Поддержать
Интервью

«Экологическое сообщество не промолчало» Власти усиливают давление на экоактивистов на фоне происходящего в Украине

20 октября 2022Читайте нас в Telegram
Создано с помощью нейросети Midjourney

Боевые действия в Украине раскололи российское общество. С телеэкранов транслируют массовую поддержку властей, но в то же время тысячи человек выходят на протестные митинги. «Единая Россия» организует акции поддержки «специальной военной операции», а деятели культуры и науки высказываются против происходящего.

В марте несколько экологических организаций обратились к общественности с просьбой не поддерживать боевые действия. Реакция не заставила себя ждать. Сейчас экологи и экоактивисты констатируют, что давление государства на них усилилось, причем оно имеет многовекторный характер: от административных и уголовных дел до попыток выдавить из страны международные экологические организации.

Как люди, борющиеся за природу, стали неугодны власти и чем оборачиваются пацифистские настроения экоактивистов — в интервью сопредседателя Российского социально-экологического союза Виталия Серветника.

Виталий Серветник. Фото из личного архива

— 24 августа Эколого-кризисная группа представила доклад, в котором говорилось, что за полгода боевых действий в Украине преследованиям со стороны властей за антивоенные выступления подверглись 37 российских экоактивистов. О скольких эпизодах давления известно сейчас и в чем оно выражается?

— Сейчас мы располагаем данными с начала «СВО» и по конец сентября. Нам известно о более чем сорока экоактивистах, подвергшихся преследованиям за антивоенные действия. В октябре эта цифра прогнозируемо увеличится.

Сам характер давления со временем меняется. Если в феврале — марте это были задержания за участие в антивоенных митингах, то с апреля мы начинаем видеть штрафы за «дискредитацию использования Вооруженных Сил РФ за рубежом». Например, защитницу сквера у Драмтеатра в Екатеринбурге Алену Смышляеву оштрафовали в общей сложности на 230 тысяч рублей: шесть раз по статье о дискредитации российской армии (ст. 20.3.3 КоАП) и один раз по статье о неуважении к власти (ст. 20.1 КоАП). Общая сумма штрафов экологам за антивоенные действия уже превысила 750 тысяч рублей.

Более того, пятерых экозащитников преследуют по уголовным делам. Дела по статье о распространении «фейков» про российскую армию (ст. 207.3 УК РФ) возбуждены в отношении экоактивистки из Башкортостана Раисы Болдовой, петербургского экоактивиста и правозащитника Бориса Романова, главного редактора интернет-издания «Новый фокус» Михаила Афанасьева. В отношении казанского активиста, кандидата биологических наук Андрея Бояршинова возбуждено уголовное дело по статье о призывах к осуществлению террористической деятельности.

Есть уже и приговоры экозащитникам. Экоактивист из Адыгеи Роман Таганов осужден на 3 года условно по ч. 1 ст. 318 УК РФ за не опасное для жизни или здоровья насилие в отношении представителя власти — полицейского. Поводом для возбуждения дела при этом стало нападение на самого Таганова во время прогулки с сыном, одетым в одежду желто-голубых цветов. На мужчину сзади напал неизвестный, впоследствии оказавшийся сотрудником полиции. Самозащиту Таганова суд признал агрессией против силовика.

Ко всему этому добавились статьи о неповиновении распоряжению сотрудника полиции. Так 28 сентября в Ярославле из-за репоста публикации во «ВКонтакте» задержали экоактивиста и юриста Андрея Акимова: на своей странице он поделился анонсом антивоенной акции, опубликованным движением «Весна» (Минюст считает это движение иностранным агентом. Оно также включено в список экстремистов и террористов Росфинмониторинга — прим. ред.). Акимову назначили четверо суток админареста по статье о «неповиновении» (ст. 19.3 КоАП), а также на него составили протокол о дискредитации российской армии (ч. 2 ст. 20.3.3 КоАП). В тот же день в Уфе задержали защитника шихана Куштау и бывшего участника национальной организации «Башкорт» Фаиля Алсынова и вменили ему статью о неповиновении сотрудникам полиции. Ранее, 25 сентября, Алсынов разместил на своей странице во «ВКонтакте» антивоенный опрос.

Мы ведем два отдельных списка: тех экоактивистов, кого преследуют за экологическую деятельность, и тех, кого преследуют по антивоенным статьям. Конечно, можно сказать, что антивоенный протест — сам по себе про экологию, потому что понятно, какое воздействие бои оказывают на окружающую среду. Но нам было важно отделить давление на экозащитников за антивоенные действия от давления из-за защиты природы, потому что даже в Советском Союзе в той или иной степени можно было поднимать экологические проблемы.

— В каком из этих двух списков сейчас больше людей?

