Фальшфейер вместо пуль Отвечаем на главные вопросы о «медвежьем кризисе» вместе с зоологами

Уже больше месяца одна из самых обсуждаемых тем в России — выходы бурых медведей к людям. Из-за нападений хищников в Сибири и на Дальнем Востоке погиб 21 человек. На всей территории Иркутской области введен режим повышенной готовности. В отдельных городах и селах страны объявлен комендантский час, а школьники отправлены на дистант.

Реакция следует жесткая: в прибайкальских регионах с начала года отстреляли не менее 571 хищника, в Красноярском крае — 729, всего по стране — более 2000. При этом отстрел особенно активизировался в конце лета и осенью, когда животных начали замечать у населенных пунктов. Егеря на Алтае рассказывали «Кедру», что убивают всех медведей, которых замечают вблизи сел.

Но решает ли массовый и неизбирательный отстрел хищников проблему или только усугубляет ее? Что можно и нужно делать, чтобы животные не шли в населенные пункты? «Кедр» попросил зоологов ответить на самые важные вопросы о «медвежьем кризисе».

Почему в этом году?

«У нас всегда медведи по соседству, но чтоб к людям массово выходили — такое только году в 2008-м было, из-за засухи. Они и сейчас из-за засухи к нам идут», — рассказывал «Кедру» в начале сентября бывший инспектор Алтайского заповедника. К тому моменту в регионе было убито 55 хищников — их отстрел начали после гибели туристки, которую медведь убил и частично съел.

Лето на Алтае действительно выдалось на редкость засушливым. Дождей почти не было, что сказалось на урожайности лесных кормов, которыми питаются медведи, в первую очередь кедрового ореха. Аналогичная картина наблюдалась и в других регионах Западной Сибири, а также в Красноярском крае, где медведи активно идут к людям.

— И засухи, и чрезмерные осадки, и заморозки в конце весны могут негативно сказываться на урожайности лесных кормов, — отмечает в разговоре с «Кедром» зоолог М. — А в некоторых местах ситуация усугубилась обширными лесными пожарами, уничтожившими жизненное пространство зверей.

И действительно, Красноярский край, где отмечаются активные выходы медведей, — второй регион по площади лесных пожаров в этом году: огонь прошел 1,6 млн га. Для сравнения: в прошлом году к 28 сентября в регионе сгорело всего 23 000 га. В Иркутской области огонь прошел 105 000 га, тогда как в прошлом к этому времени — 35 000 га. В Томской области, где площади пожаров выросли почти в три раза по сравнению с прошлым годом, интенсивность отстрела животных увеличили в восемь раз — 48 убитых особей против шести.

Но иногда медведям нечего есть в лесу, потому что и леса больше нет. В мае по СМИ и соцсетям широко разошлись спутниковые снимки рубок сибирской тайги. Пользователей удивили их масштабы. Тысячи гектаров выглядели как шахматная доска: темно-зеленые участки живых лесов чередовались с коричневыми участками вырубок.

«В нашей стране в подавляющем большинстве случаев выходы медведей к жилью человека вызваны в первую очередь чрезмерными рубками леса», — подчеркивает в колонке для «Российской газеты» зоолог Никита Овсяников.

— Малонарушенные лесные массивы поддерживают микроклимат в оптимальном состоянии. Поэтому климатические изменения, вызванные в том числе естественными причинами, в значительной мере усугубляются деятельностью человека, — соглашается с ним зоолог М.

На опубликованных в мае спутниковых снимках были показаны рубки в Красноярском крае и Иркутской области — эти регионы действительно входят в число лидеров по объемам лесозаготовки. В них же в этом году серьезно возросли площади пожаров. И они же — одни из наиболее проблемных по числу выходов медведей в населенные пункты. 

— Наблюдаемая в некоторых регионах ситуация исключительна. Это бедствие, одновременное сочетание различных факторов, отразившееся на благополучии и животных, и людей, — отмечает зоолог М.

