Эколог: ключевая проблема масштабных рубок в России — в том, что после лесовосстановления меняется состав деревьев Даже после разрешенных рубок леса не восстанавливаются в том же виде, в котором они произрастали ранее

Эксперт по лесам проекта «Земля касается каждого», кандидат биологических наук Алексей Ярошенко опубликовал анализ спутниковых снимков лесозаготовительных районов России. Его вывод: почти все масштабные вырубки тайги, которые видны из космоса, — легальные. И именно это делает ситуацию особенно тяжелой.

Ярошенко проанализировал ситуацию в Приангарье — таежной территории по берегам Ангары ее притоков в Иркутской области и Красноярском крае. Первое, что бросается в глаза, — рубок слишком много, и они слишком большие, говорит Ярошенко. Площади вырубок часто сравнивают с футбольными полями. Одна разрешенная законом сплошная рубка площадью 50 гектаров — это примерно 70 футбольных полей. По оценке эксперта, при такой интенсивности крупные таежные участки могут быть опустошены через два-три десятилетия.

Официально разрешенный ежегодный объем рубок по всей России составляет около 600 млн кубометров. Эта цифра считается по правилам, заимствованным из классического немецкого лесоводства в середине XIX века и используемым почти без изменений. Реальный объем заготовки — около 200 млн кубометров в год, однако эксперты указывают, что даже такой объем при нынешней системе учета означает, что лес не успевает восстанавливаться. 

Важно, что почти все, что видно на снимках, — это легальные рубки. Их проводят в основном законно арендаторы, которым государство предоставило лесные участки для заготовки древесины. Часть таких участков была получена через аукционы, часть — для реализации так называемых приоритетных инвестиционных проектов в области освоения лесов.

Характерные признаки легальных рубок хорошо видны на спутниковых снимках, проанализированных Ярошенко: правильная геометрия делянок, четкие границы, семенные деревья, оставленные по нормативам, защитные полосы вдоль рек. Черным лесорубам вся эта система ограничений не нужна — она только усложняла бы работу, подчеркивает Ярошенко.

Ключевая проблема при этом — качество восстановления. После сплошных рубок на месте хвойной тайги нередко вырастает лиственный лес: береза и осина. С точки зрения статистики площадь лесов не убывает, но с точки зрения экологии и экономики это принципиально другой лес. Однако лесозаготовителям нужны в первую очередь хвойные породы, поэтому впоследствии они не смогут вернуться на участки, поросшие лиственным лесом, объясняет эксперт. Вместо этого им придется снова идти дальше — все глубже в оставшуюся тайгу, «догрызая» ее остатки. А там, где этих остатков уже не будет, предприятиям придется прекращать работу. 

По мнению Ярошенко, системное решение проблемы требует пересмотра самих норм лесопользования: методики расчета допустимого объема рубок, требований к восстановлению леса и контроля за его качеством. Пока этого не происходит, легальная вырубка тайги будет оставаться одной из главных, но наименее заметных экологических проблем страны — именно потому, что формально она происходит по правилам.