Добавочное радиационное воздействие: оно показывает, сколько солнечной радиации остается у поверхности Земли по вине человека. Измеряется в ваттах солнечной энергии на квадратный метр земного шара (Вт/м²). До промышленной революции равнялось нулю.

Красные линии. По расчетам ученых, для безопасного существования человечества концентрация СО₂ не должна превышать 350 ppm, что примерно соответствует повышению средней температуры Земли на 1 °С по сравнению с доиндустриальными значениями. Крайний предел они определяют как 450 ppm, то есть нагревание планеты на 2 °C. Что касается антропогенного радиационного воздействия, безопасное значение — не более 1 Вт/м², крайнее допустимое — 1,5 Вт/м².

Граница пройдена. Сегодня добавочное излучение достигло 2,91 Вт/м², а содержание СО₂ в атмосфере подошло к 420 ppm и продолжает расти. Тем временем планета нагрелась уже на 1,1 °C.

Граница № 2. Кислотность океана

Мировой океан участвует в естественном углеродном цикле — в круговороте углерода между разными оболочками Земли. Моря постоянно обмениваются СО₂ с атмосферой и активно поглощают его лишние объемы. В воде углекислота растворяется и в составе углекислого кальция (CaCO₃) превращается в строительный материал для скелетов и раковин морских организмов. Умирая, эти организмы опускаются на дно, где углерод накапливается в виде осадочных отложений, — так океан захоранивает углерод, надолго выводя его из цикла.

Но рост концентрации СО₂ в воздухе приводит к росту его концентрации и в воде, из-за чего кислотность океана растет. В истории Земли такое бывало не раз, но никогда так быстро (как минимум последние 300 млн лет). Стремительное закисление океана вредит всей морской экосистеме: мешает формированию известковых оболочек у моллюсков и кораллов, повреждает личинки рыб и ослабляет панцири беспозвоночных.

Индикатор границы. Концентрация CaCO₃ в поверхностных слоях морской воды.

Красные линии. Безопасное значение — не менее 80% от концентрации карбоната кальция, которая наблюдалась до промышленной революции.

Граница пройдена. Сегодня насыщение мирового океана карбонатом кальция составляет в среднем 81% от голоценовых значений, но в некоторых регионах (Арктике, Южном океане, севере Тихого и Атлантического океанов) концентрация уже опустилась ниже 75%.

Граница № 3. Целостность биосферы

Многие вызванные человеком изменения происходят быстрее, чем животные и растения успевают к ним приспособиться. Биоразнообразие ослабевает, и виды исчезают. Это случается и без влияния человека, однако сегодня именно мы активнее всего разрушаем наземную и морскую биосферу. В первую очередь из-за агрессивного пользования землей и водой, непрерывной застройки, вторжения в дикие среды обитания и меняющегося климата. Сегодня биологические виды исчезают в десятки или даже сотни раз быстрее, чем в среднем за последние 10 млн лет — и скорость увеличивается. Таких темпов планета не видела со времен последнего массового вымирания, погубившего динозавров.

Целостность биосферы зависит не только от разнообразия видов, но и от их продуктивности, то есть от способности живых организмов создавать органику — биомассу — из неорганики. Продуктивность экосистем зиждется главным образом на умении растений строить собственные «тела» (побеги, листья, корни, цветы, плоды) из минеральных веществ. Биомасса становится первым звеном пищевой цепи и дает энергию всем животным вплоть до человека, который использует растения как источник еды, стройматериалов и топлива.

Проблема в том, что с ростом населения и потребления мы стали претендовать на слишком большую долю растительной биомассы, а ведь она нужна самим экосистемам для поддержания энергобаланса.

Индикаторы границы. 1) Потеря генетического биоразнообразия, измеряется в количестве исчезнувших видов на миллион видов в год. Базовое значение в голоцене — 1.

2) Доля присвоенной человеком биомассы, измеряется в процентах от чистой первичной продукции биосферы. В голоцене составляла 1,9%.

Красные линии. Для безопасного существования количество исчезнувших биологических видов не должно превышать 10 на 1 млн в год, максимальный предел — 100 видов. Что до эксплуатации биосферы, человек не должен отбирать у нее больше 10% органики (в крайнем случае 20%), оставляя остальное на поддержание ее собственных функций.

Граница пройдена. По последним подсчетам, мы теряем от 150 до 260 видов в год, а доля присваиваемой биомассы достигает 30%. Причем мы вышли за безопасный предел еще в XIX веке из-за расцвета землепользования.

