НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «КЕДР.МЕДИА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «КЕДР.МЕДИА». 18+
Дисклеймер
Этот текст был впервые опубликован изданием «Глубина». «Кедр» публикует его у себя, чтобы расширить его аудиторию
На въезде в деревню Бутырки стоит табличка «Карантин». За ней — белый пункт ветеринарного контроля. Но машину никто не останавливает. Колеса проезжают по широкой полосе опилок, и мы заезжаем в деревню. 8 сентября в Бутырках второй день уничтожали скот из-за вспышки «особо опасного заболевания», по официальной версии — узелкового дерматита. Здесь и в соседних Котах за два дня умертвили более ста животных.
По улице возле крайних домов женщина бежит за коровой. Увидев медленно едущий автомобиль, она гонит корову прутиком к дому. «Че ты стоишь, блядь, щас увидят ветеринары!» — торопит ее стоящий на обочине мужчина. У ворот лежит куча мертвых коров. Их поднимают за задние ноги и грузят в кузов, рядом ходят одетые в белые защитные костюмы «космонавты» — сотрудники ветеринарной службы. Из пастей мертвых животных вытекает и льется на землю жидкость.
«Мы корову стали прятать»
Ирина Гордт, хозяйка коровы, говорит: «В деревне, конечно, такая отвратительная ситуация! Ужас, ребят». Кроме пятилетней коровы Дочи, которую они с мужем при нас пытаются загнать домой, у нее есть бык и коза. Это кормильцы семьи. У Ирины и ее мужа шестеро детей, им от 11 до 30 лет, уже есть внуки.
О том, что в Бутырках, где живет около 600 человек, произошла вспышка узелкового дерматита и животных будут убивать, Ирина на прошлой неделе прочитала в поселковом чате в «Максе». Потом к ней в дом приехали ветеринары, у коров взяли анализы. Результаты пришли отрицательные, но семья не спешит радоваться.
«Я четвертые сутки не сплю, — говорит Ирина «Глубине». — Мы творог делаем, сметанку. Старшие дети живут в Иркутске, Шелехове, Усолье и все увозят и едят мою продукцию. То, что происходит, для нас очень тяжело, потому что за счет моей кормилицы мы все живем».
Ирина работает продавцом в Иркутске. Говорит, что в Бутырках работы нет. Большинство людей живут за счет своего скота.
«Мы, знаете что, мы корову стали прятать. Мы просто боимся, что она может столкнуться с другой коровой или сама быть переносчиком», — говорит хозяйка. Она ставит корове антибиотик для профилактики по рекомендации своей матери, которая всю жизнь работала ветеринаром в деревне Егоровщина.
Ирина ходила на все местные сходы, на которых обсуждали вспышку болезни в Бутырках. «Вот здесь вот все шумели, — Ирина рукой показывает на перекресток, у которого мы стоим. — Готовы были защищать свою скотину. Мы хотели за свой счет ее лечить. Но когда нам сказали, что поражено 96 голов, мы поняли, что это очень много».
Одна из жительниц, тоже Ирина, после сообщения о том, что животных будут убивать, пришла домой, зашла в коровник и попыталась повеситься.
Из петли ее живой достали соседи. Сейчас она лежит в больнице. Ее семья — муж и его пожилые родители — жила за счет продажи молока и молочной продукции. У семьи большой дом с резными ставнями на краю деревни, большой двор с загонами для скота. Родственники Ирины отказались говорить с журналистами «Глубины».
Дорога мимо дома Ирины идет к недавно устроенным скотомогильникам.
«Еще вчера было 40 голов, а сегодня 100»
По этой дороге на скотомогильник отвезли 52 коровы из личного подсобного хозяйства Норика Сафоянова. Оно находится за пару домов от Ирины Гордт. Прямо во время нашего разговора, 8 сентября, там шла «ликвидация очага особо опасного заболевания» и стояла тяжелая техника. Мертвые коровы были навалены кучей у забора Норика. Экскаватор поднимал их связками по две штуки и загружал в кузов самосвала.