Почему медведи идут к людям?

Хищники начали выходить в населенные пункты ближе к осени — в этот период они кормятся особенно активно, набирая жир перед зимним сном. Если пищи мало, ее приходится искать на большей территории. Так часть медведей и оказывается в городах, поселках, селах и на туристических базах, где для их пропитания — из-за человеческой небрежности — зачастую созданы хорошие условия.

— Человеческая среда с повсеместными свалками пищевых отходов, открытыми помойками и другими источниками пищи в такой ситуации особенно привлекает голодных животных. Неизбежно возникают конфликты, в том числе с летальным исходом, — говорит зоолог М. — Еще часто бывает, что медведи приходят в населенные пункты по привычке. Если животное уже знает, что здесь есть доступная свалка или урожай на приусадебных участках, то он может возвращаться на это место, чтобы поесть. Такая пища часто более вкусная, обильная и калорийная чем та, которую он может найти в лесу. Животному становится выгоднее питаться в антропогенных ландшафтах, затрачивая меньше времени и энергии на поиск корма.

Когда нужен отстрел и есть ли ему альтернатива?

С конца лета в ответ на выходы бурых медведей региональные чиновники стали отчитываться об увеличении квот на их отстрел и о самом числе убитых особей. Ученые от происходящего пребывают в различных чувствах — от недоумения до ужаса.

— Я не соглашусь, что нужно идти в лес, увеличивать квоты и стрелять во всех медведей подряд, — говорит работающая с медведями ученая Р. — Наоборот, это может привести к еще более серьезным последствиям. Особенно если мы убираем животных, которые вполне правильно живут в лесу и питаются тем, что там найдут. К вынужденному отстрелу можно прибегать только в случае с конфликтными особями, которые уже перешли на питание человеческими продуктами.

По мнению зоолога М., отстрел может быть эффективен лишь в краткосрочной перспективе, поскольку является борьбой со следствием, а не с причиной. Но, как и его коллега, он отмечает, что у этой меры есть серьезный «побочный эффект»:

— Это появление медведей-подранков, убежавших после ранения. Такие медведи представляют для человека смертельную опасность.

Никита Овсяников в статье для «РГ» также подчеркивает: «Больше всего провоцирует нападения стрельба в медведей. <…> Раненый медведь, как правило, нападет на стрелка в целях самозащиты. Если охотник стрелял и раненый зверь смог уйти, впоследствии такой медведь вполне может напасть на человека при встрече с ним на короткой дистанции. <…> Вот почему массовая стрельба — прямой путь к масштабированию проблемы и увеличению случаев нападений в будущем».

Однако есть и еще одна причина, по которой убийство зверей тысячами может в перспективе привести к катастрофе — в том числе и для людей.

— Массовый и бесконтрольный отстрел отразится на [качестве] популяции. Особенно если погибнет большое количество крупных самцов, которым принадлежит ведущая роль в саморегулировании численности вида. Именно они сдерживают рост популяции, в первую очередь через каннибализм и подавление половой активности подчиненных самцов. Есть и другие физиологические механизмы. Снижение количества самцов-доминантов в популяции может повлечь последующий рост ее численности, — говорит зоолог М.

— Если и изымать животных, то конкретных особей: напавших на человека, залезших в помойку, курятник или во двор. Но ни в коем случае нельзя отстреливать абсолютно нормальных медведей. Мы можем разрушить социальную организацию и возрастную структуру, убрав доминантных животных. Тогда на этой территории их может поселиться еще больше, — соглашается с ним ученая Р.

Вместо того чтобы бездумно уничтожать сотни животных и оставлять подранков, которые будут агрессивны к человеку, специалисты предлагают более сложные для государства, но гуманные и — что важно — доступные не только охотникам меры.

