О теплый новый мир Репортаж из будущего — 22 июля 2050 года. Один день жительницы Сочи в изменившемся климате

Идейные зеленые и климатические скептики спорят: кто виноват в том, что на Земле становится все жарче — человек или законы природы? Температура растет пугающими темпами, потому что мы этому способствуем, или она росла бы сама по себе? И что в конце концов значат все эти цифры ученых: «рост среднегодовых температур на 1,5 °C и на 3,5 °C»? Что будет немного теплее? Или что вместо лесов будут пустыни?

В 2015 году государства договорились вместе сдерживать глобальное потепление. Они поставили цель — удержать рост среднегодовой температуры ниже 2 °C к 2050 году.

«Кедр» решил представить, какой будет жизнь в изменившемся климате, и опросил экспертов. Перед вами история из будущего — 22 июля 2050 года.

Айгуль — обычная жительница Сочи. Она родилась в 2026 году. Ее родители вспоминают, что тогда деревья были зеленее, воздух свежее, а хлеб — вкуснее. Родители всегда так говорят: просто в те годы они были молодыми. Впрочем, в этом случае они, пожалуй, правы…

Итак, перед вами — дневник Айгуль.

7:30

Эта ночь была особенной — я пару раз слышала писк кондиционера в спальне. Так происходит, когда питание переключается с городской сети на установленные в квартире солнечные панели или генератор. С начала июня кондей иногда пищит днем или вечером, когда люди используют электричество по-максимуму, но чтобы ночью… Неужели и по ночам сети уже не справляются с нагрузкой?

Впрочем, все объяснимо. С тех пор как в июне пришел антициклон, привычные утренние + 27 °C сменились на + 33 °C. За окном ни облачка, ни ветра. Не подумайте, я не свихнулась на погоде… Скорее, все на ней свихнулись: отслеживать температуру, влажность, давление, облачность, ветер — все это для сочинцев уже привычно. Наши головы забиты странными знаниями — например, о том, где дождевые паводки могут снести дома или почему все вокруг зарастает ольхой. Спроси любого школьника — и он сразу ответит: в опасности те дома, что стоят вдоль рек. Поэтому в них никто не живет. А ольха любит, когда тепло и влажно.

Раньше о погоде рассказывали в конце выпусков новостей. Теперь почти все новости — о погоде.

Мама с утра переслала мне: кондей ночью пищал из-за проверки городских электросетей. На всякий случай готовятся: говорят, вечером усилится ветер.

В общем, ложная тревога. Хотя я и не тревожилась, нет времени читать, откуда ожидается циклон, потому что меня ждет тот, кто постоянно будит за пять минут до будильника: мы с таксой Варфиком идем гулять. Трекер — Варфику, бейсболка — мне, и вперед: мимо домов к парку.

Первый шаг на улицу — и я в бане. Эта влажная жара ползет от моря вверх, и горы ее дальше не пропускают. Мы заперты, как в закипающем чайнике.  В такие дни лучше ходить поменьше.

Варфик со мной не согласен — он носится по парку в поисках мышиной норы. После весенних ливней мышей почти не осталось: когда все норы затопило, мыши ушли сохнуть выше в горы. Странно, но кошки не ушли следом, а наоборот, пришли сюда: внизу их теперь много. Может, из-за этой погоды они забыли, кто за кем охотится, и теперь все просто пытаются понять, как жить дальше?

Говорят, в горах на окраины заходят медведи. Внизу все чаще видят лисиц: они копошатся в открытых помойках. Но у нас лисиц нет, помойки здесь аккуратно спрятаны под землю. Это же район «золотой мили».

Да, да, мы втроем — я, мой муж Максим и Варфик — снимаем квартиру в одном из домов на холме. Спасибо родителям Максима, сами мы, конечно же, не потянули бы аренду. Почему это «золотая миля»? Началось с того, что дома на склонах все время попадали в зону бедствий — там горы, у которых под тонким слоем земли глина. Мокрая глина — скользкая, и, когда начались дожди, дома «поехали» вниз. Людей надо было куда-то девать, и лет десять назад здесь, на холме, построили блочные дома. А дальше коктейли из воды, земли, глины и камней по рекам и ущельям добрались до низин у моря. Получилось, что выше — опасно, ниже — тоже опасно. Единственное безопасное место — на холмах. У кого денег больше, те быстро здесь все перекупили. Например, владелец нашей квартиры — фермер. Он выращивает кофе и скупил чуть ли не половину дома,  сдает квартиры в аренду.