Кроме людей в белых защитных костюмах, вокруг машин сновали сотрудники в синих, без защиты на руках и лицах, с надписью «Иркутская ветеринарная станция». К работникам подъехала черная иномарка. Один из них наклонился к водителю и громко отчитался:
«Здесь у нас 52 и там восемь. 60 голов, да, Леонид Петрович, это сегодня только. И 18 вчера. Это без МРС (малого скота)».
Мэра Иркутского района зовут Леонид Петрович Фролов. Машина уехала, а сотрудник в белом костюме подошел к журналистам.
«Здесь не очень лицеприятное зрелище, — сказал он. Его белый защитный костюм спереди оказался заляпан кровью. — Для чего вы снимаете? У людей горе, а вы вот сейчас будете эти ноги, маслы… [публиковать]. Здесь идет ликвидация. Люди просто работают, выполняют свою задачу. Поверьте, мы тоже не хотим здесь находиться».
На днях в Бутырки приезжала ветеринарный врач из Санкт-Петербурга Светлана Щепеткина. Она заявила, что коров не умерщвляют до конца, они долго не умирают, а потом горят заживо. Но журналисты «Глубины» признаков жизни у коров в куче не увидели.
Сотрудник ветслужбы заявил: животных усыпляют за 30 секунд бескровным способом, они не мучаются. Заявление Щепеткиной он назвал неправдой. «Это люди, которые пытаются раскачать ситуацию. Как может животное не до конца умереть, если оно умерло?» — сказал он.
«Это место выбирали ветеринары, не мы»
Скотомогильников за деревней теперь целых два. Первый вырыли буквально в 900 метрах от крайних домов деревни. После того как жители Бутырок выступили против такого расположения и стали активно заявлять об этом в местных чатах, губернатор Игорь Кобзев распорядился искать новое место. Яму перенесли еще на полтора километра в сторону леса.
Ров, заваленный тушами коров, дровами и покрышками, видно издалека, но близко подойти к нему не дают люди в штатском, которые работают вокруг. Объясняют: «Здесь зона заражения».
Жительница соседней деревни Коты Анастасия Перфильева рассказывает: еще вчера, 7 сентября, местные спокойно подходили к яме, никто ее не охранял.
Новое место для скотомогильника жителям тоже не нравится. По словам Анастасии, весной, когда тает снег, здесь появляется речка Сарафановка.
Сейчас ее русла почти не видно. «Да нет здесь никакой речки!» — громко кричит один из мужчин, собравшихся у рва, — местный депутат Олег Парфенов.
«Это место выбирали ветеринары, не мы, — говорит Парфенов. — Можно даже уничтожать на грунте эту вот заразу. Если мы сейчас будем кого-то слушать, мы потеряем время. Вчера еще было 40 голов, сегодня уже сто голов зараженных. К вечеру будет еще больше. Надо купировать!»
По мнению депутата, из-за «непонятно каких неравнодушных граждан» администрация потеряла дни, и теперь болезнь может привести к заражению и гибели людей. Об этом ему якобы рассказали ветеринары, с которыми он консультировался.
По информации из открытых источников, узелковый дерматит не опасен для человека. Это вирусное заболевание крупного рогатого скота, которое сопровождается лихорадкой, отеками и образованием плотных узелков на коже и слизистых оболочках и может привести к гибели животного. Переносят его кровососущие насекомые — комары, мухи, клещи. Заболевание передается при контакте больных животных со здоровыми через воду, корм или молоко.
Вспышка узелкового дерматита уже была в Бутырках в 2024 году. Тогда заболевание обнаружили на ферме Василия Токарева. Хозяева закупили около ста голов скота, в партии были больные животные. Всех животных уничтожили и сожгли прямо на территории фермы. Дальше вспышка не пошла.
Депутат Парфенов говорит, что в этот раз «непонятно какие активные граждане» помешали властям вовремя купировать заболевание: то ров сдвигали, то к своей скотине не подпускали.
