Истории

Соседи бездны

Поселок Шерегеш у подножья горнолыжного курорта уходит под землю, но спасать его не спешат

15 августа 2023
Шерегеш
Воронка в Шерегеше. Скриншот из видео Ардена Аркмана

Шерегеш — небольшой поселок на юге Кемеровской области посреди тайги. Он возник в 50-е годы прошлого века вокруг одного из самых крупных месторождений железной руды в России. Сейчас местечко знаменито на всю страну развивающимся горнолыжным курортом «Шерегеш», который расположен неподалеку. В прошлом году курорт посетили более 2 млн человек. С каждым годом поток растет. 

Это и неудивительно — 35 км горнолыжных трасс на склонах горы Зеленой (новые трассы на подходе), десятки модных ресторанов, отели и уютные шале в заснеженных хвойных лесах. Также у властей огромные планы по развитию инфраструктуры класса люкс и строительство аэропорта. Словом, все для удобства туристов и инвесторов. 

При этом сам поселок и девять тысяч его жителей находятся на грани техногенной аварии. Шерегеш в прямом смысле уходит под землю. На его территории образуются все новые и новые провалы — огромные расползающиеся воронки, которые засасывают под землю все, что стоит на ней. Предсказать, в какой момент и куда воронка поползет, невозможно. Провалы живут своей жизнью. Корреспонденты «Кедра» отправились в Кемеровскую область и убедились в этом сами.

Самая вкусная земляника

Мы на краю одного из провалов. С высоты близлежащий «горы» — громадины рекультивированного когда-то отвала горной породы — он напоминает песочные часы. Захватывающе. Совсем другие эмоции испытываешь, когда оказываешься рядом, у самой бездны. Начинаешь прислушиваться к каждому звуку, ловить малейшее движение. Все органы чувств обостряются, чтобы в случае чего успеть подать сигнал SOS и спастись. Смотреть вниз желания совсем нет. Безумно страшно. Уговариваем себя подойти ближе, чтобы сделать снимки. Оценить глубину на глаз сложно. Местные говорят, что здесь более 500 метров, чиновники утверждают — около 200. 

Когда появился первый провал в округе, местные уже не помнят. Те, кому за 50, рассказывают, что еще дошкольниками бегали смотреть на эти бездны. Двигало детьми не только любопытство, но и азарт. Считалось, что именно на краю провалов растет самая вкусная земляника, — попробуй собери и не попади в лапы подземному монстру. 

С тех пор количество воронок и их размеры только увеличивались, медленно, но верно захватывая территорию самого поселка. Сейчас в Таштагольском районе не менее шести воронок, и это только те, что на виду. В Шерегеше их три. Последняя появилась в декабре прошлого года. Властей региона такие дела не смущают, главное — развивать туризм. 

Именно благодаря курорту этой осенью Шерегеш должен получить статус города. Объем планируемых инвестиций на развитие туризма и строительства впечатляет: 35 млрд — на возведение аэропорта, 110 — на проект «Шерегеш-сити» с апартаментами, магазинами, ресторанами, фитнес-центрами и термами «Баден-Баден». Недавно начались продажи в жилом комплексе «Шория-град», на который потратят 8 млрд рублей: это 19 жилых домов от 6 до 16 этажей, два детских сада и торговые центры. Уже сейчас общие инвестиции превышают 200 млрд рублей. 

Только непонятно, как  «баденбадены», «сити» и «грады» будут здесь существовать, если сам поселок и территория вокруг находятся в одной большой зоне риска. 

На краю «преисподни»

Посмотреть в провал на жилой окраине поселка приезжают не только журналисты. Многие туристы посещают это место, чтобы сфотографироваться у «преисподни». Такое название воронка получила из-за того, что всю зиму из нее валил пар. Местные говорят, выглядело эффектно и жутко одновременно, не в каждом фильме такое увидишь. 

— Воронка будет разрастаться дальше. Там 20 лет ковыряли руду, на этом месте под землей теперь коробка два на два км. Бесполезно засыпать. Они сейчас возят выработку с шахт — этого мало. Так провал лет 30 можно латать, — рассказывает нам бывший горняк Иван. 

Тут никто не сомневается, что недобросовестная эксплуатация подземных шахт и нарушение технологии добычи — одни из главных причин появления провалов. Вот и этот образовался на месте, где вел добычу рудник шахты «Шерегешская». Его начали засыпать, но в мае порода вновь осыпалась и дыра увеличилась в диаметре.