— Прямо сейчас мы можем начать учить людей правильному поведению при встрече с медведями. Можем научить пользоваться средствами индивидуальной защиты — фальшфейерами и перцовыми баллончиками. Да, купить их в отдаленных районах — проблема, но если завезти их в поселки, где есть или могут быть проблемы с медведями, это поможет. Конечно, нужно не просто продавать их людям, а рассказывать, как ими пользоваться: возможно, выпустить обучающие видеоролики, — говорит ученая Р.

В то же время люди должны помнить и о базовых правилах безопасности. Зоолог М. в разговоре с «Кедром» отмечает, что абсолютное большинство пострадавших от медведей их не соблюдали:

— Это недопустимость посещения лесных массивов в проблемных районах, тем более в одиночку и малыми группами. Обязательное наличие при себе средств отпугивания — того же фальшфейера. Запрет приближаться к замеченным животным. Кроме того, необходимы своевременный сбор урожая на приусадебных участках, исключение доступа к иным привлекательным для животных источникам пищи, — говорит он.

Что делать, чтобы это не повторилось в следующие годы?

Многие конфликты начинаются с того, что медведи находят еду в населенных пунктах. Поэтому основная мера профилактики — ограничить доступ к ней.

Один из поговоривших с «Кедром» зоологов перечисляет, что нужно сделать в населенных пунктах:

• Организовать переработку пищевых отходов.
• Ликвидировать действующие свалки и не допускать появления новых.
• Использовать специальные мусорные контейнеры, содержимое которых сделать недоступным медведям.
• Сформировать у населения экологическую культуру и ответственное отношение к соседству с дикими животными — в том числе через штрафы за намеренное прикармливание и несанкционированную утилизацию мусора.

— Нужно учить людей пользоваться электроизгородями, потому что многие не верят в них, не знают, как правильно их устанавливать, чтобы они были эффективны. Но это помогло бы придать людям уверенности и снизить панику. Причем с их помощью мы могли бы не только не позволить медведям добираться до наших хозяйств, но и не давать меняться их видоспецифичному, осторожному поведению, — говорит ученая Р.

Однако и на более высоких уровнях изменения необходимы. Если продолжать рубки старовозрастных лесов теми же темпами, допускать те же масштабы природных пожаров, которые возникают по вине человека и с которыми некому бороться, ситуация не изменится.

— Проблема выхода медведей — системная, и у нее не может быть простых и быстрых решений, — подчеркивает зоолог М.

Правда ли, что медведей стало слишком много?

В середине сентября Минприроды России заявило, что в стране обитает 308 000 бурых медведей. С 1990 года их популяция, по официальным данным, выросла в 2,3 раза, а местами в разы «превысила норму». Охотовед Дмитрий Беленюк в «Российской газете» объяснил это изменением механизмов регулирования численности медведей: если раньше охота велась с августа по конец января и стрелять можно было во всех, то теперь запрещено охотиться на самок и молодняк, разрешено убивать только взрослых крупных особей.

Ученые с таким мнением не согласны.

В той же «Российской газете» Никита Овсяников пишет: «Комментарии охотоведов и охотников могут сильно расходиться (и расходятся!) с оценками и мнением ученых-зоологов. И это объяснимо. Охотники и охотоведы всегда стремятся обосновать необходимость охоты в отношении всех животных, на которых они хотят охотиться. А для тех, кто занимается охотбизнесом, тут прямой корыстный интерес».

— Бурый медведь в России — обычный, а местами и естественно многочисленный вид.

Но в то же время научно обоснованных оценок его численности в стране нет, — подчеркивает в разговоре с «Кедром» зоолог М. — Официальные данные по численности таковыми не являются, поскольку они не подкреплены серьезными полевыми исследованиями.

То есть в действительности мы совершенно не знаем, сколько медведей у нас живет и как меняется их популяция.

25 сентября власти Чукотки обратились в Минприроды с предложением отменить лимиты на добычу медведей и разрешить убивать их всю зиму — то есть на берлогах, когда они находятся в состоянии сна.

