«Идет ползучий развал всего» В России массово закрываются пункты раздельного сбора вторсырья: что происходит?

Экоцентр «Чисто Жизнь» — единственное в Анапе пространство, принимающее сложные для переработки отходы, — оказался на грани закрытия из-за долгов за аренду помещения. Команда проекта призвала всех неравнодушных помочь донатами. В последнее время новости о закрытии или приостановке работы подобных центров все чаще появляются в СМИ. О проблеме говорят уже не только экоактивисты, но и депутаты Госдумы.

«Кедр» разобрался, почему пункты приема вторсырья столкнулись с кризисом и есть ли выход из него.

От Екатеринбурга до Томска

— Волна закрытий точек раздельного сбора отходов (РСО) действительно есть. В разных регионах России в последние годы журналисты сообщают о демонтаже контейнеров и закрытии экопунктов, — говорит эксперт рабочей группы «Ноль отходов» Социально-экологического союза Дмитрий Нестеров.

У «Немузея мусора» в Екатеринбурге проблемы начались еще в марте 2022 года. На фоне развернувшихся боевых действий остановились более 20 проектов с коммерческими партнерами. Спустя два года «Немузей» перестал принимать большинство видов вторсырья из-за отсутствия спроса у переработчиков, а в конце марта 2026-го и вовсе объявил о временном закрытии «по техническим причинам».

Осенью 2025 года нижегородская компания «Исток» и вовсе заявила, что приостановит работу десятков пунктов раздельного сбора из-за финансовых трудностей. По словам соучредителя «Истока» Дениса Таврова, проект нерентабелен: «Если, например, переработчики стекла еще держатся, то производители бумаги, которые раньше экспортировали на Запад 40% продукции, значительно просели. Производители пластика тоже себя плохо чувствуют. В связи с этим переработчики не могут принимать вторсырье по рентабельной цене».

Власти Нижегородской области пришли на помощь «Истоку», и пункты раздельного сбора продолжили работу.

В других регионах пункты сбора вторсырья в большинстве случаев не смогли изменить ситуацию. За последние два года из-за убытков перестал принимать отходы ульяновский «ВторПлюс», закрылась томская сеть экопунктов «Седьмой лепесток». Даже удмуртский «Экодом», созданный регоператором, столкнулся с трудностями: продолжают работу лишь две из пяти точек в Ижевске.

Статистики по числу закрытых за последнее время пунктов РСО нет. Вести подсчет сложно, потому что некоторые организации не закрываются, а приостанавливают работу, при этом они могут так и не открыться вновь. Кто-то сокращает число принимаемых фракций, кто-то уменьшает количество дней приема, а некоторые по-прежнему занимаются переработкой, но вынуждены убирать придомовые контейнеры.

— Бизнес раздельного сбора стал нерентабельным по нескольким причинам, — объясняет Нестеров. — Во-первых, из-за падения цен на вторсырье: сейчас первичный материал дешевле вторичного. Во-вторых, из-за возросших расходов на аренду, логистику и зарплаты. В-третьих, из-за проблем с поиском покупателей: переработчики либо перестают принимать какие-то фракции, либо сокращают объемы приема.

Болезнь всей отрасли

У кризиса в сфере раздельного сбора отходов есть и другая причина — кадровый голод.

— С февраля 2025 года сбор ПЭТ и ПНД на петербургском заводе «Прозрачный источник» работал из последних сил, — рассказывает Василий, экоактивист и водитель мусоровоза с пылесосом. — Осенью компания перестала обслуживать контейнеры с сетчатым плетением для сбора вторсырья.

— Два месяца отходы из них не вывозили. Никто не хочет идти на эту работу: она очень грязная. Одно дело — приехать и забрать чистую бутылку. Другое дело — сортировать. Потому что в контейнере, помимо ПЭТ и ПНД, чего только нет: и все остальные виды пластика, и стекло, и памперсы, и собачье говно. Людей, которые желают копаться в этом, по пальцам пересчитать. Нужен водитель, грузчик и сортировщик в одном лице.

Дмитрий Лесников, бывший гендиректор группы компаний «Ситиматик» — регоператора, работающего в семи российских регионах, подтверждал, что кадровый дефицит — это «системная болезнь» всей отрасли обращения с отходами: «Проблема касается не только сортировщиков, но и инженерно-технических специалистов. Слесари и механики, обслуживающие мусороперерабатывающее оборудование, в регионах получают 50–60 тысяч рублей, тогда как в нефтегазовом секторе их коллеги зарабатывают от 80 тысяч».

