Буря Репортаж из Кушвы — уральского города, оказавшегося в эпицентре смерча

Вечером 22 июня на 26-тысячную Кушву, расположенную в часе езды от Нижнего Тагила, обрушилась природная аномалия. Обещанные прогнозом гроза, дождь и порывы ветра неожиданно превратились в град и разрушительный смерч.

Буря, заставшая жителей врасплох, повредила 130 домов, полностью уничтожила 32, прошлась по производственным объектам, магазинам, школам, детским садам, нарушила газо-, электро- и водоснабжение. Повалила порядка 700 га леса, вырвала с корнем городские рощи, перегородила деревьями русло реки, чем вызвала подъем воды, который подтопил низменные районы.

Корреспондентка «Кедра» Анастасия Троянова отправилась в изуродованный город, чтобы рассказать, как жители пережили удар стихии и почему смерч вообще обрушился на Урал.

В развороченном бурей быту

В парке у здания администрации Кушвы работает техника. Муниципальные службы пилят и грузовиками вывозят деревья, вывернутые с корнем. Рядом — мемориалы ликвидаторам Чернобыльской катастрофы, погибшим в Великой Отечественной и других войнах. Поваленные деревья отсюда уже убрали — на их месте остались пеньки и черные кучки земли на траве, напоминающие свежие могилы.

Группа подростков проходит мимо памятного комплекса. Один из парней бросает:

— А прикиньте, отсюда бы танк улетел! Кому-то подарочек на огород.

Его друзья смеются и показывают пальцами на погнувшиеся фонарные столбы без светильников и оборванные провода.

На велосипедах весело мчится детвора. Спрашиваю у них, где в Кушве самые сильные разрушения. Мальчишки хором отвечают: на Чапаевке. Это северная часть города.

На улице Строителей, недалеко от горсовета, гигантский сине-красно-белый баннер тряпкой повис на линиях электропередач. По оттенкам угадывается предвыборный плакат «Единой России».

— Его сдуло с дома, на нем кандидат какой-то нарисован. Я сегодня утром проходила там, а он висит, уже третьи сутки пошли. Я еще подумала: им [властям] в первую очередь-то надо было снять кандидата! Нет, он висит лицом вниз, не видно, кто это, — говорит Татьяна.

На следующий день — 26 июня — повисшего на проводах кандидата все-таки уберут.

Дом Татьяны — один из многих, пострадавших от смерча. Она ловит меня на улице Коммуны и отчитывает за то, что я фотографирую повалившиеся дорожные знаки: «Да чего эти знаки, ты внутрь домов заходи к людям, отсюда всего не видно». Это правда: благополучные с проезжей части дома часто скрывают повреждения за заборами.

— У этой части дома крыши нет, в бане крыши нет, в гараже крыши нет, в кладовке тоже. Вон улица светит, — Татьяна бодро проводит экскурсию, машет руками по сторонам, указывая на расставленные по полу тазы, дырки в стенах и потолке. Говорит, что у них «еще ничего», просит пойти вниз по улице и посмотреть, «какой ужас там».

— Сказку «Волшебник Изумрудного города» читали? Как Элли унесло вместе с домом. Так вот: это не сказка! Это быль.

Захожу во двор к Ирине — возле ее участка газовая служба орудует сваркой. Около уцелевшей части дома стоят обломки деревьев. Говорит, раньше между ее домом и магазином была березовая роща. Смотрю на два уцелевших дерева и прошу рассказать об ощущениях во время смерча.

— У нас заморгал свет, мы с сыном пошли [на улицу] выключать рубильники. В этот момент начало срывать крышу. Я затолкала ребенка обратно, закрыла входную дверь, крикнула: бежим! Пока пробегали, в комнате выбило окно. Мы стали перемещаться в другую, но уже опустилась темнота, и остался только гул ветра. Это были считанные секунды. Но страшные, — ее глаза наполняются слезами. Она сдерживает их и рассказывает о произошедшем с улыбкой: — Мы должны были идти к моей племяннице на день рождения. Судьба распорядилась иначе.

В городе осталась одна заправка. Вторую повредил смерч, который по пути снес тополиную рощу. Деревья оказались в реке Кушве, образовав «плотину» и перегородив путь воде. Местные вспоминают, что утром 24 июня на участках близ реки «всплывала картошка». Благо русло быстро очистили — вода ушла из огородов и подполов на следующий день.

