НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «КЕДР.МЕДИА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «КЕДР.МЕДИА». 18+
Сначала Пемба Дунду почувствовал сильный порыв ветра. Вместе с тремя десятками рабочих он находился в туннеле строящейся гидроэлектростанции Upper Trishuli 3B в центральном Непале — команда занималась его бетонной облицовкой. Поток воздуха был настолько мощным, что тяжелое оборудование задвигалось, а вокруг начали летать листы фанеры.
Мужчина побежал к выходу. По его словам, от шока он едва не потерял сознание и не мог ясно мыслить. Но ему и еще нескольким десяткам человек все-таки удалось выбраться. Вскоре из туннеля хлынул мощный поток воды и грязи.
Дома Пембы Дунду больше нет. Поток унес шестерых его родственников: мать, старшего брата, невестку и троих детей: «Сейчас я чувствую, что жизнь бессмысленна, — говорит мужчина. — Выживание кажется жалким занятием. Я не знаю, где поесть и куда пойти. Мертвые обрели покой. Страдают те из нас, кто выжил».
26 августа в Непале произошла одна из самых разрушительных природных катастроф в истории страны. Она началась утром в Гималаях — в долине реки Тришули сошел стремительный сель, пронесшийся на 100 км.
Погибло как минимум 1355 человек, еще более 5000 числятся пропавшими без вести. Не менее восьми из них — граждане России. Тех, чьи тела удалось найти, хоронят в братских могилах. У погибших при этом берут образцы ДНК — чтобы родственники могли перезахоронить их, когда ликвидация катастрофы подойдет к концу.
По оценкам Программы развития ООН, селевой поток оставил в руслах рек и поселениях не менее 2,2 млн тонн обломков, камней и грязи. На их разбор и вывоз уйдут месяцы, а на восстановление поврежденной инфраструктуры — годы и более $4 млрд.
Ученые продолжают выяснять, что именно запустило разрушительную цепочку событий в Гималаях. Но эксперты, с которыми поговорил «Кедр», сходятся в одном: из-за изменения климата таких катастроф в высокогорных системах будет больше.
Не только ледник
В первые часы после катастрофы одной из главных ее причин называли прорыв озера, образовавшегося в высокогорье из-за таяния ледников. Такие паводки возникают, когда вода, скопившаяся в районе тающего ледника, внезапно прорывает естественные преграды и устремляется вниз по долине. Для Гималаев это известная опасность: по мере отступления ледников высокогорные озера увеличиваются, а вместе с ними растет и риск их прорыва.
Однако с появлением новых спутниковых снимков картина изменилась, отмечает информационное агентство DPA. Ученые увидели, что с северного склона массива Лангтанг-Лирунг сошла не только вода, но и сам ледник, а также значительная часть коренной горной породы. Огромная масса воды, камней и льда рухнула в расположенную примерно на 1,2 км ниже долину и продолжила движение по ней, захватывая все больше воды, грязи, камней и других обломков. Сейсмический сигнал от обрушения оказался настолько сильным, что сначала его приняли за землетрясение.
Катастрофа представляла собой не одно событие, а целую цепочку: разрушение горного склона, ледово-каменную лавину, превращение ее в насыщенный обломочным материалом поток, а затем еще и паводок в связанной системе рек, объясняет опрошенный «Кедром» специалист по климату и энергетике.
— Об обрушении ледника и прорыве озера говорят все эксперты и СМИ, но это недостаточно полное объяснение,
— считает Булат Есекин, координатор Центрально-Азиатской платформы по управлению водными ресурсами и изменению климата. — Есть более глубокие причины, связанные с нашей экономической деятельностью.
Миллиарды на плотины, минуты на спасение
Долина Тришули, по которой 26 августа пронесся поток воды, грязи и камней, за последние годы превратилась в один из центров непальской гидроэнергетики. Вдоль реки и ее притоков расположено около 15 действующих и строящихся гидроэлектростанций. Когда пришла вода, многие из них оказались прямо на пути потока — именно поэтому среди пропавших без вести так много энергетиков и строителей.
Эколог Евгений Симонов*, бывавший в долине Тришули и изучавший местные гидроэнергетические проекты, отмечает, что крупные наводнения уже происходили дважды: в 2015 и 2025 годах. По его словам, огромное число жертв напрямую связано с тем, как здесь развивалась энергетика.