Богатые теперь ищут не элитную недвижимость, они готовы заплатить очень много денег за безопасную землю.

8:20

Все же природа благосклонна к человеку. Весной, после дождей, паводков и оползней, случались аварии, и вода из крана пропадала на сутки. Зато не было душно. Сейчас пекло — но есть душ, когда захочешь. Шестилетняя дочь моей подруги интересовалась, как стать искусственным интеллектом, потому что ИИ душ не нужен. Искусственный интеллект ей что-то отвечал, но она не сдавалась. Тогда ИИ плюнул на все и начал жаловаться девочке, как в прошлом году наводнение из-за экстремальных осадков затопило серверы в Мурманской области и сеть «легла». Девочка мало что поняла, но сделала вывод: у ИИ те же проблемы.

Максим еще спит, он счастливчик и работает на удаленке. Я тружусь в архитектурном бюро и тоже стараюсь не высовывать нос без надобности. Но сегодня встреча, выезд на объект, и все это не перенести в идеальный климат онлайна, даже если к девяти утра за окном — уже +35 °C при влажности 72%. В начале века люди хотели остановить выбросы парниковых газов, всю эту таблицу Менделеева — CO₂, метан и прочие — и прекратить рост температуры как раз к 2050 году. Вот он, 50-й год, медленно делает из нас гриль. Впрочем, о чем я? Все давно забыли про эту идею. Решили, что человечество как-нибудь да вырулит. Так что я пошла: перекус на ходу, кофе — и вперед.

Кофе — гордость Кубани! Я завариваю краснодарский крафтовый: купила попробовать новый сорт в кофейне возле дома. Кофе выращивают все кому не лень. Говорят, это тоже связано с потеплением.

Когда я была подростком, из-за засух начал дорожать тот кофе, который привозили с заграничных плантаций. Кофейни тогда продавали энергетики — настоящего кофе было днем с огнем не сыскать. Затем сообразили: если на Черном море уже приживаются тропические растения, то почему бы не вырастить свой кофе? И получилось.

9:10

Кто-то паркуется возле дома на свой страх и риск, до первого урагана. Мне не лень пройти несколько минут до парковки, вокруг которой нет ни деревьев, ни домов — так безопаснее, сверху ничего не прилетит. Если, конечно, ветер будет не очень сильный. Зато отсюда открывается красивый вид.

Черное море — зеленое из-за водорослей, и так каждое лето. Виноваты те же оползни: они сваливают растения вперемешку с почвой в море — получается отличное удобрение для планктона.

Купаться в зелени официально не рекомендуют, но это же Сочи, и туристов не остановить. Говорят, когда-то это был дорогой курорт, но теперь те, кто побогаче, едут на беломорские пляжи или в Скандинавию.

Берег с весны привели в порядок: его отсыпали и построили новые волнорезы. В моем детстве море еще не позеленело, и попадались природные пляжи без бесконечных насыпных работ. Но, похоже, никто уже не переживает по этому поводу, потому что весной после штормов пляж снова размоет.

Море сегодня неподвижное, полный штиль, и меня это настораживает. Здесь каждый знает, что такое затишье может означать… В дороге вместо музыки придется слушать новости.

Может, мне сменить место парковки? Каждый раз я не могу уехать, пока не насмотрюсь на море, и из-за этого постоянно опаздываю. Мчу по сочинским дорогам, слушаю радио, а там, как всегда, пугают: «В Турции землетрясение, но цунами Сочи не угрожает, это слухи…» Слава богу, хотя бы что-то Сочи не угрожает. «Кавказские горы продолжают расти, поэтому уже в нашем столетии могут проснуться два вулкана в регионе — Эльбрус и Казбек… В Сочи сохранится жаркая погода. Во второй половине дня ожидается изменение направления ветра и его усиление. Возможны кратковременные ливни и грозы». Вот сегодняшние новости, и они хорошие: кажется, будет дождь.

