Исчезающий мир Четыре фильма о жизни у тающих ледников, съедающего дома океана и наступающих песков

На международном фестивале документального кино DOK.fest München в этом году сразу несколько фильмов были посвящены территориям, которые меняются быстрее, чем человек успевает  эти изменения осознать. Знакомые пейзажи стремительно исчезают, а вместе с ними — и привычный быт.

«Кедр» выбрал четыре картины о том, как люди оказываются среди катастрофы. Мир вокруг них рушится, и далеко не всегда они могут с этим что-то сделать — хотя и предпринимают отчаянные попытки. Страшно, что ни одна из этих историй не является вымышленной: все происходит на нашей планете, в нашей реальности и, по большому счету, с нами.

«Таяние», 2025

Документальный фильм австрийца Николaуса Гейрхальтера — почти двухчасовое путешествие по снежным и ледяным регионам планеты: от Японии и Швейцарии до Канады, Исландии и Антарктиды. Режиссер обращается к снегу, ледникам и вечной мерзлоте — явлениям и ландшафтам, которые всегда воспринимались как символ спокойствия и неизменности, а сегодня из-за климатического кризиса вызывают все большую тревогу.

Фильм построен как серия наблюдений. В японском городе Татэяма рабочие с помощью бульдозеров прорезают многометровые стены снега, чтобы туристические автобусы могли проехать через горный перевал. В Канаде люди ежедневно измеряют толщину льда на зимних дорогах, потому что от нее зависит снабжение целых регионов. Во французском Валь-д’Изере сотни снежных пушек производят искусственный снег для горнолыжных курортов, а в Антарктиде ученые рассказывают, что таяние ледников ускоряется.

Гейрхальтер почти не использует закадровый текст или экспертные комментарии. Его метод — наблюдение. Камера фиксирует не только масштабные панорамы льда, но и тяжелую физическую работу людей, живущих рядом со снегом: кто-то ежедневно откапывает дом после метелей, кто-то управляет снегоуборочной техникой, кто-то пытается сохранить туристический бизнес в условиях все более теплых зим. Постепенно складывается ощущение нестабильности мира, который еще недавно казался вечным.

Особую роль в «Таянии» играет звук. Скрип снега под ногами, гул снегоходов, треск льда, шум ветра и почти полная тишина антарктических пространств создают ощущение физического присутствия.

Гейрхальтер показывает ледник не как красивую открытку, а как живую среду, которая буквально разрушается на глазах.

Зрителя постоянно сопровождает странный контраст: он видит ослепительно белые пейзажи и одновременно слышит, как герои говорят, что снега становится все меньше, а ледники исчезают все быстрее. Именно эта визуальная «нестыковка» и производит сильнейший эффект. Изображение словно сопротивляется словам, но человек, живущий в этой среде, уже не может не замечать изменений.

Важную часть фильма составляет критика туристической индустрии. Гейрхальтер показывает зимние курорты как пространство искусственного поддержания иллюзии. Снежные пушки, вечеринки après-ski, подсветка склонов и бесконечное производство развлечений выглядят почти абсурдно на фоне разговоров о климатической катастрофе. Человек пытается сохранить привычный комфорт даже тогда, когда природная основа этого комфорта начинает исчезать.

«Таяние» не превращается в прямолинейный экологический манифест. Гейрхальтер избегает морализаторства и дает зрителю возможность самостоятельно прочувствовать масштаб происходящего. Его фильм работает скорее как визуальный архив исчезающего мира — попытка сохранить образ ледников и снежных ландшафтов до того, как они радикально изменятся или вовсе исчезнут.

«Оплакивание», 2026

Фильм «Оплакивание» испанских режиссеров Рафа Молеса и Пепе Андреу устроен иначе. Если «Таяние» исследует глобальный масштаб климатических изменений, то «Оплакивание» сосредоточено на конкретной истории — семье Бьернссонов, живущей рядом с ледником Ватнайекюдль в Исландии.

Центральная фигура фильма — фотограф Рагнар Аксельссон, возвращающийся в дом семьи, знакомой ему с юности. Бьернссоны десятилетиями наблюдали за ледником, записывали изменения его размеров, вели дневники и собирали материалы о состоянии окружающей среды. Наблюдения, сделанные обычными людьми, позже оказались ценными для климатических исследований.

Режиссеры строят фильм на соединении прошлого и настоящего. Камера медленно проходит по старому дому, задерживается на фотографиях, дневниках, картах и архивных пленках. Эти предметы становятся не просто семейными реликвиями, а свидетельствами постепенного исчезновения ледника. За окном — огромные ледяные пространства, снятые с воздуха, трещины во льду, черные участки земли, которые раньше были скрыты снегом.

Как и в «Таянии», важную роль здесь играет звук. Треск льда и низкий гул ледника усиливаются почти до физического ощущения боли. Ледник предстает как живое существо — огромное, медленное и умирающее.

Один из героев говорит, что еще недавно ледники в Исландии считались чем-то вечным, но сегодня слово «вечный» больше не имеет смысла.

«Оплакивание» делает акцент и на человеческой привязанности к месту. Фильм показывает, как исчезновение ледника меняет не только ландшафт, но и память, идентичность, связь человека с территорией. Для семьи Бьернссонов ледник был частью повседневной жизни, почти родственником. Их записи — одновременно научный документ и личный дневник любви к своей земле.

