Послы без права голоса Как панды, слоны, жирафы и другие дикие животные становятся элементом дипломатии и что с ними происходит потом

В 1943 году, в разгар Второй мировой войны, британский премьер-министр Уинстон Черчилль потребовал доставить ему из союзной Австралии шесть живых утконосов — животных настолько редких и необычных, что их перевозка даже в мирное время считалась почти невыполнимой задачей.

Чтобы воплотить план, который защитник природы Джеральд Даррелл назвал «великолепно идиотским», австралийским властям пришлось подключить биологов, дипломатов и военных. В итоге для долгого морского путешествия подготовили одного зверька по имени Уинстон: поселили его в специальный вольер и снабдили запасом корма на многие недели.

Но до берегов Великобритании утконос не добрался — животное погибло в пути, став, возможно, самой экзотической жертвой военного времени.

Долгое время считалось, что утконос не выдержал стресса после атаки немецкой подлодки. Однако изучение судового журнала показало другое. Во время перехода через Панамский канал и экваториальные широты температура на борту регулярно поднималась выше 27 °C — предельного уровня, который современные ученые считают безопасным для перевозки утконосов. Это был далеко не единственный случай, когда животные, подаренные политикам, скоропостижно погибали.

• В XVIII веке в Великобританию из Туниса отправили двух страусов. В 1791 году один из них умер, съев более 80 гвоздей. Их давали птице специально: считалось, что страусы способны усваивать металл.
• В 1252 году король Англии Генрих III получил в дар от Норвегии белого медведя. Большую часть времени зверь, который в день должен проходить около 30 км, жил в Тауэре в наморднике и на цепи. Лишь иногда, под наблюдением смотрителя и в кандалах, его водили к Темзе, чтобы он мог ловить рыбу. Медведь умер спустя несколько лет после прибытия в Англию.
• В 1255 году в Англию из Франции привезли африканского слона. Никто из королевских слуг не знал, как обращаться с таким животным, поэтому в содержании слона допускали серьезные ошибки. Например, с мая по октябрь ему давали пить только вино, поскольку считалось, что в это время года слон не может пить воду.

«Кедр» рассказывает, как животных веками использовали в качестве дипломатических подарков — и как веками они страдали и погибали из-за неподходящих условий, в которых оказывались по прихоти политиков.

В чем политический смысл обмена животными между странами?

Включение животных в дипломатический обмен относится к ранним формам полимодальной дипломатии: задолго до появления современных институтов государства использовали живые «дары» как способ материализовать союз, продемонстрировать ресурсы и закрепить политическое сближение.

— В прежние времена символическое значение таких подарков было огромным. Редкие животные олицетворяли отправляющее государство, и в мире без средств массовой информации они часто становились единственным «живым образом» далекой страны для обычных людей, — объясняет «Кедру» Чи Мэн Тан, эксперт по внешней политике Китая, доцент Ноттингемского университета. — Сегодня, когда информация о странах легкодоступна, относительная важность «животной дипломатии» уменьшилась, но она не исчезла.

Живые «дары» — классический пример «мягкой силы», основанной на концепции Джозефа Ная. Она работает через символы и эмоции, а не через давление, но все равно позволяет укреплять международные связи, повышать престиж и работать с общественным мнением через привлекательный и универсально понятный символ.

— Чтобы животное стало таким символом, оно должно соответствовать сразу нескольким критериям. Во-первых, оно должно быть эндемиком своей страны. Во-вторых, оно должно оставаться редким, потому что обычный, пусть даже эндемичный вид, вряд ли вызовет повышенный интерес. В-третьих, животное должно быть привлекательным для людей, визуально «миловидным» и интересным для наблюдения, — заключает зоолог, с которым поговорил «Кедр».

900 км пешком и сломанная шея

Летом 1827 года жители французских городов выстраивались вдоль дорог, чтобы увидеть самое необычное дипломатическое послание своего времени. Молодая самка нубийского жирафа, позже получившая имя Зарафа, проделала путь из Судана через Египет и Средиземное море, а затем прошла почти 900 км до Парижа. Экзотическое животное было подарком египетского правителя Мухаммеда Али французскому королю Карлу X — частью сложной дипломатической игры, в которой Египет стремился укрепить отношения с европейской державой.

История Зарафы стала одной из самых известных в «животной дипломатии». Чтобы перевезти ее через море, пришлось построить специальное судно с отверстием в палубе для длинной шеи, сшить защитные накидки от холода и ежедневно обеспечивать десятками литров молока.

