«Нефть нас не кормит» В самарских селах люди выступают против бурения нефтяных скважин. За это их называют непатриотами

Самарская область — один из старейших нефтяных регионов России. В 2026 году промыслу здесь исполняется 90 лет, и темпы добычи растут. До недавнего времени разработка новых месторождений не вызывала недовольства. Но в январе жители восьми населенных пунктов Красноярского района неожиданно выступили против бурения скважин вблизи своих деревень. На публичных слушаниях они объяснили: опасаются, что нефтяники нанесут вред водоемам и памятнику природы «Гора Лысая». В ответ представитель компании «Самаранефтегаз» обвинил их в «непатриотичности».

«Нам горько слышать эти упреки», — ответили жители и развернули целую кампанию против бурения скважин.

За два дня селяне собрали тысячу «живых» подписей. Они опубликовали петицию с требованием отказаться от проекта и создали группу, где более 400 участников следят за действиями промышленников.

Корреспондент «Кедра» отправилась в Самарскую область, чтобы понять, почему сельские жители не побоялись ни крупного бизнеса, ни властей и так уверенно встали на защиту своей природы.

Неподходящее время

Четыре улицы в селе Русская Селитьба сплошь уставлены прижимистыми деревенскими домами. Только двухэтажная школа в самом центре возвышается над ними. За зеленой оградой расположился мемориал погибшим в Великой Отечественной войне. В мае 2025 года здесь появилась еще одна траурная плита — с нарисованным солдатом и надписью «Воинам СВО честь и слава». На черном камне выведены четыре фамилии. Пятую добавить еще не успели: последнего погибшего привезли в январе.

— У нас погиб бывший ученик, и мы повесили памятную доску в школе, — рассказывает жительница села Надежда*. — Но тут я задумалась: в селе есть еще погибшие. Стала разговаривать с главой поселения, и он согласился поставить отдельный памятник. Мы сами нарисовали эскиз. Местные предприниматели дали нам денег, а женщины наши цветы носили, деревья высаживали. Мы вообще за село болеем, многое для его развития делаем. Оно у нас туристическое — даже святой источник взять.

Деревянный домик у подножия трех холмов обрамлен золотыми куполами. На заборе повешены кружки, бутылки и ведра. Это святой источник Владимирской иконы Божией Матери — сюда часто приезжают паломники. Надежда родилась в Русской Селитьбе, знает в селе всех и делится, что в последнее время ей «стало страшно» из-за проекта по добыче нефти.

— Наша местность богата родниками и грунтовыми водами. Мы все колодцами пользуемся, водокачка из подземного источника воду берет. И я за сохранение нашей воды боюсь. В Раковке уже есть одна скважина, но это куда ни шло. И тут мы узнаем, что будет еще десять…

Нефтяники на собрании говорили, что сейчас боевые действия идут, а мы тут про природу. В неподходящее время, получается, решили за экологию бороться, — объясняет Надежда.

О собрании, о котором рассказывает женщина, жители узнали за день до проведения.

— Нам в местные чаты разослали информацию, что завтра, в первый рабочий день после новогодних каникул, состоятся обсуждения, — делится другая жительница Русской Селитьбы Светлана*. — О таком должны заранее оповещать и вешать объявления на доски в селах. А тут как снег на голову. Возмутило, что втихую захотели сделать. Я уже ночью искала основания для обсуждений и нашла это объявление на сайте администрации. Лежит себе спокойно: ни документов проекта не приложено, ничего.

Объявление о начале общественных обсуждений появилось на сайте администрации Красноярского района в декабре. Но, по словам Светланы, местные его не видели. Ночь перед обсуждениями прошла бурно: люди искали хоть какую-то информацию о проекте и договаривались, кто с кем поедет на собрание из других сел. В результате в зале собралось 60 человек.

— Когда мы только начали задавать вопросы о технологиях и возможном экологическом ущербе, представитель «Самаранефтегаз» сразу начал давить на то, что сейчас время тяжелое и надо нефть продавать. Она стоит дешево, но продавать все равно надо, и противиться этому непатриотично, — вспоминает Светлана. — А у нас много людей призвано, это мы-то не патриоты?

Из-за таких обвинений многие боятся говорить под своими именами. После высказанных претензий жители Большой Раковки внесли отказ от нефтяных скважин в протокол общественных обсуждений. Им дали неделю на подготовку комментариев к проекту до следующего собрания. За это время они собрали тысячу подписей и направили обращение в приемную губернатора.