— Это что-то из разряда истребления, — говорит зоолог М. — Первый пункт даже комментировать сложно, инициаторы фактически предлагают поголовно уничтожать животных в стране. Что касается сроков охоты на бурого медведя, то они и без того огромны — почти восемь месяцев в году. То есть каждый, кого интересует такая охота, и без того имеет возможность заниматься ею.

Зоолог замечает, что объективные данные о численности медведей как в целом по стране, так и в отдельных регионах — это основа для управления популяцией. Но этих данных нет, а предложение о законном безлимитном отстреле, на его взгляд, «явно не про управление».

— Здесь, безусловно, есть чей-то интерес. С чем именно он связан, не знаю. Могу только сказать, что все заявления о том, что продление сроков зимней охоты поможет решить проблему якобы наблюдаемого роста численности — это спекуляции, — говорит он. — Охота на берлоге на бурого медведя никогда не была массовой и не определяла динамику популяции. Тем более что в большинстве регионов медведи зимуют в труднодоступных местах. Существует масса других более результативных способов охоты на медведей. А в данном случае, если это не очередная глупость, то попытка узаконить чьи-то личные интересы в трофейной охоте или в возможности практически круглый год заниматься браконьерством — ведь разрешение на добычу медведя позволяет законно находиться с оружием в лесу, незаконно отстреливая при этом и других животных, тех же копытных.

---

«Изъятие — лишь краткосрочная мера. Она мало что меняет»

Многочисленные выходы медведей в населенные пункты в этом году происходят не только в России. Так, в штате Колорадо с начала года было зафиксировано порядка 8 600 сообщений о встречах с черными медведями — барибалами. Это более чем в два раза превышает показатель прошлого года. Зафиксировано 10 случаев нападений на людей — обошлось без жертв. В результате 294 медведя были убиты, еще 98 — пойманы и переселены вглубь лесов.

— В Колорадо действует так называемая директива двух эпизодов. Если медведя обнаруживают в населенной зоне и его можно безопасно переселить, животное обездвиживают, метят и перевозят в другое место. Если подобная ситуация повторяется, медведя обычно усыпляют, — отмечает в разговоре с «Кедром» работающая в штате исследователь черных медведей Кассандра Венюмьер-Лефевр. — Специалисты по управлению популяциями медведей уже давно понимают, что ключевой мерой является устранение источников пищи.

Однако работа по другим направлениям тоже ведется. Власти Колорадо выделили около $1 млн для местных общин на закупку медведестойких мусорных контейнеров и систем отпугивания. Кроме того, в середине августа вступил в силу закон, согласно которому за халатное хранение мусора и прикармливание хищников выписывается штраф — вплоть до $5000 при повторных нарушениях.

Причины кризиса в Колорадо те же, что и в регионах России: сильная засуха и, как следствие, катастрофический неурожай естественных кормов, а также интенсивное хозяйствование в лесах. При этом местные медиа отмечают беспечность людей, оставляющих отходы в доступе для медведей. Но это неудивительно — с 1960 года во всем штате, в том числе на туристических маршрутах, было зафиксировано всего 105 случаев нападений медведей на людей. Жители пока не понимают, как правильно вести себя с хищниками.

В более «медвежьих» регионах система взаимодействия людей с животными отлажена лучше. Мы попросили рассказать об опыте своих территорий ученых из Аляски и Канады.

— На Аляске государственные, муниципальные и федеральные ведомства используют разные подходы к работе с проблемными медведями. В Анкоридже и его окрестностях действуют правила, согласно которым домашний скот — обычно кур и другую домашнюю птицу — необходимо защищать электрическими ограждениями, а мусор по возможности хранить в гараже. Местные компании по вывозу отходов предлагают устойчивые к медведям мусорные контейнеры, которые стоят немного дороже обычных. Они в определенной степени защищены от медведей, хотя, если медведь действительно захочет открыть такой контейнер, он, скорее всего, сможет это сделать. Пока я бы сказал, что жители не всегда соблюдают правила по ограничению доступа медведей к аттрактантам, хотя ситуация постепенно улучшается.