Какое-то время Василий по старой памяти вывозил вторсырье из оставшихся контейнеров на переработку в «Источник». При этом он говорил себе, что занимается этим последний месяц. Но последний месяц так и не наступал:

— Все оттягивал и оттягивал. Хотя работа тяжелая не только физически, но и морально. Бывало, люди кричали: «Мы вам пластик в контейнер накидали, а вы его в обычный мусор выкидываете!» И я пытался объяснять, что мы собираем всего два вида пластика: с маркировкой «1» и «2». Но в сетчатый контейнер продолжали кидать все подряд.

Василий говорит, что такая работа, несмотря на казусы, приносила моральное удовлетворение:

— Ты понимаешь, что хоть немного станет чище и лучше. Бывало, со мной здоровались. Я поначалу шугался, но потом уже начал запоминать: в этом доме могут послать, а в этом — спасибо сказать.

Последний месяц работы все же настал. Вначале апреля «Прозрачный источник» перестал принимать ПЭТ — и сетки начали убирать из дворов.

По словам Василия, заводу стало невыгодно заниматься раздельным сбором: помимо водителей, нужно содержать сортировщиков и прессовщиков, а еще оплачивать бензин, ремонт машин и генераторов:

— На заводе решили, что проще и дешевле покупать прессованный ПЭТ с полигона. Тем более что цены на вторсырье падают: спроса нет ни на пластик, ни на картон, ни на металл. Стоимость вторсырья всегда непредсказуема. Нет такого, что ты знаешь: в течение года ПЭТ будет стоить 30 рублей за килограмм, а картон — 15.

Эксперты подтверждают, что для рынка вторсырья характерны резкие скачки цен, которые мешают выстраивать бизнес-модель и крупным предприятиям, и активистским пунктам РСО. По данным «Собиратора», стабильно держится цена только на стекло: в прошлом году переработчики покупали его за 1,5–2,2 рубля за килограмм. ПЭТ, к примеру, в течение того же года подешевел почти в три раза: с 55 до 20 рублей за килограмм.

Член Совфеда Людмила Талабаева признавала, что власти знают о проблемах на рынке вторичного ПЭТ, но регулировать его на государственном уровне трудно: «Сложно заставить частников продавать или покупать по определенной цене».

«Человека по ту сторону контейнера нужно уважать»

Согласно указу президента, к 2030 году в стране должны сортировать 100% твердых коммунальных отходов (ТКО), что снизит объемы их захоронения в два раза. Но даже по самым сдержанным прогнозам 21 регион рискует не достичь показателей.

— Может быть, к 2030 году и будут сортировать 100% отходов. Но отсортировать удастся не больше 10% пригодного для переработки сырья — оставшиеся 90% отходов портятся при смешанном сборе. Я имею в виду настоящее вторсырье: пластик, стекло, бумага, металл, — рассуждает специалист в сфере обращения с отходами Игорь Бабанин.

С помощью раздельного сбора — если представить, что все будут сортировать, — можно отобрать для переработки до 70% отходов, считает эксперт:

— Понятно, что все сортировать не будут, но нужно в первую очередь дать возможности тем, кто хочет это делать, и за счет них хотя бы частично выполнить норму переадресации отходов.

В первую очередь, полагает Бабанин, необходимо поставить контейнеры для раздельного сбора, а затем заниматься просвещением:

— Так к раздельному сбору отходов можно будет привлечь половину населения. Если хорошо все организовать, то и три четверти. Но сначала надо дать людям «пряник» — саму возможность сортировать. Уже потом, если мы хотим повышать уровень участия в РСО, применять «кнут» — штрафы.

По мнению Дмитрия Нестерова, помочь раздельному сбору смогли бы:

• Зеленые госзакупки — инструмент формирования спроса: заказчик указывает в техническом задании, что приобретает товары с определенным содержанием вторсырья, и это стимулирует переработчиков покупать его. Пока, как считает эксперт, такие госзакупки не оказывают существенного влияния на обращение с отходами в России.
• Гарантированные госзакупки вторсырья — практика, при которой власти заключают долгосрочные контракты с переработчиками о выкупе будущей продукции по фиксированной цене. В этом случае переработчик уверен, что он может построить в регионе завод, который будет обеспечен постоянным спросом.
• Система залоговой стоимости тары — подразумевает, что покупатель, сдав на переработку упаковку, например алюминиевую банку или пластиковую бутылку, может вернуть залог, то есть сумму, включенную в стоимость продукта, или получить другое вознаграждение: скидочный купон, баллы для оплаты транспорта и другие бонусы.
  