Дорога ведет выше в горы, здесь на склонах прокладывают желоба, чтобы поток воды после дождей стекал в море по ним, а не как попало. Сейчас эти склоны — полоса почти голых скал, будто вылизанных оползнями. Но я еду еще выше — к пихтам.

10:15

Здесь, в горах, растут пихты, и иногда я думаю, что приезжаю в архитектурное бюро только для того, чтобы подышать их хвойным запахом. В моем детстве, пока не стало слишком жарко и влажно, эти красавицы росли внизу, теперь за пихтами надо карабкаться, как за волшебным эдельвейсом. Не знаю, связано ли одно с другим, но когда пихты исчезли, у меня усилилась астма. Поэтому они нужны мне.

Сегодня большой день: в офисе решаем, кто и что делает на Имеретинке, затем выезжаем на объект. Обычно архитектор — это про строительство. Но в последнее время мы все чаще вписываем в природный ландшафт то, что построено до нас. Имеретинская низменность сейчас — почти что болото, строить там нельзя, уже построенным пользоваться тоже нельзя, поэтому мы решили превратить эту территорию в природный парк. Наша задача — проверить сооружения и понять, что в них нужно укрепить, чтобы красота сохранилась.

Когда-то давно Имеретинка была местом отдыха перелетных птиц, теперь они снова там появились. Только что узнала, что это будет не просто консервация: на фасаде олимпийского стадиона обустроят места для гнездования птиц.

В XX веке борьба за право природы на существование выглядела в глазах обывателей как милая и странная прихоть. В XXI веке дошло, кажется, до каждого: без птиц мы не выживем. А они не выживут без заболоченной Имеретинки. Это деталь, без которой обитаемая Земля дальше не едет. Только слишком поздно дошло…

Будто в подтверждение моей мысли над головой пронеслись несколько пожарных беспилотников. Они летят выше в горы, где горит лес. Когда-то там начинались благодатные кубанские земли с урожайными полями, а теперь все чаще пустыни. Они уже не нужны.

13:00

В любом фастфуде, кафе и ресторане к любому блюду в любое время — на выбор: кукурузные лепешки, кукурузные хлебцы, кукурузные батоны и кукурузное печенье! Когда я не могу их больше видеть, а это случается постоянно, то пеку дома настоящий хлеб. Все благодаря большому и очень недешевому пакету пшеничной муки из Китая. Сегодня все, что в дефиците, — made in China. И вовсе необязательно, что в Китае все есть, просто там быстрее других увидели новый мир, в котором побеждает тот, кто умеет все отовсюду добыть и все всем продать. Так что китайская мука на самом деле российская, сделана из камчатский пшеницы, проданной китайцам.

В сочинских магазинах много фруктов, и с каждым годом их будто больше. Такими темпами скоро бананы начнут раздавать бесплатно — банановые деревья в сочинском климате чувствуют себя как дома. Наверное, теперь это и есть их дом, если в Африке засухи. Овощей, наоборот, становится меньше. Капусте здесь слишком жарко, ее почти не выращивают, и в продаже ее можно встретить только в дорогих супермаркетах. За все овощи отдувается картофель. Проще говоря, бананы и картошка — дешево и много, пшеничный хлеб и капуста — дорого и мало. Что же я выбрала для себя в кафе? Правильно: щи из свежей капусты и бутерброды из пшеничного хлеба. Я никому об этом ни скажу!

Я никому не скажу, почему покупаю дорогой хлеб. Мой дедушка был фермером.

Я помню море из пшеницы. Я помню, как это море начало высыхать. Я помню, как дедушка пытался выращивать все подряд — и ничего не получалось. Помню суховеи и пыльные вихри. В станицах не на что было жить, и оттуда уезжали. Дедушка не уехал. Пшеница сменилась кукурузой. Я видела там смерть хлеба.

И я не говорю об этом.

14:20

Весной было не больше десяти солнечных дней — все время дожди. Почти как пять лет назад, когда селевой поток снес электростанцию и в городе наступил блэкаут на неделю. МЧС ставило генераторы прямо во дворах — тогда мало у кого были свои. Сейчас солнечные панели и генераторы есть почти в каждом доме. Весной я мечтала о солнечном дне, а теперь не хочу выходить туда из прохладного офиса.