Когда жирафа прибыла во Францию, страну охватила настоящая «жирафомания»: ее изображали на гравюрах, посуде, одежде и предметах интерьера, тысячи людей приезжали посмотреть на животное в парижском Ботаническом саду. Там Зарафа провела 18 лет.

— Статистика показывает, что во многих случаях животные в неволе живут дольше, чем в природе. Это часто рассматривается как показатель благоприятных условий — и отчасти это действительно так, — отмечает зоолог. — Однако если учитывать не только физическое состояние, но и поведенческие и психические аспекты, картина становится гораздо сложнее.

Примечательно, что далеко не все дипломатические миссии с участием жирафов заканчивались благополучно. Один из самых показательных примеров связан с жирафом, которого мамлюкский султан Египта Кайт-бей подарил правителю Флоренции Лоренцо Медичи в 1487 году. Экзотическое животное должно было стать не только символом союза между двумя государствами, но и инструментом дальнейшей дипломатии: Медичи рассчитывал преподнести жирафа в дар французской регентше Анне де Боже в обмен на политическую поддержку. Однако планы провалились. Уже через несколько месяцев во Флоренции жираф погиб. Он сломал шею, застряв головой в стропилах конюшни, которую построили специально для него.

Собеседники «Кедра» единодушно называют использование жирафов в дипломатических целях опасным и бессмысленным: создать для них подходящие условия в неволе, особенно в северных широтах, практически невозможно.

— Жирафы эволюционировали, чтобы добывать пищу на обширных африканских саваннах, избирательно питаясь листьями в кронах высоких деревьев, — говорит Флер Доуз, эксперт природоохранной организации In Defense of Animals. — Крайняя нехватка движения в вольерах приводит к серьезным проблемам с суставами и атрофии мышц. Неспособность добывать пищу естественным путем провоцирует хронические проблемы с питанием и пищеварением.

Большой подарок большой политики

В середине XVI века в Москву прибыл слон — подарок двору Ивана Грозного, который должен был укрепить дипломатические связи с Персией. Животное стало сенсацией при дворе: во время первой встречи слон, по свидетельствам современников, даже опустился на землю перед Иваном IV, что было воспринято как знак почтения, а не усталости после долгого пути.

Однако довольно быстро экзотический подарок превратился в проблему. В московских условиях слону не могли обеспечить ни привычный климат, ни подходящий уход. Вскоре при дворе распространились слухи, что животное может быть опасным для здоровья, вплоть до подозрений в «чумной заразе». В результате Иван Грозный распорядился удалить слона из столицы и отправил его в ссылку вместе с сопровождавшим его арабским погонщиком.

Дальнейшие источники расходятся в деталях, но сходятся в главном: слон погиб. По одной версии, он страдал в изоляции после смерти своего погонщика и был убит по приказу царя. Другой истории придерживается немецкий пастор Пауль Одерборн в книге «Жизнь Иоанна Василье­вича, великого князя Московии». По его словам, Иван Грозный лично пытался обучить слона поклонам с помощью «железного лезвия», а когда животное в очередной раз не подчинилось, разгневанный царь «приказал рассечь его на части».

В более поздние времена традиция дарить слонов не исчезла. Они продолжали циркулировать между империями и государствами как символы престижа, союзов и дипломатического расположения. Привозят их и в современную Россию. Например, в 2025 году Мьянма передала российской стороне сразу шесть слонов, предназначенных для размещения в Большом Московском цирке. Жест был приурочен к 75-летию установления дипломатических отношений между странами и подавался как «королевский подарок». Спустя несколько месяцев двух слонов Владимиру Путину подарил Лаос, где эти животные традиционно ассоциируются с миром, благополучием и государственным престижем.

— Слоны — высокоинтеллектуальные, социально сложные животные, рожденные, чтобы ежедневно преодолевать десятки километров по разнообразной местности в составе больших матриархальных стад. В неволе их содержат в помещениях, площадь которых составляет менее 1% от их естественного ареала. Такое содержание приводит к развитию у слонов целого ряда тяжелых заболеваний, наиболее заметными из которых являются изнурительный артрит и болезни ног, вызванные стоянием на твердых, неестественных поверхностях, — объясняет «Кедру» Флер Доуз.

По ее словам, холодный климат многих северных зоопарков вынуждает содержать слонов в еще более тесных помещениях в течение нескольких месяцев, что усугубляет эти проблемы.