Граница № 4. Землепользование

Из всех наземных экосистем леса наиболее тесно связаны с земным климатом. Они регулируют круговорот воды на планете, поглощают и хранят колоссальные объемы углерода, обогащают почву, кормят, поят и дают приют половине всех животных на Земле. Но рост человеческих обществ изменил природные ландшафты, и скорость изменений только увеличивается. В 90% случаев леса вырубают или выжигают ради сельского хозяйства. Сегодня 40% суши отведено под производство продуктов питания для растущего населения. Кроме того, мы теряем леса из-за урбанизации, коммерческой вырубки и пожаров.

Индикаторы границы. 1) Глобальное сокращение лесного покрова — процент оставшихся лесов по сравнению с площадью лесов в доиндустриальной эпохе. 2) Локальное сокращение трех лесных биомов, играющих ключевую роль в биогеофизических процессах на планете: лесов умеренной зоны, тропических и бореальных лесов. Измеряется в процентах от голоценовых показателей, взятых за 100%.

Красные линии. По мнению ученых, безопасно было бы оставить 75% земных лесов нетронутыми, минимально допустимый показатель — 54%. Локально мы должны сохранить 85% тропических и бореальных лесов и 50% умеренных (или хотя бы 60, 60 и 30% соответственно).

Граница пройдена. Сегодня все показатели опустились ниже безопасного уровня. На планете сохранилось в среднем 60% лесов, которые произрастали до промышленной революции. В Северной и Южной Америках исчезли 16% тропических лесов, в Африке — 46%, в Азии — 62%. В умеренных зонах Европы, Азии и обеих Америк леса сократились на 66, 62 и 49% соответственно. От американских бореальных лесов осталось 57%, от евразийских — 70%.

Граница № 5. Использование пресной воды

Человек вмешивается и в такой грандиозный планетарный процесс, как круговорот воды. Трубопроводы, дренажные и ирригационные системы, водозаборные сооружения и плотины изымают большие объемы из природного цикла. Например, 70% всей пресной воды на Земле задействовано в сельском хозяйстве. Вызванные нами климатические изменения тоже влияют на движение влаги в воздухе и почве. В итоге процессы земной гидросферы сегодня выглядят совершенно не так, как в доиндустриальную эпоху. Меняются речные режимы, мелеют озера, а засухи и наводнения случаются чаще и длятся дольше. При том что пресная вода составляет меньше 3% всей воды на планете.

Индикаторы границы. 1) Вмешательство в «голубые воды», то есть в видимые поверхностные и грунтовые воды вроде рек или озер. 2) Вмешательство в невидимые глазу «зеленые воды», то есть во влагу, содержащуюся в почве и необходимую растениям. Оба показателя измеряются в процентах (площадь планеты, где наблюдаются изменения в водном цикле).

Красные линии. Безопасный предел — вмешательство в гидросферу на 10% суши для «голубых вод» и на 11% суши — для «зеленых». До промышленной революции этот показатель составлял в среднем 9–10%. Ученые также предварительно обозначили крайнюю степень вмешательства — 50% площади планеты.

Граница пройдена. Нарушение в поведении «голубых вод» сегодня наблюдается более чем на 18% площади суши. Цикл «зеленых вод» нарушен почти на 16%. Впервые ученые зафиксировали выход за оба предела еще в начале XX века.

Граница № 6. Круговорот азота и фосфора

Помимо круговорота воды, на Земле сложились другие циклы, которые обеспечивают обмен питательными веществами между организмами и средой. Например, круговорот азота и фосфора — ключевых элементов экосистем.

Обмен азотом происходит в основном между растениями и почвой. Разлагаясь, органические останки становятся пищей для почвенных бактерий. Те преобразуют азот в нитраты, которыми питаются растения. После смерти растений (или животных, которые их съели) азот снова попадает в почву.

В отличие от азота, фосфор — ископаемый минерал, залегающий в горных породах. Оттуда он периодически выветривается или вымывается, попадая в водные экосистемы и далее в живые организмы, которые накапливают его в костной ткани. Цикл завершается разложением органики и возвращением фосфора в воду или почву и в конечном счете — в осадочные отложения.

Оба вещества — незаменимый строительный материал для живых существ, но с появлением промышленности и ударной агрономии их круговорот в природе претерпел изменения. Азотные и фосфорные удобрения вывели урожайность сельхозкультур на новый уровень, но добавление миллионов тонн минеральных веществ ведет к серьезному загрязнению окружающей среды. Азотные и фосфатные соединения вымываются из перенасыщенных почв в природные водоемы.