Пока городские службы восстанавливают электроснабжение, людям, оставшимся жить в разрухе, необходимо минимально поддерживать быт: заряжать телефоны, хранить продукты. Поэтому многие пользуются бензиновыми генераторами.

Работницы магазина рассказывают, что в день расходуется 120 литров бензина. Морозилки и холодильники поддерживают четырьмя генераторами. В последний раз 92-й бензин магазину пришлось покупать по 90 рублей за литр, хотя еще недавно он стоил 65.

— Самое противное в этой ситуации — случаи мародерства. Мне рассказали, как один мужчина уехал на ночь, но вернулся, потому что что-то забыл. И увидел, как у него вытаскивают уцелевший телевизор, — делится Марина. Она приехала помогать своей подруге Наталье, дом которой лишился второго этажа.

— И бригадешки, которые везде рассовали свои объявления о разборе завалов. Наташка прошла по улице, посрывала эти объявления к черту. Где совесть у них? Неужели не ясно, что денег нет у людей? Они еще не отошли, кто-то даже до конца не понял, что произошло с его домом. Ладно здесь первый этаж уцелел, как-то можно жить, но ведь у кого-то буквально две стены осталось. А они уже ходят, деньги зарабатывают, — вспоминает раздраженно Марина и протягивает мне листовку. На ней контакты бригадира, перечень строительных услуг и обещание 15-процентной скидки пенсионерам.

Жительница практически стертого смерчем дома просит не упоминать ее адрес — боится, что украдут листы металла, которые еще понадобятся для ремонта. Она пришла покормить собак на участке — сама с семьей пока живет у друзей, хвостатых в гостях приютить не удалось.

— Вон, видишь, у кошки ногу перебило, — обращает мое внимание на животное Надежда. Она пришла помогать дочери — от ее дома в конце улицы 9 Января осталось лишь основание и несколько стен.

— У соседской собаки тоже нога болтается, — продолжает женщина. — Вообще многие хромают. У меня сын ходит гулять со своим хаски к лесу. Вчера рассказывал, там поросята дохлые лежат, вонища стоит. И собака мертвая на тропинке, прям с цепью. Видимо, опору выдрало и унесло пса с ней. А вот тут у нас конюшня небольшая была, — Надежда показывает на бетонный помост с железными столбами и перегородками. — Но сосед сказал, что кони его уцелели, он их нашел.

Я пробираюсь от участка к участку по грудам стволов и веток, спотыкаюсь о поваленные бетонные столбы электропередач, сгибаюсь под провисшими проводами, проваливаюсь, наступая на утеплитель, и хрущу подошвами по стеклу и шиферу. Рядом с домами — кучи высотой с человеческий рост, из которых выглядывают остатки вещей: развороченная техника, разбитые зеркала, раскуроченная мебель, грязная одежда, порванные подушки и одеяла, детские игрушки, книжки, тетрадки. Во дворах стоят машины. На глаз прикидываю, какие из них можно отремонтировать, а какие только сдать в утиль.

— Я ночью [с 22 на 23 июня] гуляла и не могла понять, что случилось. Ракеты, дроны?

Позвонила еще родителям, сказала, что по нам что-то прилетело — у нас ведь ни двора, ни дома. Но взрывов не было. Я еще не одупляла, что это смерч. Ну а какой на Урале смерч? Только на утро поняли, посмотрели видео в интернете, как над нами эта воронка ходила, — рассказывает Юля.

На ее участке разорвана газовая труба, в доме снесло крышу, вырвало потолок, выбило окна — сейчас они завешаны баннерами. Детей она отправляет спать к друзьям, а сама с мужем ночует «под открытым небом». Говорят, стали привыкать: проснулись, умылись на улице и поехали на работу. Как и многие пострадавшие, они разгребают завалы после смен или на выходных.

«Сумма смехотворная»

Всем пострадавшим власти Свердловской области назначили единовременную выплату 15 тысяч рублей. Тем, чье жилье разрушено частично, дополнительно полагается 75 тысяч, если полностью — 150. Размер ущерба уже начала оценивать специальная комиссия.

«Муниципальные выплаты по 15 тысяч рублей направлены 275 людям. Общий объем средств составляет более 4 млн рублей», — рапортует пресс-служба губернатора Свердловской области Дениса Паслера в его Telegram-канале.

— Как мы поняли, по 15 получают все, кто прописан в доме, — рассказывают в одной из пострадавших в Шлакоблочном переулке.

В их доме смерч сорвал крышу, «прошелся» по второму этажу. Отец семейства считает, что 75 тысяч, которые им предложили в администрации, — «сумма смехотворная».