Но Перфильева, которая тоже хорошо помнит первую вспышку, добавляет: у Токарева коров не дожгли, их останки лежали во дворе, пока хозяин не пригласил к себе местное телевидение. Только после этого их ликвидировали окончательно.
«И никто не заразился!» — говорит Перфильева.
«Их цена устроила»
45-летняя Анастасия Перфильева на сегодня одна из немногих, кто намерен отстаивать своих животных. У нее две коровы, семь разновозрастных телят и две лошади. Признаков болезни у ее животных нет. Несколько раз к Анастасии приезжали ветеринары, но она никого не пустила.
Анастасия считает, что ветеринары могут сами принести болезнь из соседних хозяйств. По ее словам, фельдшеры меняют только перчатки, вся остальная защита на них надета целый день.
По образованию Анастасия — ветеринарный фельдшер, но работает в школе педагогом-организатором. Говорит, что как раз училась ветеринарному делу, чтобы самой помогать своим животным.
«Узелковый дерматит лечится!» — утверждает она.
Она рассказала «Глубине», что спросила у ветеринарной службы, откуда болезнь пришла в Коты и Бутырки. Ей ответили: «Нерусские привезли в Бутырки баранов из Читы». В Бутырках, по словам Анастасии, несколько хозяйств, у которых хозяева «нерусские». Но народ подумал как раз на Норика Сафоянова. В ночь с 7 на 8 сентября, перед массовым уничтожением его скота, у него во дворе загорелся сарай.
«Это специально вражду между людей делают!» — считает Анастасия.
Она злится на всех односельчан, кто добровольно сдал животных. Анастасия была на всех сходах в Бутырках и приезжала на обе встречи с губернатором.
Еще в понедельник, 7 сентября, в первый день уничтожения скота, она и другие активные жители толпой на машинах ездили за ветеринарной службой и даже «отбили» три дома — не пустили ветеринаров и не дали усыпить животных.
А уже вечером того же дня сдались все. «Их цена устроила!» — вздыхает она.
7 сентября в 19:30 губернатор Иркутской области Игорь Кобзев неожиданно приехал в Бутырки. Встреча с ним прошла прямо на улице. Губернатор заявил, что компенсация за убитых животных увеличена до 304 рублей за килограмм живого веса: к первоначальным 224 рублям от области Иркутский район добавил еще 80. За корову весом около 450 килограммов можно получить 136 тысяч рублей. При этом стоимость коровы на рынке — от ста тысяч рублей.
«Это не узелковый дерматит! — считает Перфильева. — Это даже на тип ящура не похоже. Я смотрела эти болячки — они выглядят очень странно. И быстро вылечиваются. [Симптомы] не подходят ни под одно заболевание — у всех начиналось слюноотделение, потом появлялись язвочки во рту, а через пять дней уже зажили. Есть выздоровевшие коровы — едят и нормально себя чувствуют».
При узелковом дерматите, по словам Перфильевой, язвы идут по всему телу. Это же пишут ветеринарные интернет-источники. Но ни у одной коровы, утверждает Перфильева, язв по телу не было. Более того, Анастасия точно знает, что животные в деревнях привиты от узелкового дерматита. После вспышки 2024 года здесь провели вакцинацию.
Такую же позицию заняла Наталья (фамилию назвать она отказалась). Она — многодетная мать. Семья держит 13 дойных коров и живет за счет продажи молока, сена, картофеля и зерна. Наталья утверждает, что ее коровы здоровы, и не пускает к ним ветеринаров.
На местных народных сходах она активно выступала и привлекла к себе внимание властей. Утверждает, что после этого сотрудники ветеринарной службы угрожали ей.
«Это все было зря — люди продались, — говорит сейчас Наталья. — Им добавили 80 рублей, которые никто им не выплатит, потому что в бюджете района денег нет».
Она не отрицает, что болезнь есть. Говорит: если бы у ее коров были симптомы, она бы их отдала, но здоровых коров будет отстаивать.