— В экологическом. Более 100 человек подверглись давлению за защиту природы и более 40 — за антивоенные выступления. Экологи продолжают протестовать по экологическим проблемам чуть больше. Не все переключились на антивоенную повестку, потому что экопроблемы никуда не делись.

— Но при этом можно сказать, что зеленое движение в России еще и антивоенное?

Попробую обрисовать, как это вижу я. Экологическое движение очень разное. Я условно делю его на два или даже три пласта.

Первый — НКО, классические природоохранники. Greenpeace, WWF*, те люди, которые вышли из дружин охраны природы и научных институтов Советского Союза. Это эксперты, которые понимают, что происходящее в Украине значит для природы, для российского гражданского общества. И они в шоке. При этом я бы не сказал, что они активно выступают против, потому что просто не привыкли использовать политические методы.

Второй пласт экологического сообщества — это активисты, которым несправедливость не нравится до надрыва. Они как раз выходят протестовать: как по экологическим вопросам, так и по поводу происходящего в Украине. Это те люди, которые борются со свалками,  рубками лесов, старателями, варварски добывающими золото в реках. Если представители первой группы выберут формой протеста экспертное заключение, то эти люди будут вставать в пикеты и писать петиции. Но есть важный момент: в этой группе случаются расколы. Был раскол по поводу Крыма, есть раскол и по поводу боев в Украине. Нужно понимать, что это очень широкий круг людей: от оппозиционеров до сторонников КПРФ и тех, кто развешивает на деревьях портреты Владимира Путина.

Активисты из Екатеринбурга развесили плакаты с изображением Владимира Путина в рамках кампании по борьбе против рубок. Фото: Андрей Рудаков

Есть еще третий пласт — это люди, которые занимаются исключительно раздельным сбором мусора, осознанным потреблением, вот этими вещами. Они скорее про стиль жизни, чем про борьбу. Среди них, насколько я вижу, преобладает осуждение [происходящего в Украине], но они не активисты и больше голосуют ногами — уезжая.

Но что я могу сказать точно: довольно много экологических организаций в самом начале *** выступили с заявлениями против. Некоторым пришлось их удалить, когда появилось новое законодательство. Некоторые их удалять не стали, как «Комитет спасения Печоры»: активиста Ивана Иванова за это привлекли к административной ответственности — оштрафовали на 30 000 рублей за то, что организация опубликовала заявление и не убрала его. Поэтому можно сказать, что экологическое сообщество не промолчало, высказалось, обозначило свою позицию.

— С чем были связаны самые жесткие эпизоды давления именно по экологической, а не антивоенной линии? Какие экологические акции вызывали наиболее суровую реакцию силовиков?

— Троицк и Битца. Региональных историй в этом году меньше, но в Москве были массовые задержания. По Троицку прямо очень массовые: 144 административных дела против защитников Троицкого леса. И там противостояние продолжалось, даже когда *** уже шла.

Что происходило в Троицке и в Битце

В январе этого года в Троицком административном округе Москвы началась рубка леса под строительство двух автодорог, детского сада и школы на 2100 учеников. Для этих целей власти запланировали вырубить 12 га хвойного леса. Горожане выступили против проекта и установили дежурство в лесу, не давая зайти туда рабочим и технике. Неоднократно противостояние доходило до драк. В настоящий момент борьба за лес продолжается, хотя частично он все-таки вырублен.

Протесты в Троицком лесу. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»
Протесты в Троицком лесу. Фото: Влад Докшин / «Новая газета»

В Битцевском лесу на юге Москвы активисты выступают против предложенного мэрией проекта «благоустройства», предусматривающего рубку деревьев и нарушение плодородного слоя почв. Жители собрали более 20 000 подписей под петицией к мэру Москвы с требованием оставить лес в естественном виде. В августе этого года полиция задержала пятерых защитников леса, после «профилактических бесед» они были отпущены из ОВД.

— Усилилось ли давление на экоактивистов после начала ***?

— Стало больше уголовной составляющей. Если раньше было в большей степени административное давление — задержания и штрафы за протесты, то сейчас каждый месяц, можно сказать, мы видим заседания по уголовным делам: московская экозащтиница Ольга Кузьмина, челябинский экоюрист Владимир Казанцев, волгоградский экоактивист Роман Себекин, продолжает находиться в заключении защитник Шиеса Андрей Боровиков, лишь в августе после отбывания срока вышел на свободу борец с подмосковным мусорным полигоном Вячеслав Егоров. Плюс расследование старых уголовных дел выходит на судебную стадию. Это в первую очередь относится к делам сотрудников Кроноцкого заповедника и директора нацпарка «Самарская Лука» Александра Губернаторова.