15:05

Выезжаю на объект. Вижу кучевые облака над морем и проверяю прогноз: «В Сочи в ближайшие часы ожидается ухудшение погоды. Синоптики прогнозируют сильные ливни с грозами и усиление ветра. В горных районах возможны кратковременные подтопления. Жителей и гостей города просят соблюдать осторожность и следить за оперативными сообщениями». Короткий созвон с коллегами: договариваемся, что будем соблюдать осторожность и следить за сводкой.

Рабочие высаживают кипарисы вдоль дороги, и я даже из охлажденного салона электромобиля чувствую, как им жарко. Кипарисы высасывают воду из почвы и не дают городу стать болотом. Здесь, в низинах, полосы высаженного кипариса смотрятся как защитные укрепления.

Я смотрю на облака, на зеленоватую рябь в море, вспоминаю утренний штиль и вдруг понимаю, а вернее, ощущаю, что сегодня что-то случится. Такое уже бывало, и не раз. Это ощущение точнее прогноза погоды. Будто прочитав мои мысли, звонят коллеги, и мы решаем сократить объем работ в Имеретинке: установить датчики движения и влажности грунта и просканировать несущие конструкции. Остальное завтра.

Проезжаю по Имеретинской низменности. Давно, еще до Олимпийского парка, здесь тоже было болото. Ходят слухи, что в этих местах снова появились малярийные комары. Комаров в Сочи достаточно, и я, честно говоря, понятия не имею — малярийные они или обычные.

Паркую машину и вижу будущий природный парк во всей красе. Человеку, привыкшему к стриженым газонам, музыке и фастфуду, здесь будет не очень уютно. Но, наверное, таким и должен быть природный парк: болотистые пруды, заросли тростника и рогоза, старые кипарисы и ивы, кусты какие-то клочками. И птицы: ласточки носятся над водой, белые цапли — в воде, еще кто-то копошится в кустах. Олимпийские сооружения возвышаются, как белые скалы, главная из которых — стадион «Фишт».

17:10

Я нахожусь в подземелье — это технический этаж, нижний уровень стадиона. Сканирую несущую балку, последнюю на сегодня. Мне нужно еще минут пять — и домой.

Сообщение от МЧС: «Внимание! В ближайшие часы ожидается резкое ухудшение погоды. Сильный дождь, гроза, шквалистое усиление ветра до 25 метров в секунду. На участке побережья от Магри до Веселого возможны смерчи. Просим соблюдать осторожность». Мне звонят: уезжаем прямо сейчас. Я и сама это уже поняла. Обещаю через три минуты закончить. Последний скан последней балки… Меня просят не задерживаться, и я остаюсь одна. И, конечно, прокопошусь немного дольше, чем три минуты.

Перед тем как оказаться здесь, я осматривала опору снаружи и заметила, что птиц вокруг больше нет — они все куда-то делись.

17:20

Пропустила последнее, самое грозное сообщение от МЧС, зато услышала сирены оповещения. Быстро поднимаюсь из подземелий стадиона, на плече сумка с оборудованием. За окнами заметно потемнело, там гроза, дождь и ветер. Нормальная погода, зато не душно — и я планирую добежать до машины. Дверь не сразу поддается, когда я ее открываю, ветер с дождем мгновенно врываются внутрь. Я отступаю. Там воющее месиво. Мне страшно.

Родители думали назвать меня Надеждой, но, к счастью этого не случилось. Не знаю, на что они там надеялись из своего прохладного 2026 года, но «Лунный цветок» — Айгуль — звучит лучше. Правда, если я выйду сейчас на улицу, этот цветок окажется под угрозой исчезновения.

20:00

Я дома, пью кофе — тот самый, гордость Кубани. Завтра мы продолжим работы на Имеретинке. Я созвонилась с Максимом, и, когда шторм стих, он приехал за мной. Я была в безопасности, арена «Фишт» выдержит и не такое. Тем более я же успела просканировать несущие конструкции на прочность. Представляю картину, которую увидел муж: гигантское пространство олимпийского стадиона с трибунами, лучи вечернего солнца после бури. Мокрое заросшее футбольное поле, и в центре поля я. Как точка.