От их избытка водоросли в реках, озерах и прибрежных зонах разрастаются, отбирая кислород у других форм жизни.

Кроме того, слишком много азота поступает и в атмосферу из-за интенсивного животноводства и сжигания ископаемого топлива. А промышленный вылов рыбы, моллюсков и водорослей, содержащих в своих телах фосфор, приобрел такие масштабы, что можно говорить о перераспределении этого вещества из морской среды в наземную.

Индикаторы границы. 1) Производство азота для сельского хозяйства. 2) Перенос фосфора из пресноводных водоемов в мировой океан, а также внесение его в землю в виде удобрений. Оба показателя измеряются млн тонн в год и до промышленной революции составляли 0.

Красные линии. В качестве безопасной границы ученые предлагают производить от 30 до 70 млн тонн азотных удобрений в год, а максимально допустимое значение ограничивают 82 млн тонн. Что касается круговорота фосфора, нельзя сливать в океаны больше 11 млн тонн в год и добавлять в почву больше 6,2 млн тонн. Зона максимального риска определена 11,2 млн тонн удобрений в год и 100 млн тонн фосфатов в море.

Граница пройдена. Сегодня в мире производится до 190 млн тонн азота для удобрений, в океане оказывается почти 23 млн тонн лишнего фосфора, а в земле — 17,5 млн тонн.

Граница № 7. Аэрозоли в атмосфере

Присутствие в атмосфере мелких частиц — аэрозолей — меняет как физические, так и биохимические процессы на планете. Например, оно влияет на энергобаланс Земли: частицы поглощают и рассеивают излучение, что приводит к затемняющему эффекту. Поверхность планеты слабее освещается и меньше нагревается (это нивелирует глобальное потепление, но незначительно). В результате влага испаряется медленнее, а растения фотосинтезируют хуже. Это меняет свойства облаков, осадков и в целом местного микроклимата и снижает продуктивность растений. Кроме того, из воздуха мелкие частицы попадают в дыхательные пути животных и вызывают проблемы со здоровьем.

На Земле немало естественных аэрозолей: минеральная пыль из пустынь, сажа от лесных пожаров, вулканический пепел. Но с начала промышленной революции аэрозольное загрязнение атмосферы удвоилось — в основном из-за добычи ископаемого топлива (рудная пыль), его сжигания (угольная пыль) и производства материалов (цементная, асбестовая и металлургическая пыль).

Индикатор границы. Средневзвешенная разница аэрозольной оптической толщины по полушариям. В доиндустриальную эпоху составляла 0,03.

Красные линии. Безопасное значение — 0,1, максимальное — 0,25.

Граница не пройдена. Несмотря на то что в отдельных регионах планеты аэрозольное загрязнение так велико, что нарушает муссонные циклы, в целом мы находимся в безопасных пределах 0,076.

Граница № 8. Озоновый слой

Озоновый слой — это прослойка земной стратосферы, которая поглощает большую часть вредоносного ультрафиолетового излучения. В конце XX века оказалось, что над южным полушарием в ней образовалась дыра размером с континент, а виной тому — озоноразрушающие вещества, которые мы раньше использовали в производстве холодильников, аэрозолей, огнетушителей, пестицидов, чистящих средств, пен и растворителей. Накапливаясь в атмосфере, они истончают озоновый слой, лишая нас защиты от солнца. Новость пронеслась по всему миру, страны ввели запреты на опасные вещества, и их использование сократилось на 99%. Сегодня озоновый слой медленно, но верно восстанавливается.

Индикатор границы. Средняя концентрация озона в стратосфере Земли измеряется в единицах Добсона (DU). В норме эта величина составляет около 300 DU, а дырой считается участок, где концентрация опускается ниже 220 DU.

Красные линии. Для безопасного существования озоновый слой не должен истощаться больше чем на 5% от доиндустриального уровня, то есть концентрация не должна падать ниже 276 DU (максимум — 261 DU).

Граница не пройдена. Сегодня средний показатель по миру составляет около 285 DU. Истощение озоносферы вызывает беспокойство только над Антарктидой и в высоких широтах Южного полушария и только осенью.

Граница № 9. Новые для природы вещества

Производя энергию, еду, одежду и лекарства, человек выбрасывает в окружающую среду беспрецедентное количество новых для нее веществ. Речь не только о химикатах вроде пестицидов и эндокринных разрушителей, но и обо всех синтетических веществах, способных «удивить» планету: пластик, радиоактивные отходы, генетически модифицированный биоматериал. Все это ново и для человека: мы пока не знаем, как накопление таких «сюрпризов» в природе скажется на геофизических или биологических процессах.