— Тогда еще были сильные морозы, и к нам в чат написали пожилые. Они тоже хотели подписать обращение, но не могли дойти до магазина, где лежали бумаги. Наши люди взяли и объехали всех. Очень хотелось что-то сделать, — отмечает Светлана.

Из приемной губернатора жителям ответили, что «законных оснований для остановки проекта нет». При этом глава Красноярского района Самарской области заявил, что «строительство нефтяных скважин будет проходить с учетом мнения населения». Спустя неделю повторное собрание не состоялось, о нем ничего неизвестно до сих пор, но на поле появились машины и работы начались.

«Мне стало стыдно»

Черный насос валяется возле оранжевого КАМАЗа, стоящего у реки Сок, а в заледеневшей воде прорублено небольшое отверстие — такое видеожители Большой Раковки отправили депутату самарской гордумы Дмитрию Асееву через неделю после общественных обсуждений. Тогда местные начали пристально следить за происходящим на буровых площадках. Выкачивать воду из реки для строительства скважин, по словам местной жительницы Ирины*, нефтяники начали сразу.

— Такое уже происходило раньше, но тут поймали за руку. Спросили водителя, чем занимается, а он ответил, что воду для скважин набирает. Документов нам, конечно, не показали. Мы отправили обращение в администрацию Красноярского района, и они в полицию перенаправили. Теперь ждем ответа, но больше таких выкачек не фиксировали. Наш контроль сработал, — радуется женщина.

Из-под покрытой снегом земли выглядывают черные и красные трубы. В воздухе стоит слабый запах нефти. Эта скважина близ Большой Раковки была установлена в 2024 году. Еще одну пробурили вдали — возле поселка Гундоровка. Туда, признается Ирина, она давно не ходила, потому что ей «стыдно».

— Мы о ней узнали поздно и ничего сделать не смогли. Здесь же уникальные места: много косуль, цапли белые останавливаются, краснокнижные растения везде. Когда эту скважину пробурили, грязища везде была, — вспоминает она. — Рядом с нынешним строительством Лысая гора находится. Минприроды на этот счет ответило: мол, не бойтесь, волосатой она не станет, ее границ скважины не задевают. Но растения и животные ведь не знают этих границ.

Вопреки названию, на территории памятника природы «Гора Лысая» обитают 16 видов растений из Красной книги Самарской области: ковыль перистый, адонис весенний, астра альпийская и другие. Здесь же водится редкий вид гадюки Ренарда. В ответ на обращение селян региональное Минприроды заявило, что место строительства нефтяных скважин находится вне границ охранной зоны ООПТ. Но добавили, что проектная документация подлежит государственной экологической экспертизе. Ее, как отмечают местные, до сих пор нет.

— Гидрологическую экспертизу нам тоже не показали, про технологию строительства ничего не объяснили, — говорит Ирина.

— Здесь очень водное место — разветвленная сеть рек, которые питают Волгу. Много куда загрязнение может распространиться.

Они же задействуют грунтовые воды, пока бурят. Нефтяники, конечно, клянутся: мы сразу на три километра пройдем и ничего не будет. Ну не нефть попадет, а шлам. Куда его денут? Молчат. Ссылаются на лицензию, выданную им до 2097 года, и делают что хотят.

Площадки под нефтяные скважины находятся в частных руках и сдаются в аренду компании «Самаранефтегаз». По виду разрешенного использования это земли сельхозназначения. Добыча полезных ископаемых возможна только после перевода таких земель в категорию промышленных и наличия проекта рекультивации.

— Это нарушение их вообще не беспокоит. У нас прошлые нефтяные скважины тоже на землях сельхозназначения, — отмечает Ирина. — Ну будет штраф — и все.

Смущает жителей и то, что в последние годы все открываемые месторождения нефти в регионе  небольшие. Значительного прироста добычи они не дают. Подобные точки стали считаться рентабельными только из-за низких затрат на инфраструктуру, объяснили сотрудники Института нефтегазовых технологий Самарского политеха.

— Когда мы спросили, много ли там нефти, представитель «Самаранефтегаза» сказал, что немного, — рассказывает жительница Русской Селитьбы Светлана. — Раньше разработка таких месторождений была неинтересна, но поскольку у нас здесь есть дороги и коммуникации, то можно и ими заняться.

«Запах денег»

Две женщины в пуховиках выпрыгивают из маршрутки и смотрят на доску объявлений возле администрации Большой Раковки. На ней только две листовки — обе о контрактной службе. Не обнаружив объявления о новом собрании с администрацией и «Самаранефтегазом», женщины уходят.