— Не только и не столько в ледниках дело. Корень бедствий — в жадности как международных корпораций, так и местного непальского бизнеса и этой безумной гонке в строительстве все новых, совершенно не адаптированных к этим условиям гидроэлектростанций, — говорит он.
В гидроэнергетику Непала вкладывают деньги не только местные компании. В финансировании проектов участвуют международные институты развития и иностранные банки. По словам Симонова, при проектировании ГЭС не учитывали состояние гор выше по течению — хотя оно способно за несколько часов изменить ситуацию сразу на десятках километров рек.
— В 2023 году местные консультанты в области экологической безопасности рассказывали мне, что по большому счету каждая из проектируемых станций ограничивается тем пятачком, где проектируется. Неясны ни кумулятивные эффекты, ни угрозы, возникающие за пределами маленького отрезка, на котором она располагается. При этом эксперты, нанятые банкам-инвесторами, предупреждали о срочной необходимости сделать системы экстренного оповещения, улучшить адаптацию конструкций к прохождению аномальных наводнений и избежать, условно говоря, размещения людей низко над уровнем реки. Никто ничего не сделал, — объясняет Симонов.
Но даже хорошая система предупреждения внутри Непала не решит проблему полностью, предупреждают собеседники «Кедра». Истоки многих гималайских рек находятся по другую сторону государственных границ, а значит, для раннего предупреждения критически важны данные о происходящем выше по течению — на территории Китая.
Еще до августовской катастрофы власти Непала пытались договориться с Китаем о более тесном обмене информацией. В мае 2026 года представители двух стран обсуждали в Катманду мониторинг ледниковых рисков и совместные меры по снижению ущерба от стихийных бедствий. По данным Reuters, непальская сторона хотела получать более полные и оперативные сведения о состоянии ледников и уровне воды в трансграничных реках. Формального соглашения, обеспечивающего такой обмен в реальном времени, к моменту катастрофы не существовало.
— Обмен информацией между Китаем и Непалом, как и между Китаем и другими странами, которые делят с ним бассейны, традиционно весьма слабый, — подтверждает Симонов.
Получить полную картину происходящего по другую сторону границы после катастрофы оказалось еще сложнее. В Непале журналисты относительно свободно работали в пострадавших районах, тогда как из Тибета поступало значительно меньше независимой информации. The Guardian отмечал, что иностранные журналисты практически не имеют свободного доступа в регион, а местные жители рискуют наказанием за общение с зарубежными СМИ. Китайские государственные медиа рассказывали главным образом о спасательной операции. В первые дни разрыв был особенно заметен: когда Непал сообщал уже о сотнях погибших, в Китае говорили лишь о пяти жертвах. На 2 сентября 2026 года погибшими признаны 21 человек, еще 541, по версии китайских властей, пропали без вести.
Лед уходит, риски возрастают
Ледники Гималаев в последние годы теряют лед примерно вдвое быстрее, чем в начале XXI века.
— Так происходит во всех горных регионах планеты, не только в Гималаях, — уточняет Булат Есекин. — Вызвано это не только выбросами парниковых газов, но и нарушениями водных потоков и циклов.
Тот привычный для нас круговорот воды, который мы знаем из школьных учебников, сегодня нарушен.
На Всемирном водном саммите, который прошел в конце 2024 года, был доклад Всемирной комиссии по экономике воды, который показал, что человечество нарушило глобальный водный цикл. Испарение воды из океанов, ее перенос на ледники, пополнение рек, озер и водоносных горизонтов, а также осадки, дожди, которые так необходимы для производства продуктов питания, — все это сегодня нарушено. С этим связан рост числа экстремальных природных явлений, свидетельствующих о сбоях с водными потоками: засух или наводнений, штормов, цунами и ураганов. Но пока мы недостаточно понимаем важность водных потоков и переноса воды и все внимание уделяем только выбросам парниковых газов.
После катастрофы представитель Программы развития ООН Канни Вигнараджа предупредила, что риск ледниковых паводков в Гималаях в ближайшие годы останется высоким. Еще в 2020 году специалисты выявили в Непале, Индии и Китае 47 потенциально опасных ледниковых озер, а сейчас, по словам Вигнараджи, их, вероятно, значительно больше. Миллионы людей живут ниже по течению от ледников и озер, а переселить все находящиеся в зоне риска сообщества невозможно.
Поэтому одной из главных задач становится неполное устранение природной опасности, а предотвращение катастрофы с тысячами погибших.