— Нет у вас ощущения, что в последнее время участились какие-то совершенно запредельные случаи вроде самоубийства Андрея Горяева из движения «Полтавская против свалки» или избиения Алексея Семенова в Коми?

— Здесь стоит оговориться. Во-первых, мы пока не пришли к выводу, с чем связано самоубийство. То есть насколько оно связано именно с экологической борьбой Горяева. Мы сейчас пытаемся выяснить это у местных активистов. И такая же история по Коми, потому что оказалось, что в реанимацию Алексей Семенов не попадал. То есть, может быть, все не так плохо, как кажется.

Но в целом очевидно, что общество в России взвинчено. И эти случаи — отголосок общей тревожности.

— Пытаются ли власти под шум *** ослабить природоохранное законодательство?

— Совершенно точно да. Мы видим такой тренд с 2000-х, с указа Путина об упразднении Госкомэкологии. Тогда ослабление законодательства объяснялось необходимостью поправить экономику. Потом его стали ослаблять, чтобы «оправиться от санкций». Сейчас объясняют «недружественными действиями» Запада. С начала года мы видим попытки ослабить экологическую экспертизу и запретить «иностранным агентам» участвовать в ее проведении, видим, что депутаты хотят позволить сплошные рубки леса на Байкале, видели, что Минобороны просило разрешить военным рубить лес без ограничений.

— Сейчас в стране вообще пытаются запустить такое «импортозамещение» экологических организаций. Депутаты и чиновники периодически предлагают сделать Greenpeace и WWF «иноагентами». Зато в мае в стране создали некий «Компас» — движение, которое широко разрекламировали как замену международным организациям. Зачем это делается?

— Мы давно видим два параллельных тренда: давление на независимые организации и появление неких окологосударственных движений, которые заявляют, что власть не нужно критиковать, ей нужно «помогать». Мы видим это в разных сферах, в том числе и в охране окружающей среды. Те, кто критикует, становятся «иноагентами», а те, кто помогают, попадают в списки «социально ориентированных общественных организаций». Я долгое время работал в Мурманской области: власти там поддерживали тех общественников, кто занимался раздельным сбором мусора, а тех, кто выступал против строительства АЭС на Кольском полуострове, называли экстремистами, «наймитами Запада». Это еще до «Компаса» было. Конечно, все это очень вредит независимому экологическому движению.

Мурманск, 2011 год. Фото: «Природа и Молодежь»

При этом я не спорю, что собирать раздельно мусор полезно и нужно. Но эти приближенные к власти организации специально уводят дискурс от серьезных и неприятных для чиновников проблем.

— Есть ли в России ведомства или хотя бы отдельные представители власти, которые последовательно и деятельно защищают природу?

— К сожалению, деградация системы такова, что деятельных и последовательных там практически не осталось. А если кто что-то делающий и остался на своем месте, то мы точно его не будем называть. Потому что, если мы их назовем, навряд ли они задержатся на своих постах.

Если мы снизим планку требований с «деятельных и последовательных» до тех, кто хотя бы прилично выполняет свои функции — без отписок и закрывания глаз на безобразия, — то тут все зависит от того, насколько им по зубам вопрос.

Реагировать на нарушения местных предприятий-загрязнителей чиновники еще могут, а вот трогать проекты, аффилированные с федеральными властями, уже нет.

— Какие меры предпринимают экологические организации, чтобы как-то обезопасить активистов сейчас?

— На самом деле примерно те же, что и раньше. Пару лет назад в Российском социально-экологическом союзе появилась программа по поддержке экологических активистов, в рамках которой юристы и правозащитники оказывают помощь тем, кому грозит опасность. В рамках этой же программы мы рассказываем, как вести себя в той или иной ситуации, как помочь, например, задержанным активистам — а помогают даже звонки в отдел полиции с вопросами, как человек себя чувствует, на основании чего он задержан и так далее.

В связи с *** и мобилизацией мы также стали активно размещать информацию о том, как уехать из страны или избежать мобилизации, оставаясь в России. И, безусловно, внутри сообщества помогаем разными способами.

* Признан Минюстом «иностранным агентом»

Подпишитесь на социальные сети

Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, признаной экстремистской в РФ

Океан скроет все: нефть, трупы, оружие

Отрывок из книги «Океан вне закона» — о неприглядной стороне любимых миллионами морских круизов

Лососю в реки вход заказан

Рыбный сезон-2024: как планы чиновников угрожают горбуше Сахалина

«Вонь не передать какая»

Как жители Гатчины борются за чистый воздух с петербургским миллиардером

Внутри потопа

Репортаж из уходящего под воду Орска, где люди знают, какие «грызуны» уничтожили дамбу

«Извините, для вас больше нет мира. Мы его израсходовали»

Разбираем экоклиматический контекст «Дюны» Фрэнка Герберта