Рязанская область Регион, где болотам и сосновым лесам угрожают огонь и свиноводы

Рязанская область — регион, где экологические проблемы во многом связаны с водой. Не потому что ее нет, как в Калмыкии, а потому что ее активно забирают для различных нужд. Когда болота Мещеры осушают, начинаются торфяные пожары. Когда на равнинах строят новые свинокомплексы, жителям становится нечего пить.

«Кедр» рассказывает, что происходит с природой региона и какие угрозы сегодня представляют для нее наибольшую опасность.

Факты

• На севере области расположен Окский биосферный заповедник. В нем находится единственный в России питомник, где разводят и готовят к реинтродукции редкие виды журавлей, в том числе стерха. Он внесен в Красный список Международного союза охраны природы (МСОП).
• С 1959 года в Окском биосферном заповеднике работает питомник кавказско-беловежских зубров. Выращенных здесь животных переселяют в разные регионы России, где они формируют свободноживущие популяции. За годы работы в питомнике родилось более полутысячи зубров.
• По области протекает один из крупнейших притоков Волги — Ока. Она образует рязанское расширение с обширными заливными лугами, озерами и старицами. Во время весеннего половодья Ока разливается на многие километры, обеспечивая уникальное плодородие почвы.

Цифры

• 54 метра — максимальная глубина озера Белого, которое расположено в национальном парке «Мещерский». Оно признано самым глубоким в Центральном федеральном округе России.
• Более 4% площади Рязанской области занимают торфяники. Наиболее крупные массивы болот и торфяников сосредоточены на севере и северо-западе региона. Всего в регионе разведано более 1000 месторождений торфа, суммарные запасы которых превышают 220 млн тонн.
• Останки не менее 34 видов вымерших акул и морских ящеров находили палеонтологи в песчаном карьере у села Малый Пролом. Эти существа жили в океане, который занимал территорию нынешней Рязанской области 86–83 млн лет назад.
• 72,9% жилых домов в Рязанской области расположены в местах, где уровень шума не соответствует гигиеническим нормам. Его основные источники — промышленные предприятия и транспорт.

Основные экологические проблемы

• Торфяные пожары
• Строительство свинокомплексов

Цитаты

«Мещерская низменность в Рязанской области — это сухие сосновые боры и огромное количество торфяников, сейчас в основном осушенных. Трудно даже представить себе что либо более пожароопасное»

Ландшафтные пожары

Рязанская область — один из самых пожароопасных регионов средней полосы России. Самые сильные пожары здесь были летом 2010 года: огонь уничтожил 262 дома, затронул 18 населенных пунктов, полностью уничтожил две сельские школы и унес жизни восьми человек. Ущерб тогда оценили в 46 млрд рублей.

Спустя 12 лет ситуация повторилась. В августе 2022 года режим ЧС ввели сразу в нескольких районах области, а для тушения пожаров пришлось привлекать тысячи спасателей, военных и авиацию. Огонь уничтожил 30 000 га леса — то есть территорию, превышающую по площади Рязань вместе с пригородами.

— Главный ущерб от торфяных пожаров, конечно, связан с задымлением. Но еще при таких пожарах выгорает поверхностный слой торфа, иногда на глубину до нескольких десятков сантиметров, и это очень усложняет последующее восстановление болотных экосистем, — объясняет опрошенный «Кедром» эксперт.

Такие катастрофы — не случайность, а следствие особенностей самой территории и того, как человек изменил ее за последние сто лет, говорит собеседник «Кедра».

По его словам, самые крупные лесные массивы области расположены на левом берегу Оки — в Мещере, где сухие сосновые боры сочетаются с обширными торфяниками. В жаркую погоду пожар в таком месте может возникнуть «от малейших источников огня: брошенных окурков или спичек, искр из неисправных глушителей, забытых костров».

Особенно уязвимы молодые сосновые леса, выросшие после катастрофических пожаров 2010 года. Они горят значительно быстрее взрослых насаждений.

Когда-то значительную часть Мещеры занимали заболоченные территории, которые удерживали воду и препятствовали распространению огня. Но в XIX–XX веках их начали массово осушать ради добычи торфа и развития сельского хозяйства. Исследования показывают, что именно после этого пожарный режим Мещеры существенно изменился: осушенные торфяники стали легче воспламеняться, а огонь получил возможность распространяться на большие расстояния.