«Ледяные женщины», 2026

Документальная картина рассказывает о тех, чьи имена десятилетиями оставались на периферии истории арктических исследований. Если многие фильмы о климатическом кризисе говорят о таянии льдов как о научной или визуальной катастрофе, то этот показывает: исчезновение Арктики связано еще и с тем, кто именно имеет право описывать этот мир и говорить от его имени.

Фильм напрямую спорит с традиционным — мужским и колониальным — взглядом на Север. История Арктики долгое время строилась вокруг фигур покорителей: мужчин-исследователей, путешественников и ученых, которые описывали лед как территорию для завоевания. Женщины в этих историях либо отсутствовали, либо оставались примечанием на полях. Режиссерки Йенс Беккер и Доротея Браун пытаются переписать эту историю, соединяя архивные материалы с современными съемками стремительно меняющегося арктического ландшафта.

В центре фильма — несколько исторических фигур. Джозефина Пири, жена знаменитого полярного исследователя Роберта Пири, которая ведет наблюдения за жизнью Арктики и даже рожает среди льдов. Ада Блэкджек, инупиатка с Аляски, прожившая почти два года в одиночестве на острове Врангеля после провала экспедиции, в ходе которой она и еще четверо добровольцев должны были заселить необитаемую территорию. Луиза Арнер Бойд — фотографка и исследовательница, финансировавшая собственные экспедиции в Гренландию и создавшая научные и визуальные архивы Арктики задолго до того, как женщины получили полноценный доступ к академическому миру.

Фильм не превращает этих героинь в музейные фигуры. Напротив, «Ледяные женщины» постоянно соединяет прошлое и настоящее. В параллели к историям Пири, Блэкджек и Бойд добавляются линии современных героинь: инупиатской лингвистки Мэдди Киминак Алванна-Штимпфле, сохраняющей язык коренных народов Аляски; немецкой гляциолога Ангелики Хумберт, исследующей таяние ледников Гренландии; социальной работницы Кааланнгуак Эйпе Увдлориак из Каанаака — одного из самых северных поселений мира. Климатический кризис предстает здесь не только как цифры и графики, но и как кризис памяти, языка и повседневной жизни.

Экологическая оптика фильма строится не на прямых лозунгах, а на внимании к ландшафту. Камера задерживается на трещинах во льду, шуме ледников, воде, проступающей сквозь снег. Арктика выглядит одновременно величественной и уязвимой. Особенно сильное впечатление производит использование архивных материалов — старых пленок датской режиссерки Йетте Банг и ранее не показанных фотографий Луизы Арнер Бойд. Эти изображения вступают в диалог с современными съемками тающих ледников и позволяют увидеть, как изменился Север за сто лет.

Фильм «Ледяные женщины» — не только о климате, но и о колониальной истории Арктики. Создатели специально предупреждают зрителей о присутствии в архивных материалах расистских и колониальных образов. Им важно показать, как визуальная культура прошлого сформировала представление о Севере как о «пустом» пространстве, предназначенном для освоения. Именно поэтому так много внимания уделяется голосам коренных женщин: сохранение языка, памяти и местных знаний оказывается не менее важным, чем научные исследования ледников.

«Нам нужно выжить», 2026

Документальный фильм словацкого режиссера и продюсера Томаша Крупы — это четыре истории о климатических изменениях, разворачивающиеся на побережье Аутер-Бэнкс в США, Гренландии, австралийском городе Кубер-Педи и монгольской пустыне.

В начале фильма океан за считанные секунды разрушает и поглощает дом на сваях на побережье Аутер-Бэнкс. Люди здесь живут у самой воды. Время от времени она забирает их владения. Мобильный телефон режиссера фиксирует эти кадры.

Уровень воды повышается, и море отвоевывает сушу. На это уходит буквально несколько минут.

Люди борются с наступлением океана — за огромные деньги расширяют пляжную полосу, засыпая в воду тысячи тонн песка.

Далее камера переносит зрителя в Гренландию и погружает в жизнь коренного народа инуитов. Лед становится тоньше, снег тает быстрее, и люди почти перестают использовать собачьи упряжки — традиционный способ передвижения.

Отец одного из семейств вынужден переносить рыболовные угодья, потому что вместе с климатом меняются и маршруты миграции трески. А приехавший садовод обучает жителей выращивать овощи в условиях, которые раньше считались слишком суровыми для земледелия. Он поставляет в местный ресторан выращенную здесь цветную капусту.

Следующая сюжетная линия разворачивается в австралийском городке Кубер-Педи. Он был основан, когда в конце 1950-х годов люди нашли здесь опал — основной драгоценный камень Австралии. Когда люди копали шахты, а температура повышалась, они решили, что им удобно жить в «пещерных» домах под землей, чтобы спасаться от жары.

Четвертая история разворачивается в пустыне Монголии. Пожилой мужчина мечтает посадить много деревьев, чтобы пески перестали захватывать земли. План выглядит безумным. Но глава семьи верит: дожди придут, если будет лес.

«Работа над фильмом заняла шесть лет. Шесть лет назад мир был совершенно другим, — рассказывает режиссер. — Тогда климатические статьи были на первых полосах. Но с тех пор мы отошли от этой темы из-за мировых конфликтов, войн. Эти события очень серьезны, но они не означают, что изменение климата исчезло. Оно все еще здесь и не будет ждать, пока мы разберемся с другими проблемами».