— Я сейчас железо для крыши купил на 82 тысячи. Это без учета работы мастеров. И то нам делают свои ребята за скромную сумму, — объясняет мужчина.

— Хоть столько дают, и то хорошо. Могли вообще ничего не платить, — считает его жена.

Под одним из постов губернатора пишет жительница многоквартирного дома. Об этой категории пострадавших сейчас почти не вспоминают.

— Дождями залило все квартиры последних этажей. От хороших ремонтов ничего не осталось. Узнав от подрядчика, что крышу будут закрывать месяц, я пришла в ужас. Ни днем ни ночью не спим — сливаем воду. Переживаем за технику. Я все понимаю, мы не одни, проблем много. Но можно сократить срок ремонта крыши?

«Русский человек проверяется трудностями»

В пятницу 26 июня в кушвинском Доме культуры одна за другой проходят свадебные церемонии. На входе меня встречают ведущие в нарядных платьях:

— Вы к молодоженам на 11 часов?

Я мотаю головой и отвечаю:

— К ним, — за спинами женщин туда-сюда бегают люди в синих футболках с надписью «команда Паслера». — К волонтерам.

Гардероб и два из трех залов ДК заняты добровольцами и гуманитарной помощью. Гости брачующихся толкаются в коридоре с людьми, которые несут продукты и вещи для пострадавших. Среди них и неравнодушные жители, и представители компаний вроде «Сбера» и местных текстильных, хозяйственных и продуктовых магазинов.

— Жизнь продолжается. Никто не погиб — это самое главное. Вчера у нас и выпускной в школе прошел, — рассказывают работники ДК, которые теперь занимаются распределением гуманитарки.

Вместе с ними работает всероссийский студенческий корпус спасателей и волонтеры от «Единой России». Еще один волонтерский штаб напротив разрушенной заправки организовала «Русская община», к которой примкнули добровольцы местного сообщества «Урал Extreme».

После меня в ДК заходят две студентки — волонтерить. Координатор первым делом выдает им брендированные футболки и тихонько говорит: «Ходим везде в “команде Паслера”, фотографируемся только в них». Другой волонтер «Единой России» объясняет: «Ну вы же понимаете, у нас отчетность». 

Самый суровый вид у «Русской общины». Большая часть их последователей ходит в черном. Некоторые носят куртки с нашивками «ДНД» — это народные дружинники общины. Особенно пугающе они выглядят среди раскуроченных зданий вечером — толпа из 10-12 человек патрулирует улицы от мародеров.

— Со всей области едут в Кушву помогать. Я даже не думала, что есть столько хороших людей. В обычной жизни с такими редко встречаешься, — делится Татьяна. — В том году наши знакомые из Анапы говорили, что к ним со всей страны ехали море спасать. Видимо, русский человек проверяется трудностями, — размышляет женщина.

— Гром не грянет… — я тоже думаю вслух.

— Вот точно, мужик не перекрестится, — подхватывает она. — Ну вот видите, закрестились. Даже церковь термосы завозила по улице.

Она имеет в виду волонтерскую кухню, организованную в трапезной храма Архангела Михаила. Коллектив из десяти женщин готовит и самостоятельно развозит по Чапаевке комплексные горячие обеды: первое, второе, салат, сладости. Это сильно отличается от привычных сухпайков из гуманитарки. Поэтому работающие на стройках, разборе завалов и распиле деревьев ждут «храмовых» женщин с особенным трепетом. У них тоже есть отличительные знаки — оранжевые накидки «Банк еды «Русь»» и белые футболки с сине-красными православными крестами.

— Мне кажется нет ничего плохого в том, что все ходят и фотографируются со своими знаками, — считает Карина. Она помогает на кухне в храме и развозит еду пострадавшим. — Понимаешь, это всем показывает, что тут больше волонтеров, чем официальных служб. Особенно нам интересна деятельность МЧС. В эти дни мы многих видели — «Красный крест», РМК «Поиск» какой-то был, «Команда Паслера». Ладно, газовики были, электрики тоже. Но работающие спасатели нам на глаза не попадались. Хотя мы по улицам ездим с раннего утра до позднего вечера. Даже реку не МЧС разгребали, а вот этот «Поиск», — жалуется Карина.

По словам Дениса Паслера, сегодня на улицах Кушвы работает около 600 человек. Какую часть из них составляют волонтеры губернатор не упоминает.