Шерегешский рудник принадлежит АО «ЕВРАЗ ЗСМК». Руду здесь добывали открытым способом с 1952 года, в 1961-м началась подземная добыча. Сегодня Шерегешский рудник входит в тройку самых крупных рудников России. Его руда относится к категории богатых. 

Все 2010-е годы власти региона и собственники предприятия неоднократно говорили о консервации рудника в связи с окончанием «безопасного срока эксплуатации основных объектов» (тогдашний губернатор Аман Тулеев даже собирал специальную коллегию по этому поводу). Но дальше слов дело не сдвигалось. В октябре 2021 года компания вдруг сообщила об инвестировании 4,5 млрд рублей в шахту и планах начать добычу нижележащей (+10 метров) руды в этом году. Это значит, что рудник проработает как минимум до 2035 года. Сейчас ведется строительство нового горизонта, выемка запасов из которого начнется в следующем году.

«Внимание. Опасная зона»

Шерегеш — типичный рабочий поселок посреди ничего. В поселке 36 улиц, застроенных преимущественного хрущевками из красного кирпича, и частный сектор. Магазинчики, кафешки, школа, участковая больница. Поколениями местные жители подчиняли свою жизнь обслуживанию рудника и обогатительной фабрики.

Сегодня из-за образовавшейся воронки дорога по улице Первомайской перекрыта. Хотя всего два года назад ее полностью отремонтировали и нарядно осветили. Местные жители не могли нарадоваться — наконец-то о них вспомнили. Теперь дорога закрыта, общественный транспорт сюда не ходит. Хотя остановка продолжает упрямо стоять у самого обрыва. На машине провал можно объехать по технологической дороге, предназначенной для большегрузов и рабочей техники. Пешеходам же приходится делать крюк в несколько километров. С декабря дети вынуждены ходить в школу пешком по «технологичке». 

— Представляете, ребятишки три километра топают пешком, а мимо них чередой несутся гигантские тонары. Дети дышат этой пылью. Раньше за ними приезжал школьный автобус, но по технологической ему ездить нельзя. Я ходил к нашему мэру, просил, чтобы он открыл другой участок дороги. Он мне ответил: мы не можем допустить, чтобы технологическая дорога с автомагистралью пересекались. Не положено, — возмущается местный житель.  

Скриншот из видео Ардена Аркмана

После первого обрушения Первомайской жителей улицы собрали в Дворце культуры. В том самом, где несколько месяцев назад с помпой отмечали 70-летие рудника. Главный инженер «Евразруды» Алексей Гаврилов пытался успокоить разгоряченную общественность и не без гордости сообщил, что специалисты ждали обрушения еще в 2019 году, поэтому предприняли «необходимые меры»: перенесли водовод и русло ручья в сторону, подняли дорогу на 10 метров, переселили людей из четырех домов, расположенных в зоне риска. За поверхностью потенциально проблемных участков: «Главного», «Болотного» и «Подруслового» — ведется наблюдение по GPS-датчикам. 

Тем не менее рядом с провалом остаются десятки жилых домов и участков.

Местные стараются не пасовать перед лицом неизвестности: люди спокойно пропалывают грядки, дети катаются на велосипедах, а по дороге вдоль кромки обрыва идут хозяйки с сумками из магазина — другой возможности добраться домой у них нет. 

— А чего мне бояться? Я здесь всю жизнь живу, 40 лет в шахте отработал, — говорит житель Первомайской Игорь. Свое настоящее имя просил не называть: боится осуждения со стороны коллег. — Получается, я сам эту яму и выкопал. Там, под землей, выработка участка «Подрусловый». В свое время надо было проходить с закладкой: выработанное пространство этой же породой, щебенкой, засыпать. Пройтись по гезенку (горная выработка, не имеющая непосредственного выхода на поверхность — прим. ред.), масса бы растеклась и заполнила пустоты. А между блоками должны находиться предохранительные целики (участки нетронутой породы — прим. ред.). Но этого годами никто не делал. После очередной смены руководства начальники сказали просто вычерпать оттуда всю руду — дешево и без хлопот. Они не оставили эти предохранительные целики, которые бы держали поверхность буквой «п», как несущие стены. Вот те дома и оказались в зоне риска обрушения. А под моим домом выработка не проходила. 

Из-за наплыва туристов воронку все же пришлось огородить проволокой. Теперь здесь круглосуточно дежурит ЧОП. Поставили и запрещающий знак: «Внимание. Опасная зона. Проезд и проход запрещен». 