Медведь на службе партии

В январе 2026 года у входа в токийский зоопарк Уэно собрались тысячи японцев с рисунками и мягкими игрушками в виде панд. Люди оставляли их у ограды и долго не уходили. Так страна прощалась с двумя последними пандами — Сяо Сяо и Лэй Лэй, которых Китай обязал вернуть после окончания соглашения об аренде.

Как пишет информационное агентство DPA, отзыв животных связан скорее с геополитическими разногласиями, чем с истечением срока договора. Поводом могли стать жесткие заявления японского руководства касательно возможного участия страны в защите Тайваня в случае военного конфликта с КНР.

Как Китай выбирает, кому отправлять панд, а у кого забирать?

В 1950–1960-е годы Китай, находившийся в состоянии экономической уязвимости, использовал панд как прямые подарки социалистическим союзникам, включая СССР и КНДР, объясняет Чи Мэн Тан.

Позднее география этой практики расширилась. Животных стали отправлять в страны с растущим политическим и экономическим значением, например США и Японию. В этот период панда выступала не только знаком дружбы, но и способом выстраивать иерархии международных отношений, где передача «национального символа» означала признание партнера значимым и влиятельным.

Сегодня размещение панд в разных странах мира можно рассматривать как элемент стратегического позиционирования Китая, в том числе в регионах, критически важных для его экономической безопасности. Например, Индонезия, Малайзия и Сингапур, куда Китай отправляет панд, расположены по обе стороны Малаккского пролива, по которому проходит примерно 80% морского импорта нефти в страну.

Все панды в мире считаются собственностью Китая, объясняет Флер Доуз. Иностранные зоопарки не получают их в дар, а лишь арендуют примерно за $1 млн в год. К тому же все рожденные за рубежом детеныши должны возвращаться в Китай по достижении 2–4 лет для поиска пары и продолжения рода в центре разведения в провинции Сычуань.

— Это высокодоходная программа коммерческой аренды, замаскированная под охрану природы, — говорит Доуз. — То, что панды юридически остаются собственностью Китая, закрепляет за ними статус материальных активов и объектов аренды, а не живых существ с неотъемлемыми правами.

Отношение к исчезающим видам как к сдаваемой в аренду собственности стимулирует их разведение ради прибыли, а не защиту в естественной среде. Китайская программа по разведению панд ставит во главу угла финансовую выгоду для зоопарков, а не подлинное сохранение природы. Некоторые панды серьезно пострадали от инвазивных методов искусственного разведения, а программа полностью провалила свою первоначальную заявленную цель. Ни одна панда, родившаяся в зоопарке, не смогла успешно адаптироваться к жизни в природе.

По словам Доуз, миллионы долларов в год, предназначенные исключительно для восстановления популяции диких панд, регулярно присваиваются не по назначению. Китайское правительство направляет средства, выделяемые зоопарками, где содержатся панды, для финансирования не связанной с охраной природы инфраструктуры, включая жилые комплексы, музеи, компьютерные системы и дороги.

— «Пандовая дипломатия», практикуемая между Китаем и другими странами, никоим образом не может считаться этичной или отвечающей интересам животных. Концепция торговли животными во имя дипломатии сводит сложных, чувствующих существ к товарам, используемым в качестве политических пешек. Ни одно живое существо не должно использоваться таким образом. Это никак не помогает усилиям по сохранению вида, — говорит доктор Лиз Тайсон, директор организации Animal Welfare and Advocacy.

У Чи Мэн Тана, специализирующегося на изучении панда-дипломатии, мнение об этой практике тоже неоднозначное. Он отмечает, что именно международные программы аренды помогли привлечь значительные средства к охране вида и сделали проблему сохранения больших панд заметной для миллионов людей по всему миру. В результате за последние десятилетия большая панда смогла перейти из категории «находящихся под угрозой исчезновения» в категорию «уязвимых» в Красной книге МСОП.

У панда-дипломатии есть очевидные недостатки, признает Чи Мэн Тан. Но, считает эксперт, ее формат следует изменить. Например, страны могли бы направлять средства на охрану природы, совместные научные исследования и сохранение естественной среды обитания панд в Сычуане. В таком случае международное сотрудничество вокруг вида продолжит развиваться, но будет меньше зависеть от перевозки между странами. Это позволит сохранить дипломатическую и природоохранную ценность панд, одновременно снизив связанные с их содержанием этические проблемы.