«Виновато государство»

— Мне скоро 80 лет. Бывали и ветры сильные, и деревья ломало, и воды много, и затопления, и ливни, и град. Но такого «чуда» не видела.

А причину я вам, как старый человек, скажу — вырубили все леса. Вот по этой дороге, — Татьяна показывает на проезжую часть улицы Коммуны перед своим домом. — День и ночь едут машины груженые. И лес весь хороший везут: толстый, строевой, не палочки.

Продадут за границу, а нам оттуда привезут мебель. И мы, дураки, за большие деньги купим эту мебель из нашего леса, — сокрушается женщина.

У Шамиля с улицы Коммуны тоже пострадал дом: снесло крышу и часть второго этажа. Вспоминает, что 10 лет назад он потратил на качественное покрытие крыши порядка полумиллиона рублей.

Мужчина, кажется, все еще в шоке — плетется по улице мимо соседних домов, курит и отстраненно наблюдает за суетой на других участках. «Я уже никогда не забуду», — говорит Шамиль. Он тоже был дома во время смерча. Ему трудно говорить о пережитом. Но, как только разговор заходит о причинах, он оживляется.

— Вот Путин вроде мужик башковитый, а разрешает по всей России лес валить. Сколько частников развелось! Они карманы миллиардами набивают, а леса-то нету. На север поедьте, туда, к границе с Югрой, посмотрите — кошмар, пустыни, одни пеньки.

Шамиль винит не только вырубку, но и большое количество карьеров по добыче полезных ископаемых вокруг. Объясняет возникновение смерча так: холодный воздух в атмосфере подхватил прогретый у земли, в карьерах, образовав воронку.

— Виновато государство. Они нарыли эти карьеры, не я их рыл, — злится пенсионер. — Ну отработало месторождение, хотя бы затопите карьер. Вон Валуевка отработала, ее затопили, сейчас там караси клюют.

Семья в одном из пострадавших переулков показывает мне видео с Волковского карьера, что в 15 км к югу от Кушвы, где сегодня добывают медь. Они считают, что смерч зародился там. Видео снимает водитель «Урала» с Волковского ГОКа — его машину качает, бьет градом, затем в ней лопаются стекла. Вокруг него в воздух поднимается все больше предметов, а через несколько минут от зданий напротив остаются «скелеты» без облицовки.

— Где-то сильный перегрев, а где-то холодный воздух. И, видно, они столкнулись, закрутились, и здесь у нас разрядка произошла, — объясняет мне Юрий Александрович.

В этом году ему исполняется 90 лет. Он живет в конце улицы Первомайской. Смерч снес ему баню, туалет, крышу и обрушил часть дома. Сейчас Юрию активно помогают волонтеры.

— А вот говорят, изменение климата как-то влияет на погоду, — вставляю я.

— Неудивительно, потому что леса вырубают кругом. Ветер не гасится, деревья не сдерживают его. Рубят много, каждый день возят, — он рассказывает о коммерсантах, уничтоживших большие участки леса у реки Туры и ее притоков, ругает свердловских чиновников, заявляющих о восстановлении насаждений, и предлагает им посмотреть на освоенные делянки. — Зверью больше негде жить, пищи нет для них. Душа об этом болит. Не берегут экологию, уничтожают. А это [смерч] — отголосок.

Приятельница Юрия Александровича, которая сейчас помогает ему с уборкой, предлагала пожить в своей однокомнатной квартире, пока крышу не восстановят.

— Чтобы он не простудился, чтобы в тепле, чтобы в сухости. Я ему уже постелила. Если дождь пойдет, опять все зальет внутри, — говорит женщина с болью в голосе. — А он знаешь что? Я, говорит, своих друзей не брошу.

Под друзьями мужчина понимает трех собак и кошку.

Не только смерч, но и дожди

Через несколько дней выяснится: смерчей было два. Один зародился вблизи поселка Лая и шел вдоль Серовского тракта, второй возник над Кушвинским прудом.

«Южнее пруда следов ветровала нет. Выйдя на сушу над частной застройкой, он быстро набрал силу и вызвал наибольшие разрушения в северной части города, — пишет доктор географических наук ПГНИУ Андрей Шихов в своем канале «Опасные природные явления». — В 10 км от города смерч ослаб, но затем снова усилился. Его суммарная длина пути — 29 км, а площадь ветровала, которую удалось выделить, — 510 га». Эксперт отмечает, что порядка 15% площади на доступных сегодня спутниковых снимках затянуто облаками, поэтому подсчет сложенных бурей деревьев предварителен.