Если медведь представляет угрозу для жизни людей или имущества, животное убивают. Число таких особей меняется от года к году. Количество проблемных животных, как правило, связано с доступностью естественной пищи. В годы слабого хода лосося и низкой урожайности ягод вокруг некоторых населенных пунктов можно ожидать больше проблем с медведями.

В целом управление конфликтами между людьми и медведями отошло от практики автоматического уничтожения животных и сместилось в сторону предотвращения ситуаций, которые могут привести к конфликту.

Проводится много открытых лекций и других просветительских мероприятий, где рассказывают об аттрактантах и о том, как ограничить доступ медведей к ним рядом с жильем. Спрей для защиты от медведей продается во многих магазинах, а некоторые организации помогают оплачивать установку электрических ограждений.

— Одна из самых важных мер — софинансирование установки электроограждений вокруг объектов, привлекающих медведей. Это позволяет решить множество проблем, особенно в сельских районах. Например, таким образом можно защищать курятники, небольшие загоны для свиней, фруктовые сады и огороды.

Кроме того, необходимо ограничивать доступ медведей к источникам пищи вокруг домов, ресторанов, курортных объектов, охотничьих лагерей, кемпингов и других мест отдыха.

На другом уровне важно следить за тем, чтобы природные местообитания, где медведи питаются естественной пищей, оставались здоровыми и чтобы человеческая деятельность со временем не сокращала количество естественных кормов.

Изъятие отдельных особей — лишь краткосрочная временная мера, хотя иногда необходимая. Но сама по себе она мало что меняет.

Если источник пищи, который привел медведя, не сделать недоступным, то со временем туда придет другой медведь. Мы называем это revolving door of conflict — «вращающейся дверью конфликтов».

В конечном счете ограничение доступа медведей к аттрактантам — практически единственное решение, если общество ставит целью сосуществование людей и медведей, а в Британской Колумбии это именно так.

В вопросе человеческого поведения есть несколько составляющих. Первая — добиться того, чтобы люди действительно ограничивали доступ хищников к источникам пищи от мусорных контейнеров до кукурузных полей. Самих людей мы учим безопасно жить, работать и отдыхать в местах обитания гризли. Для этого нужны определенные знания и предусмотрительность: например, приобрести специальный спрей для защиты от медведей и научиться им пользоваться, распознавать следы присутствия медведя в природе и знать, как правильно реагировать. Все это вполне решаемые задачи — и заниматься ими необходимо.

Что касается летального изъятия, то оно почти неизбежно. Возьмите, например, Йеллоустонский национальный парк в США, где человеческое поведение контролируется почти настолько хорошо, насколько это возможно, — и даже там сохраняется небольшой постоянный уровень антропогенной смертности медведей.

Поэтому задача состоит в том, чтобы минимизировать антропогенную смертность и управлять популяцией гризли таким образом, чтобы она сохраняла внутреннюю устойчивость: имела доступ к хорошей кормовой базе, была как минимум стабильной или немного росла и могла выдерживать небольшой уровень антропогенной смертности.

Наиболее прогрессивные программы управления гризли стараются максимально предотвратить конфликты и обычно учитывают несколько конфликтных эпизодов, прежде чем принять решение об отстреле.

Особенно сложны случаи со взрослыми самками. Некоторые начинают использовать антропогенную среду и выращивают там детенышей, которые учатся у матери добывать пищу. Если мать показывает им, как кормиться во фруктовых садах, искать мусор в жилых районах или нападать на мелкий домашний скот, проблема может стать межпоколенческой. В подобных ситуациях, как бы тяжело это ни воспринимали жители, которым нравятся медведи, таких самок необходимо изымать. При хорошем управлении популяцией она способна выдерживать такой уровень потерь.

В то же время антропогенная смертность гризли легко может превысить уровень, который способна выдержать популяция, и привести к ее сокращению. По мере того как управление популяциями все больше основывается на научных данных, такие ситуации случаются реже.