«Попросил выключить камеры и сказал: „Мозги не ***“»
Евгений Малетин был одним из первых, кто сообщил местному ветеринару, что у его коровы пошла пена изо рта. Анализы брали дважды. Первые изучали в лаборатории Усолья-Сибирского. Во второй раз ветеринары объяснили: у лаборатории появились сомнения, поэтому новые пробы отправят в город Владимир.
Но результатов анализов Евгений так и не увидел. Зато уже 4 сентября узнал, что губернатор еще накануне подписал указ о чрезвычайной ситуации.
«Мы еще анализов не видели, а в деревню уже приехали власти и заявили: мы все у вас отбираем без суда и следствия! И ямку приготовили», — говорит «Глубине» Евгений.
Малетин не отрицает, что животные заболели. Из своих 40 лет он 30 занимается скотом — с детства ухаживал за родительскими коровами, а как женился — завел своих. И за все эти годы он ни разу не видел, чтобы корова болела. Ветеринаров вызывал только на прививки.
Евгений официально не работает, живет своим хозяйством. У него две коровы, два быка, два теленка и поросенок. Все животные привиты по графику, в том числе от узелкового дерматита. Коровы Малетиных никуда не ходят — только пасутся в ограде за огородом.
Малетина возмутило, что решение об умерщвлении скота приняли так быстро и никто даже не попытался животных лечить. Его корова, у которой первой пошла пена изо рта, за пять дней выздоровела. Пока мы разговариваем, она ходит по пастбищу и щиплет траву. Малетин рассказывает, что сегодня заглядывал ей в рот и увидел, что язвы исчезли.
Сначала Евгений собирался бороться за своих коров. Это его дом — один из трех, которые 7 сентября местные толпой «отбили» и не пустили ветеринаров. Но после второго приезда в деревню губернатора Кобзева он решил добровольно отдать животных.
«Он [Кобзев] на встрече попросил всех выключить камеры и сказал: „Мозги не ***!“ Не сдадите скот — устрою вам здесь черную зону и вообще ничего никогда не продадите. Сдадите — будет белая зона», — рассказал «Глубине» Малетин.
После собрания они с женой поговорили и поняли: если не сдадут скот, то местные обвинят их в том, что в деревнях долго не снимают карантин.
«Ну пойду я против — приедет ОМОН и сломает меня здесь, кому я что докажу? — говорит Евгений. — Еще потом меня же и привлекут за препятствие власти, как в Новосибирской области! Сколько смогли мы, столько продержались, пробунтовали. Хоть маленько экшена им устроили!»
Он говорит, что увеличение компенсации никак не повлияло на его решение сдать скот.
«Да мне нафиг эти ваши деньги не нужны! Я уже к скоту привык. Люди уже руки опустили, никто ниче держать не собирается, — говорит Евгений. — Вы мне честно скажите, что это за болезнь? Покажите анализы».
Во втором доме, который поначалу отбили у ветврачей, живет 45-летний Александр Федяев. Он неофициально работает на стройке, его единственная корова — кормилица всей семьи. «Да не сопротивлялся я, — оправдываясь, говорит Федяев. — Я только документы у них спросил — чтоб показали результат анализов и личные документы, кто приехал. Они сразу раз — и уехали. А я откуда знаю, кто они? Они по гражданке были одеты».
Теперь он тоже согласен добровольно сдать корову. Говорит, потом заведет новую.
«Заболели коровы — надо отдать»
Первой своих животных сдала Екатерина Сергеева из Котов. Утром 7 сентября умертвили ее трех коров, пятерых телят и двух поросят. 3 сентября она заметила, что у коров пошла слюна, появились язвы на вымени, животные стали подгибать ноги. Она сама позвонила ветеринару. Соседи ее осудили.
«Ну заболели коровы, и что, теперь распространять эту заразу? — говорит «Глубине» Сергеева, невысокая женщина лет 60, в очках, платке и рабочих перчатках. — Людей, что ли, заражать? Колоть и больным мясом кормить? Мы сделали так, как считали нужным!»