— Когда у нас единственную работающую скважину бурили, все лето шумно было, — делится жительница Большой Раковки Галина. — Я живу совсем недалеко от нее, и это бум-бум-бум — невозможно. За воду страшно, в Красном Городке, где тоже добывают нефть, она уже испортилась. В Нефтегорске так бабахнуло, что четыре человека ранило. От аварий никто не застрахован.

Аварию в Нефтегорском районе, которая произошла 15 февраля, местные упоминают часто. Во время ремонтных работ на скважине вспыхнул пожар, из-за которого пострадало четыре сотрудника. Жители села вспоминают и разлив нефти, произошедший неподалеку от них год назад из-за прорыва трубопровода.

Большая Раковка — развитое село с населением в 800 человек. Здесь есть все, что нужно для нормальной жизни: школа, четыре магазина, почта, пожарная часть и даже пункт выдачи заказов «Озон». Стоящие возле магазина женщины рассказывают, что живется им неплохо, а после вопроса о нефтяных скважинах начинают делиться проблемами.

— Сейчас вода испортится. В Красном Городке не пьют воду из-под крана, даже кипяченую. Они все приезжают к нам, покупают ее, чтобы просто попить, — заявляет одна из них, представившись Юлией.

— Запах денег, — усмехается стоящий рядом мужчина. — Не наших, естественно. Кто-то недавно в чате написал: что вы переживаете, вам же за счет нефти зарплату платят. Я прям не выдержал, как бомбануло внутри. Стал объяснять, какие мы налоги платим и с чего деньги получаем. Нам какой доход от нефти?

С дороги возле Большой Раковки уже заметны буровые мачты там, где их раньше не было. Техника проводит подготовительные работы для строительства нефтяных скважин. Хотя второго раунда общественных обсуждений так и не было.

«Может, у них получится отбиться»

Перед поездкой в Красный Городок, где нефть начали добывать еще в 1990 году, водитель Андрей останавливается у колодца. Наполняет шесть пятилитровых бутылок и только потом отправляется в поселок. Мужчина родился в нем, жил какое-то время в Большой Раковке, а после развода вернулся в родные места. О проблемах с водой, по его словам, знает вся округа, а почему так произошло — никто.

— Вода тухлая, нормальную возим из соседних поселений. Пятилитровки хватает на день, если только пить, — говорит Андрей. — Стираем взрослые вещи той, что есть, для детских — привозим. Кто-то говорил, что это из-за скважины случилось, но не знаю.

По официальным данным, в Красном Городке проживает 470 человек, но местные называют цифру в четыре раза меньше — 120. Из благ цивилизации работает только акушерско-фельдшерский пункт. Несколько лет назад здесь закрылся последний магазин. Напротив здания с заколоченными окнами развевается порванный российский флаг. Из калитки дома выглядывает женщина с наспех надетой курткой. Когда слышит вопрос о воде, сразу возмущается.

— Возим ее, у нашей какой-то налет, и когда она нагревается, вонять начинает. Я считаю, это из-за скважин. Как первую пробурили, так сразу и началось, — вздыхает она и уходит.

Поселок с одной улицей когда-то жил и развивался за счет пансионата для людей с инвалидностью. Он закрылся три года назад, и именно с его уходом другая жительница Красного Городка Ольга связывает проблемы с водой:

— Пока пансионат был, он много воды потреблял, и у нас по трубам нормальная текла. Как ушел — желтая стала. Не успеваем раковину чистить. Жалобы отправляли губернатору, моя дочь писала везде. Она считает, что вода испортилась из-за скважин. У нас родственники живут в деревне Александровке, вот там точно из-за этого проблемы. Тоже воду возят. Хорошо, если машина есть: на родник съездили — привезли. А бабушкам как?

Сама женщина выросла в Красном Городке, затем переехала в Самару. Теперь возвращается в поселок только по выходным. Представители водоканала, по словам Ольги, после проверки воды заключили: с ней все в порядке.

— Листок прислали: мы воду проверили, она нормальная. Потом приехали, а мы говорим: возьмите и попейте, мы из крана вам нальем. Никто не выпил! — смеется Ольга. — В Раковке теперь на нас смотрят и переживают. У нас нефть как качали, так и качают, а все кругом дорожает. Не кормит она нас, мы сами себе картошку сажаем и все выращиваем. И за Раковку мы подписывались — может, у них получится отбиться.

* Имя изменено