Скриншот из видео Ардена Аркмана

Билеты на провал

Спокойствие горняка разделяют не все соседи. На улице Веры Волошиной сейчас идет расселение частных домов. «Евраз» постепенно выкупает участки с постройками, предлагая денежную компенсацию. Как правило, этой суммы хватает на двухкомнатную квартиру размером примерно 42 м² на вторичном рынке. Если повезет, квартиру можно купить в поселковых «новостройках», которые внешне напоминают бараки 50-летней давности с единственным отличием — теперь такие здания обшиты сайдингом и в них есть санузел. Не все готовы на такую альтернативу просторному и обжитому дому с огородом и баней, в который была вложена вся жизнь.

Но главное, что нервирует местных, — непонимание ими «правил игры». У кого-то участки выкупают, кому-то отказывают без объяснения причин. По какому принципу это происходит, никто не знает. А дом на краю обрыва, и вся жизнь вместе с ним в любой момент может уйти под землю. При этом поговорить с руководством рудника у людей возможности нет. Некому и проконсультировать местных по поводу прав и льгот, положенных им в связи с экстренной ситуацией. Многим приходится буквально биться за себя. 

— Вон там дом частный был. Бабушка жила. «Евраз» хотел выкупить половину огорода, потому что якобы только этот кусочек попадал в опасную зону, — рассказывает молодой человек Денис Ченцов. — Но у нее дочь пробивная оказалась и настояла, чтобы они выкупили весь участок. Если бы бабушка согласилась и продала только половину, то ушла бы под землю вместе со своим огородом.

У самого Дениса — новенький просторный дом, который он совсем недавно восстановил после случайного пожара, вложив большую часть своих сбережений. Сейчас дом оказался прямо на краю провала. 

— Выкупать мой дом не хотят, говорят, что под ним есть целик. То же самое с соседними участками. Но на наши вопросы, как жить на краю пропасти и где гарантия, что мы туда не осыпемся, не отвечают. С нами и страховые компании отказываются работать из-за этого (показывает рукой на воронку). Говорят, дайте официальную бумагу, что ваши дома не уйдут под землю. Но такой бумаги нам никто не дает. Продать дома мы не можем. И не можем поговорить напрямую с представителями «Евраза», общаемся только через чиновников администрации.

В своем доме Денис сейчас не живет. У его ворот работают 30-тонные самосвалы — хлопают бортами и высыпают щебень в попытках засыпать провал. На улице пыль, шум и мат рабочих.

— Как воронка образовалась, у меня двор сразу в смотровую площадку превратился. Все ходили и смотрели. Можно было, как в фильме «12 стульев», продавать билеты на провал, чтобы засыпать провал. Чиновники обещали все сделать, но в день приезжает всего один-два грузовика. Сначала обещали закончить до февраля, потом до лета. Такими темпами можно делать вечно. Получается, что там мы ударными темпами строим «Шерегеш-сити», а здесь у нас ЧП, но толком ничего не двигается, — рассуждает Денис.

Вот уже почти год он пишет запросы и начальству рудника, и районным, и областным, и даже федеральным чиновникам, собирает подписи под обращениями жителей с одной просьбой — решить вопрос с участками. 

Отвечают чиновники длинно и ни о чем. Вот образец канцелярита от начальника управления горного надзора Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору Вадима Ткаченко (документ имеется в распоряжении редакции): «Руководством Шерегешской шахты с привлечением специализированной организации выполнен “Проект мер охраны зданий, сооружений и природных объектов от вредного влияния горных разработок”. В настоящее время НИЦ “Геомеханика” определена граница зоны возможного внезапного образования провала. В указанной зоне отсутствуют объекты инфраструктуры, жители переселены».

В общем, работа в шахте ведется «в соответствии с проектной документацией», все в «установленном порядке», «прогнозируем» и «мониторим» и дальше будем «прогнозировать» и «мониторить». При этом, как людям жить дальше, непонятно.

— Видите, рядом с провалом ручей. Они его уже третий раз переносят. Копали-копали, щебень сыпали-сыпали, но словно в черную дыру. Ручей все время на краю оказывается. А это же показатель. И это они называют прогнозировать? — возмущается Денис. 

Перенос ручья, похоже, единственное, что действительно сейчас заботит сотрудников «Евраза». Если ручей провалится, он затопит шахту. Придется как минимум откачивать оттуда воду, как максимум — приостанавливать добычу. А это большие убытки.