Анастасия Перфильева живет с Сергеевыми на одной улице. После изъятия у них скота она попросила «тетю Катю» показать документы, которые дают хозяевам ветеринары, изымающие скот. Но Сергеева, по ее словам, отказалась с ней говорить, а ее муж выгнал соседку.
С журналистами у Сергеевой тоже разговор короткий. «Что тут писать? Ну заболели коровы — надо отдать»,— говорит она. А потом с осуждением рассказывает об односельчанах, которые 7 сентября своих коров не отдали.
«Особо опасное заболевание»
10 сентября в деревнях Иркутского района продолжалось уничтожение животных. Скот Евгения Малетина убили на следующий день после нашего разговора — 9 сентября. Хозяину предъявили акт об изъятии. Убили всех, даже поросенка. Евгений присутствовал при их умерщвлении.
Изъяли животных и у семьи Ирины, которая пыталась покончить с собой. Ирина была уже дома — ее, по словам соседей, выписали из больницы.
Туши начали сжигать уже вечером 8 сентября. По словам Анастасии Перфильевой, дым идет в сторону деревни, жители чувствуют запах.
Перфильева также сообщила «Глубине», что с хозяев, у которых забирают скот, берут подписку о неразглашении.
Жители утверждают, что им не дали на руки ни одного документа, только показали бумаги, в которых было написано, что у скота «особо опасное заболевание».
Ветеринары сказали людям, что все документы будут храниться на ветучастке.
Следующей деревней, в которую ветеринары поедут убивать скот, станет Турская. По последней официальной информации, в Иркутской области 25 очагов заражения.
Из-за вспышки инфекции у скота в Иркутской области в соседней Бурятии 8 сентября ввели режим повышенной готовности. На границе с Иркутской областью и Забайкальским краем выставили круглосуточные посты. Ветеринары, Россельхознадзор и полиция будут проверять, не пытаются ли ввезти в республику зараженное мясо, скот или корма.
Глава Бурятии Алексей Цыденов призвал не покупать животных без документов, обращаться в ветслужбу при появлении симптомов и не пытаться вывезти или продать заболевший скот.
Щепеткина после отъезда из Бутырок заявила, что в Иркутской области животные болеют ящуром. Об этом, по ее утверждению, говорят клиническая картина, скорость распространения болезни и действия госветслужбы.
«Это не борьба с болезнью — это попытка скрыть болезнь путем уничтожения животных», — написала Щепеткина. По утверждению кандидата ветеринарных наук, ящур успешно лечится и даже проходит сам. Тяжелая форма бывает редко. Уничтожение животных не является необходимой мерой, подчеркивает Щепеткина.
«Необходимо немедленно прекратить подворный обход и изъятие, ввести карантин и лечение заболевших, — написала врач-эпизоотолог. — Тогда люди не будут бояться сообщать о клинических признаках и если есть осложнения. Вакцинировать нужно в соответствии с инструкцией, на флаконе должна быть этикетка!» Однако вопреки этому утверждению эксперта, забой скота, зараженного ящуром – общепринятая мера во многих странах.
После болезни и уничтожения скота в Новосибирской области, где власти официальным диагнозом называли пастереллез, независимые журналисты уже сообщали, что Россия скрывает ящур.
Ящур передается через корма, подстилку, воду, поилки, молочную посуду, инвентарь, стены и полы помещения, одежду и обувь обслуживающего персонала. Выделяется вирус и с выдыхаемым воздухом.
Заразиться ящуром от животного может и человек, но вирус не угрожает человеческой жизни. Российские власти официально отрицают вспышки ящура, чтобы защитить экспорт и международный статус, выясняли журналисты-расследователи.
В 2025 году Всемирная организация охраны здоровья животных признала Россию страной, свободной от ящура без вакцинации. Официальное признание эпидемии разрушит этот статус и закроет рынки сбыта для зерна, мяса и другой продукции на миллиарды долларов.