Первое, что для этого необходимо, — понять, где именно находятся самые опасные участки, говорят собеседники «Кедра». Одного наблюдения за ледниковыми озерами уже недостаточно: августовская катастрофа показала, что угрозу могут представлять и целые горные склоны. Мониторинг должен одновременно охватывать ледники, многолетнюю мерзлоту, потенциально нестабильные склоны, озера и реки. Спутниковые снимки можно дополнять сейсмическими датчиками, камерами и автоматическими станциями, способными обнаружить начало обрушения и передать сигнал ниже по течению.
Непал собирается восстановить разрушенную во время наводнения систему раннего предупреждения у границы. По данным Reuters, в нее планируют включить сейсмические датчики, камеры и спутниковую связь.
Но в узких гималайских долинах даже современная система может дать людям всего несколько минут для спасения. Поэтому предупреждение имеет смысл лишь тогда, когда люди знают, что делать и куда бежать, а у предприятий существуют четкие планы немедленной остановки работ и эвакуации, отмечает Евгений Симонов.
Адаптировать придется не только системы предупреждения. Меняться должно само представление о том, где в Гималаях безопасно строить дома, дороги и энергетические объекты. После августовской катастрофы Непалу предстоит восстановить около 20 000 разрушенных или непригодных для проживания домов. Власти уже говорят о необходимости переселять людей в более безопасные места, а не восстанавливать поселения там, где их уничтожил поток.
Тот же принцип относится к гидроэнергетике. Августовское наводнение повредило сразу несколько энергетических объектов и показало, насколько уязвимой может оказаться инфраструктура, построенная в узкой горной долине. При проектировании новых ГЭС необходимо учитывать не только привычные гидрологические показатели и опасности непосредственно возле стройплощадки, но и сценарии крупных обвалов, прорывов ледниковых озер и каскадных событий, которые начинаются за десятки и сотни километров выше по течению. В некоторых местах от строительства новой инфраструктуры, считает Симонов, придется и вовсе отказаться.
Какие еще ГЭС под угрозой?
Похожие риски существуют и в других горных регионах. Симонов обращает внимание на строящуюся Рогунскую ГЭС в Таджикистане на реке Вахш. По его словам, объект уже «наполовину построен», однако план действий на случай нештатных ситуаций разрабатывают только сейчас. Эколог опасается, что в нем могут быть учтены не все возможные сценарии.
— Если завтра что-то такое произойдет на Вахше и притоках выше Рогуна, то степень готовности там, пожалуй, гораздо меньше, чем в Непале, — говорит он.
В России воздействие оползня на работу крупной гидроэнергетической инфраструктуры тоже приводило к чрезвычайной ситуации. В декабре 2018 года огромная масса горной породы обрушилась в Бурейское водохранилище в Хабаровском крае и практически перекрыла водохранилище (русло реки). Вероятной причиной стало таяние мерзлоты и подмыв трещиноватых пород водами водохранилища, объясняет Симонов. Еще одной потенциально уязвимой российской территорией эколог называет Кавказ, где сочетаются высокие горы, ледники и многочисленные каскады ГЭС.
— Все страны должны кардинально пересмотреть действующие программы, потому что существующая парадигма развития основана на максимальном использовании природных ресурсов для целей экономического роста, — подтверждает Булат Есекин. — Мы никогда не учитывали предельные возможности природы по сохранению климатической, экологической и водной устойчивости. Но это одна из главных задач человечества, поскольку мы разрушаем фундамент — не только экономики, но и экологического благополучия и самой жизни человечества. Это является главнейшей задачей из всех целей устойчивого развития. И это нужно доносить до политиков, чтобы остановить растущие риски.
P.S.
Непал производит менее 0,1% мировых выбросов парниковых газов — и теперь страна намерена добиваться помощи от тех, кто внес гораздо больший вклад в изменение климата. Власти Непала уже запросили 20 млн долларов из созданного при ООН Фонда возмещения потерь и ущерба.
Однако денег в этом фонде не хватает: около 119 стран уже запросили у него в общей сложности 2,8 млрд долларов, тогда как международное сообщество предоставило лишь 400 млн.
Поэтому министр иностранных дел Непала Шишир Ханал призывает ООН задуматься над более надежным механизмом помощи небольшим и уязвимым экономикам. Такое финансирование важно направлять не только на ликвидацию последствий катастроф, но и на подготовку к ним, считает Ханал.
*Минюст считает его «иноагентом»