Адепт Горной Шории

Чтобы полнее оценить масштаб бедствия, мы едем в Таштагол, районный центр в 23 км от Шерегеша. Везет нас туда местный бизнесмен Вячеслав Чернов*. Личность тут широко известная — настолько, что Росфинмониторинг включил его в перечень террористов и экстремистов. Потому что не нужно было публично выступать против фальсификации выборов и протестовать, когда новые власти захотели забрать прибыльный бизнес (суды идут до сих пор — прим. ред.). 

Вячеслав Чернов
Вячеслав Чернов. Фото: Анна Нечаева

Вячеслав владеет гостевыми домами и пунктами проката горнолыжного снаряжения, занимается гражданским активистом и воспитывает четверых детей. Высокий, спокойный и улыбчивый Вячеслав — трепетный адепт родного края, Горной Шории, — поэтому и местные проблемы переживает как свои личные. Несанкционированные свалки, вредное производство и даже фальсификации на выборах, где он работал наблюдателем, возмущают его до глубины души. 

Мы поднимаемся на одну из безымянных гор рядом с городом. Вокруг густая тишина, которую нарушает только пение птиц. Перед нами открывается вид: вдали дома Таштагола, за ними стелется хвойная тайга Горной Шории, солнце вот-вот сядет за горы. Здесь можно долго любоваться пейзажами, если бы не пугающая огромная пропасть под ногами.

— Это воронка из серии «классических», с которыми жители уже родились и выросли. Раньше здесь был частный сектор, много хозяйств, в том числе дом моего дедушки, — рассказывает Вячеслав.

— На месте этого провала я провел свое детство. Здесь бурлила жизнь, был кинотеатр, пожарная, столовая, конюшни. Буквально в 500 метрах была горнолыжная школа, мы ездили заниматься на гору Буланже. Там сейчас как раз по линии подъема бугельной канатки тоже большой провал. Все это грустно, все мои детские воспоминания в буквальном смысле провалились.

Таштагол
Таштагол. Фото: Анна Нечаева

В прошлом веке бабушка и дедушка Вячеслава приехали в Таштагол по приглашению руководства рудника как молодые квалифицированные специалисты. С тех пор семья Черновых тут и живет.

— К существованию провалов местные всегда относились философски. Ну одним больше, одним меньше, — грустно улыбается Вячеслав. — Чиновники же говорят, что все заблаговременно прогнозируется и опасности нет. Очень печально, что у нас в районе нет инициативных групп, людей, которые бы боролись и не только отстаивали свои права, но и занимались защитой нашей уникальной окружающей среды.

Местные рассказывают, что в воронки десятилетиями ссыпают отработку с рудника, решая таким образом вопрос утилизации горнорудных отходов. Бытовые и строительные отходы сюда тоже тащат со всего поселка и окрестностей. В районе нет ни одной санкционированной свалки. Про мусоросжигательный завод говорить перестали. Тонны мусора сбрасывают в воронки либо вывозят в тайгу, где маскируют тонким слоем грунта, превращая окрестности Шерегеша и Таштагола в большую помойку. 

— Учитывая колоссальные размеры провалов, сомневаюсь, что исправить эту катастрофу в человеческих силах, — задумчиво продолжает Вячеслав. — Для этого требуются огромные объемы материала, который просто неоткуда взять. Дальнейшее осыпание краев этих провалов неизбежно, будут возникать новые линии отломов, потом в воронку упадут очередные 20-30 метров. Ее дно просядет, провалы будут разрастаться, угрожая уже инфраструктуре. Таштагольская воронка, например, движется в сторону железнодорожных путей. Представители «Евраза» пытаются этот край усилить: годами ссыпают в нее щебень. И бесполезно. Изначально никто не подумал, что увеличение добычи повлечет за собой такое агрессивное воздействие на окружающую среду. А теперь с последствиями уже сложно что-то сделать.

Мы стоим на безымянной вершине.

*Внесен Минюстом в список террористов и экстремистов

«Здесь будет Марс»

Гигантский медный карьер на Урале расширяется в сторону 8-тысячного поселка. Жители протестуют

Общаются ли киты на разных концах планеты?

Бонусный отрывок из книги Эда Йонга «Необъятный мир» — для читателей «Кедра»

Кто в цирке не смеется

Анатомия цирков с животными: почему десятки тысяч россиян требуют их запретить. Разбор «Кедра»

Чувствуют ли животные боль?

Отрывок из новой книги Эда Йонга «Необъятный мир. Как животные ощущают скрытую от нас реальность»

Суп для Ван Гога

Зачем климатические активисты на Западе обливают картины краской? «Кедр» спросил их самих