  — Залоговая стоимость тары (ЗСТ) — эффективнейший инструмент: в странах, где он работает, люди стоят в очередях к фандоматам, — говорит Нестеров. — Но для введения ЗСТ необходимо изменить налоговое законодательство, унифицировать тары, выбрать оператора. В большинстве стран операторы — частные компании, но в России, где значительную роль в экономике все же играет государство, это могла бы быть структура наподобие РЭО. Ну и должна быть выстроена единая национальная система, чтобы человек, допустим, по пути из Москвы в Петербург или из Кирова в Нижний Новгород мог без проблем сдать бутылку. Систему ЗСТ также можно интегрировать в схемы расширенной ответственности производителей, чтобы изготовители сами вкладывались в ее создание.
• Временные субсидии для переработчиков и пунктов приема. По словам эксперта, их срок должен зависеть от того, как долго продлится кризис в отрасли:
  
  — Сейчас бизнес выживает, и если его не поддержать, то мы можем вообще все потерять. Когда мы что-то теряем, восстанавливать это потом с нуля очень сложно. Яркий пример — система ЗСТ, которая существовала в Советском Союзе и исчезла после его распада.

Необходимо не только стимулировать спрос у переработчиков, но и развивать инфраструктуру РСО. На это может потребоваться сотни миллионов рублей, но в конечном счете это будет эффективнее, чем субсидии и льготные займы для переработчиков.

— [Экологическое] просвещение должно идти параллельно с выстраиванием инфраструктуры, — рассуждает Нестеров. — Нужна работающая система, чтобы люди, если они начали сортировать, не разочаровались и не перестали это делать. Я много раз слышал истории, как в каком-нибудь регионе правительство решает делать раздельный сбор, везде об этом рассказывает, а потом заканчиваются деньги или меняется власть — все, раздельный сбор свернули, людям больше некуда сдавать вторсырье. Это как колесо сансары. У меня есть подозрение, что специалистов, которые разбирались в теме, [мусорная] реформа по большей части убрала с рынка. К регоператору они не пошли работать — ошибки повторяются из года в год.

Регоператор может заниматься раздельным сбором, добавляет эксперт, но для этого нужны четкие регламенты, экономические стимулы и прозрачность операций:

— В противном случае он продолжит работать по логике мусоровоза: вывозить все контейнеры одной машиной, несвоевременно забирать отходы и оставлять баки переполненными. Сегодня система сбора ТКО заточена под смешанный поток, а для РСО необходимы отдельные рейсы и контейнерные площадки. Без этого качество фракций падает, и они теряют в цене.

Игорь Бабанин считает, что регоператоры должны «холить и лелеять» те частные проекты, которые сохранились в стране после мусорной реформы.

— В лучшем случае регоператоры «не видят» частников, которые раздельно собирают отходы, а в худшем — просто их выгоняют. Но если частник собрал кубометр отходов и увез, значит, регоператор будет на один кубометр меньше заниматься этим. Поэтому регоператорам нужно поддерживать коммерсантов и платить им за вывезенные отходы. Другой вариант — выкупать бизнес РСО и постепенно реформировать под себя.

При этом эксперт уверен: нельзя допускать закрытия частных точек сбора вторсырья.

— Сейчас идет ползучий развал всего, кроме строительства танков. Но если бы государственные мужи думали о другом, они бы поняли: раздельный сбор создали люди, которые поверили в это дело, — объясняет Бабанин.

— Когда ты ставишь контейнеры для РСО, вокруг начинаются изменения. Раздельный сбор растет, люди постепенно привыкают к нему, понимают, что делают что-то хорошее. А затем бац — контейнеры исчезли. Человеку негде собирать отходы, и он бросает все в мусорку. Поставь ему затем хоть десять контейнеров, хоть пляши на них на одной ноге — он не принесет вторсырье, а плюнет в эти баки. И правильно сделает: с ним обошлись как с быдлом. Человека по ту сторону контейнера нужно хотя бы чуть-чуть уважать и понимать. И если где-то поставили баки для РСО, то нельзя прекращать их обслуживание.