Индикатор границы. Процент синтетических химикатов, выпущенных в окружающую среду без надлежащих испытаний на безопасность.

Красные линии. По мнению ученых, безопасное значение — 0%.

Граница пройдена. Подсчитать количество всех неестественных веществ, уже циркулирующих в земных оболочках, невозможно, однако очевидно, что граница давно нарушена. Масштаб проблемы становится ясен при взгляде на ситуацию в самом зарегулированном и экологически осознанном регионе планеты — в Евросоюзе. Сегодня среди химических веществ, одобренных Регламентом ЕС по их регистрации и ограничению (REACH), около 80% используются не менее 10 лет. Хотя до сих пор не прошли оценку потенциального воздействия на земные экосистемы.

Критика и политика

Концепция планетарных границ появилась в 2009 году и сразу вызвала интерес и критику со стороны представителей естественных и социальных наук. Сомнения вызывал «произвольный» набор границ и пороговых значений, описание границ и степень их нарушения. Авторов также упрекали в том, что ограничения нацелены на долгосрочную перспективу вместо решения сиюминутных задач. Ученые задавались вопросом, стоит ли вообще очерчивать какие-то пределы, ведь они упрощают проблему и позволяют оттянуть момент действия: наличие рубежа успокаивает тех, кто хочет как можно дольше не бросать вредные привычки.

«Это глубокое неверное представление о науке, — так Йохан Рокстрем отвечает на критику в разговоре с «Кедром». — Планетарные границы никогда не задумывались как решение локальных экологических проблем. Их стоило бы взять на вооружение как систему раннего предупреждения, ведь они показывают нам, как близко мы подошли к дестабилизации земных систем». Впрочем, Рокстрем с коллегами и не скрывали, что в теме планетарных ограничений пока много пробелов. В 2015 году в журнале Science они выпустили обновленную версию теории с учетом критики. Авторы уточнили описание границ, скорректировали индикаторы и заявили, что одни процессы важнее других — например, климат и биоразнообразие лежат в основе саморегуляции планеты.

Дискуссия о планетарных границах продолжается. Некоторые океанологи считают, что в системе недостаточно учтены морские экосистемы, и предлагают отслеживать изменения в придонных процессах и циркуляции мировых океанических течений. Другой тип критики доносится с Глобального Юга, ведь концепция предполагает, что необходимо ограничить экономический и промышленный рост развивающихся стран Африки, Азии и Южной Америки. Это очередная инкарнация дискуссии о климатической справедливости: бывшие колонии упрекают развитые страны в том, что те успели разбогатеть на эксплуатации природных ресурсов, а теперь лицемерно отговаривают третий мир от промышленного развития.

Сами ученые уверяют, что их предложения научно обоснованы и аполитичны, а границы на то и «планетарные», что не берут в расчет глобальное неравенство и социальную справедливость.

Они нужны, чтобы напомнить всем землянам без исключения о хрупкости земных систем, помочь ученым отслеживать растущее антропогенное давление и давить на политиков.

Концепция действительно получила широкое признание и разожгла бурную научную дискуссию, но к реальным действиям пока так и не привела.

Планетарные границы упоминали в своих публикациях структуры ООН: Продовольственная и сельскохозяйственная организация, Всемирная организация здравоохранения, Международная организация труда и Программа ООН по окружающей среде. Их цитировали крупные организации и форумы: Всемирный экономический форум, Всемирный банк, Африканский банк развития. Всемирный фонд дикой природы опирается на концепцию в своих докладах.

Некоторые госучреждения в странах ЕС, например в Швейцарии и Нидерландах, а также в Великобритании, упоминают планетарные границы в стратегиях развития. Компании H&M, Ikea и L’Oreal «ищут способы адаптировать эту систему к своему бизнесу». Однако ни ООН, ни другие институты так и не использовали исследование ученых в процессе выработки своих норм.

Тем временем человечество уже перешло семь из девяти красных линий. «Если посмотреть на количественные показатели, вы обнаружите, что планета на самом деле не выдерживает столько давления со стороны человека», — говорит Йохан Рокстрем. 

Нагрузка растет на все системы, кроме озонового слоя. А ведь расчет планетарных границ специально производился так, чтобы дать нам время отреагировать: каждая граница — это довольно длинная дистанция с нарастающим риском.