После пожаров 2010 года ученые и природоохранные организации называли повторное обводнение торфяников одной из главных мер профилактики. Специалист по лесному хозяйству подтверждает, что это могло бы помочь. Но обводнение болот требует больших вложений, особенно там, где торф уже активно разрабатывали. Достаточных средств на это в области нет, считает эксперт. И пока большая часть торфяников остается без восстановления, риск повторения катастрофических пожаров в Рязанской области будет сохраняться.

Строительство свинокомплексов

В последние годы Рязанская область стала одной из главных площадок промышленного свиноводства. Группа компаний «Агропромкомплектация», уже запустившая два крупных свинокомплекса в Кораблинском и Ряжском районах, намерена построить еще три до 2030 года. В результате в области должен появиться целый кластер предприятий, каждое из которых рассчитано на десятки тысяч животных.

Планы инвестора встретили сопротивление жителей Михайловского, Скопинского, Кораблинского и Старожиловского районов: некоторые села будут находиться всего в 600–800 метрах от предприятий.

Эксперт общественной организации «Голоса за животных» Артем Алексеев объясняет:

«Ежегодно такой кластер будет производить сотни тысяч тонн навоза. Его объемы чаще всего несопоставимы с мощностями предприятий по хранению и переработке.

Сообщается, что под отходы жизнедеятельности свиней планируют создать лагуну открытого типа размером с футбольное поле и глубиной пять метров, а отходы раз в год разбрасывать на поля, близ реки. Это приведет к чрезмерному внесению навоза в почву, складированию его вне установленных законодательством мест, а значит, к загрязнению почвы, воздуха и грунтовых вод».

Навоз считается хорошим удобрением, но свиной можно использовать только в перепревшем виде. Свежий свиной навоз опасен высоким содержанием яиц гельминтов, а также возбудителей сальмонеллеза и кишечных инфекций— так как свиньи болеют общими с человеком болезнями. При попадании в воду он вызывает массовое размножение бактерий. При этом во многих рязанских селах до сих пор нет централизованного водоснабжения: жители пользуются колодцами и родниками. Поэтому любое загрязнение подземных вод может поставить под угрозу единственный источник питьевой воды.

Еще одна проблема — выбросы в атмосферу. При хранении и внесении навоза в почву выделяются аммиак, сероводород, метан и другие опасные соединения.

«Все говорят: “И раньше свиньи были, и запах тоже”. Но тогда пахло навозом, а сейчас химией какой-то. Аж глаза режет. Поросят ведь кормят специальными средствами, обкалывают их, чтобы не болели. Я знаю семью, которая из-за этого запаха уехала. У них ребенок астматик. От запаха обычного навоза ему бы так плохо не было», — рассказывала «Кедру» активистка из Скопина.

Экологи обращают внимание и на кумулятивный эффект. По отдельности каждый комплекс может соответствовать нормативам, однако строительство сразу нескольких предприятий в одном районе увеличивает нагрузку на экосистемы. Растет объем отходов, повышается потребность в сельхозугодьях для их утилизации, увеличивается водопотребление.

По мнению местных жителей и экологов, свиноводческий кластер такого масштаба должен рассматриваться как объект I класса опасности и проходить государственную экологическую экспертизу. Они считают, что проект намеренно разделили на несколько более мелких, чтобы избежать этой процедуры. Компания «Агропромкомплектация» с такой трактовкой — ожидаемо — не согласна.

Осенью 2025 года жители добились первой крупной победы:

суд признал незаконными изменения в правилах землепользования, позволявших строительство части свинокомплекса в Михайловском районе рядом с жилой застройкой.

Однако «Агропромкомплектация» не отказалась от своих планов по другим свинокомплексам. Региональные власти тоже поддерживают проекты компании. Губернатор Павел Малков объяснил это так: «Мы должны честно смотреть на ситуацию. Для многих сельских территорий любой новый проект — это работа, доходы людей и будущее села. Если приходит новый крупный инвестор, то это не только само предприятие, а рабочие места, дороги, социальные объекты, это жизнь».

Этот текст — часть спецпроекта «Экологическая карта России». Читайте наши материалы об экопроблемах в регионах страны

Читать