Первый же смерч преодолел 16,5 км и повалил более 200 га леса.

После кушвинского смерча специалисты в один голос говорили: для Урала это редкое, но не уникальное явление. Особенность теперешней бури в том, что она прошла через густонаселенные районы города. Впрочем, по Кушве уже «пробегал» смерч в июле 2019 года. Тогда он был не таким мощным и затронул небольшую часть города. Сегодня мало кто вспоминает об этом случае.

Климатолог, попросивший об анонимности, объясняет:

— На самом деле для формирования смерчей нужна высокая влажность в приземном слое, которую как раз обеспечивают леса, испаряющие большое количество влаги. В России самые мощные смерчи шириной более километра формируются именно над лесами, — говорит он.

— Например, в конце мая два таких смерча прошли над республикой Коми, к юго-востоку от Сыктывкара.

Леса не предотвращают возникновение смерчей, но они снижают скорость ветра, действуя как естественный барьер.

По словам специалиста, карьеры тоже не влияют на возникновение смерчей.

— К карьеру он подошел очень мощным. Но по площадке предприятия ударил не так сильно, как мог бы. Предположительно это связано с пересеченным техногенным рельефом карьеров и отвалов. Принцип тот же, что с многоэтажками: смерчи распадаются, проходя через такую застройку. Для второго смерча пруд, вероятно, послужил дополнительным источником влаги. Скорее всего, вода в нем была хорошо прогрета еще с мая, месяца аномальной жары. Если бы вода была холодная, то пруд, наоборот, должен был подавить развитие смерча, — считает климатолог.

Андрей Шихов отмечает, что пришедший с Каспийского моря мезоциклон принес не только смерч Кушве, но и рекордные дожди Оренбуржью. В городе Бугуруслане за полтора дня выпало две месячные нормы осадков, в селе Троицком — более трети годовой нормы.

«В отличие от смерчей, повторяемость которых с современным потеплением климата пока связать не удается, подобные ливни однозначно имеют связь с потеплением и ростом влагосодержания атмосферы», — пишет синоптик.

Климатолог дополняет: из-за изменения климата, потепления весны и осени, расширения границ сезонов растет и число дней с грозами. В летний период смерчи появляются именно в такую погоду.

«Сейчас в Свердловской области наблюдается один из самых дождливых месяцев в истории наблюдений. Впереди еще одна серия дождей, которая будет мощнее всех предыдущих. Так что, вероятно, к середине недели будем обсуждать уже не смерч, а паводки», — делает прогноз специалист.

«Чудом выжили»

Марина вспоминает, что на следующий день после смерча ехала к Наталье со страхом: не знала, что сказать подруге, как поддержать.

— Когда я все увидела, думала, разревусь. Это было чудовищно. Она ведь в доме была, когда все рушилось, такой ужас пережила. А они с мужем всегда с улыбкой. Ничего, говорят, фигня, справимся, мы же живы. Она только один раз заплакала, когда к ней пришла толпа людей помогать. От благодарности.

В Кушве таких, как Наталья, кажется, большинство.

— У меня спрашивают: ты че, на антидепрессантах? Потому что я улыбаюсь и смеюсь. Ну а что еще делать, спрашивается? Че делать-то? Это уже произошло, надо жить дальше, — считает Юля.

Она забежала в дом, когда ее старший сын Семен подошел к окну посмотреть на странную тучу и поднимающиеся в воздух предметы. Спустя мгновение они вместе держали дверь, а когда через выбитые окна в дом стал сыпаться град, подросток попытался закрыть их картинами.

— Как будто чудом выжили. Сейчас стараешься не думать об этом, не подключать эмоции, потому что надо работать. Но иногда сидишь, думаешь: сделай я шаг в другую сторону — меня бы уже не было, — говорит подросток. — И мамы, задержись она на улице на минуту.

Семен и его друг Илья, который помогает семье убирать участок, собираются поступать в Нижнетагильский горно-металлургический колледж. Экзамены сданы, осталось получить аттестаты. Илья, чей дом не пострадал от смерча, мечтает о летном училище.

— Год поучусь в металлургическом, сдам ЕГЭ и уйду в летное. Но еще посмотрим, не знаю. Время есть, — с присущей юности легкостью говорит Илья. Я улыбаюсь и отвечаю:

— Хорошо, когда время есть.

Этот текст — часть спецпроекта «Экологическая карта России». Читайте наши материалы об экопроблемах в регионах страны

Читать