«Нужно срочно остановить утрату природы»

Йохан Рокстрем считает, что без политической воли всех государств человечеству не удастся остаться в безопасных границах. «Самый важный шаг, который предпринял бы я, — интегрировал бы концепцию планетарных границ во все национальные и глобальные стратегии и убедился бы, что они основываются на научных данных», — рассуждает Рокстрем. Он предлагает четыре системных изменения: отказаться от ископаемого топлива к 2050 году, перейти на устойчивое сельское хозяйство, внедрить экологичную инфраструктуру в городах, а также выстроить экономику замкнутого цикла. Климатический и планетарный кризис можно решить, лишь вернувшись в жесткие пределы биосферных границ.

«Показатели биоразнообразия демонстрируют, что нужно срочно остановить утрату природы, — говорит Рокстрем. — Показатели по азоту и фосфору критические, они требуют глобальных реформ сельского хозяйства и радикального (более чем на 75%) сокращения использования азотно-фосфорных удобрений во многих частях мира. То же самое с показателями землепользования: они предполагают нулевое расширение аграрных земель в сторону нетронутой природы».

Рокстрем и его коллеги называют последнее условие одним из самых мощных инструментов в борьбе с изменением климата: восстановление лесного покрова Земли даже до уровня конца XX века обеспечит поглощение очень значительных объемов антропогенного СО₂. Правда, отмечают ученые, вряд ли леса возродятся, учитывая, как активно биомассу используют в качестве топлива.

Но главное даже не это, а то, что

мы не можем позволить себе «роскошь сосредоточить усилия на какой-то одной границе». Планетарные процессы взаимосвязаны, и системы деградируют вместе.

Обезлесение снижает полноводность рек и грунтовых вод — нарушение водного цикла больно ударяет по всем, от бактерий до млекопитающих — уменьшение разнообразия и количества живых организмов ставит под угрозу биохимические циклы — накопление веществ вроде оксида азота насыщает атмосферу парниковыми газами — земля и воздух нагреваются, усиливая глобальное потепление — лесные пожары учащаются, приводя к обезлесению. Это только один пример эффекта домино, который пронизывает земные экосистемы во всех направлениях.

«Планета теряет способность сопротивляться»

Развитие планетарного кризиса напоминает зловещего уробороса, который начинается и заканчивается изменением климата. Именно на нем замкнуто большинство земных процессов, поэтому его последствия пытаются просчитать сотни ученых по всему миру. В своих отчетах они прогнозируют таяние вечной мерзлоты, гибель лесов, вымирание животных и растений, засухи и наводнения, потепление и подъем уровня морей. Не возможность наступления этих событий (тут сомнений не осталось), а их масштаб.

Времени остается все меньше. С 2024 года Рокстрем с коллегами решили проводить ежегодный чек-ап здоровья планеты, но первый же осмотр выявил тревожные симптомы. «Мы видим первые признаки того, что планета теряет способность сопротивляться», — говорит Рокстрем. Наземные системы все хуже поглощают углерод, те же проблемы могут начаться у морей. Мы уже нагрели планету на 1,1 °C и наблюдаем последствия по всему миру: температура воздуха растет, экстремальные погодные явления случаются чаще, тают полярные льды и горные ледники. В исследовании 2022 года для Science европейские экологи, включая Рокстрема, описывают несколько региональных индикаторов, играющих ключевую роль в поддержании глобального климата Земли. Один из них — западный участок Антарктического ледяного щита — уже утрачен, другие — Гренландский ледяной щит, система атлантических океанских течений и тропические леса Амазонки — приближаются к коллапсу.

И все же Земля — живая планета, поэтому точно предугадать ее реакцию невозможно. Авторы концепции признаются, что не знают, как долго мы сможем нарушать границы, прежде чем ущерб станет непоправимым. Мы уже одной ногой вышли за порог старого доброго голоцена. Но есть и хорошая новость. Результаты моделирования показывают, что возвращение в безопасные пределы всех девяти границ, способствует сохранению Земли в привычном состоянии — даже при условии, что мы ненадолго из них выходили.

Большинство ученых считает, что у нас еще есть время вернуть земные процессы к стабильным показателям.

Нельзя развидеть успешный пример с озоновым слоем, который был спасен благодаря быстрым и слаженным действиям мирового сообщества. Политики сразу же прислушались к ученым, и в результате дыра над Южным полюсом вот уже 25 лет как затягивается. Таких примеров мало, но они вдохновляют.

Рокстрем напоминает: «Люди могут пострадать раньше, чем пострадает планета». И действительно, пока мы меряем планете температуру, пытаемся «заботиться» о ней и «сохранять» ее, планете безразлично, какая у нее геологическая эпоха. Комфортные голоценовые условия нужны только нам.