Истории

Хоттабыч на связи

Как житель сибирской деревни в одиночку «прибирает» планету — собирает мусор, сортирует и сдает на переработку

02 сентября 2022
Сергей (Хоттабыч) напротив своего дома в деревне Минино. Фото: Алина Ковригина

Деревня Минино находится в трех километрах от Красноярска. Вырываешься из мегаполиса, десять минут езды, поворот направо, и на пригорке открывается вид на аккуратные домики у озера. Жителей в деревне около трех тысяч, большая часть из них — дачники, которые на зиму возвращаются в город. В таких дачных деревеньках далеко не все друг друга знают. Но живет в Минино человек, чей номер телефона есть у каждого. Это Сергей Пузырев, или, как он сам себя называет, Хоттабыч.

«После первой сдачи бросишь»

— Вы его дом не пропустите. Видите, напротив магазина цветной ящик для мусора? Вот туда езжайте, он рядом живет, — отвечает первый попавшийся житель, которого я прошу показать дорогу к Хоттабычу.

Действительно, не запутаешься: разноцветный ящик с тремя отверстиями в форме домика, сердечка и кругляша стоит прямо возле его ограды. Сергей встречает меня у ворот и тут же приглашает: «Пойдемте поубираемся заодно, что просто так-то болтать, время терять?». И сам уже наклоняется, подбирает пустые пивные бутылки, пачки из-под чипсов, старый детский мяч, попутно рассказывая о себе.

За плечами у Сергея сложная жизнь. В 2005 году во время срочной службы он попал на полгода в Чечню. Там, по его словам, уже было относительно спокойно, начали выводить войска. Перестрелки случались, но в основном партизанские, в горах. Три дня адаптации — и привык ко всему, в том числе к выстрелам. В военном билете указано: «Выполнял контртеррористические операции на территории Северо-Кавказского региона». Когда вернулся домой, устроился в охрану. Каждый день ловил с утра попутку и мчал в город на работу. Охранял торговые центры, банки, коттеджные поселки. Бывало, сутки отработал, пришел домой, звонит начальник: «Напарник загулял, выйдешь?» Потом решил: хватит, работа должна приносить радость и реальную пользу. Уволился. Стал вместе с тестем изготавливать мебель из дерева: для детских садов, дворовых площадок, частных домов. Делает все: от качелей до причудливых гусениц. 

Ящики для сбора мусора и автомобиль, установленный «для декора». Фото: Алина Ковригина

Мы доходим до детской площадки с лавочками: видно, что накануне ночью здесь хорошо «погуляли».

— Вы и за дворника?

— Да не-е-ет, но кто-то должен это делать. Штатного дворника в деревне нет. Вон — мусорных ведер кругом наставили, народ в них кидает, кто бы выгребал, а мне все сгодится, я сдам — и себе польза, и деревне чистота.

Ведра в сквере и правда переполнены, вокруг них лежат горы мусора. На вопрос, как получилось, что он начал заниматься вторсырьем, Сергей говорит: «Просто однажды не смог пройти мимо».

— Мы с семьей любим отдыхать на природе: палатка, костер. Последние несколько лет стало совсем невозможно выезжать, кругом помойки, встать негде, все загажено. Народ выбрасывает бутылки, упаковку, полиэтилен тоннами. Сейчас же [в магазинах] каждую печенюшку в отдельную бумажку заворачивают. В самой деревне тоже детские площадки загажены, во всем этом и мои дети играют. А ведь мусор можно использовать, и не раз. Вот я и решил попробовать что-то собрать и сдать.

Начал с картона. Собирал все лето его везде, где только можно: по друзьям и знакомым, на улице, в магазине. Продавцы с радостью отдавали, но приговаривали, что толку мало: «Куда его сдавать-то?»

Один признался, что однажды сам несколько месяцев собирал. А когда сдал и получил за это копейки, махнул рукой. Мол, и ты после первой же сдачи бросишь.

Сергей (Хоттабыч) загружает картон в машину на переработку. Фото: Алина Ковригина

Но Хоттабыч оказался целеустремленным. Набрал первую внушительную партию — около 250 кг, нашел «Уазик», в интернете отыскал компанию, которая занимается переработкой, отвез. Получил 1 700 рублей. Хотя дело было не в деньгах — хотел проверить, получится ли. Потом начал «изучать вопрос» — смотреть видео о переработке вторсырья: как это делают в Японии, Германии. Понял, что России до такого далеко, но это ж не значит, что не надо пробовать. Вскоре оказалось, что в Минино есть те, кто тоже собирает и сам сортирует мусор, у себя дома. Эти домовладельцы первыми поддержали Сергея — стали привозить свой мусор к нему.

— Но его нужно было куда-то складывать. Я опять в интернет: где купить ящики для сбора мусора? Оказалось, самый маленький стоит 30 000 рублей, дорого. Решил сделать сам. Купил доски, сколотил, вырезал три разных отверстия: под стекло, полиэтилен и жестянку, под каждым повесил пакет, раскрасил веселенько, поставил у дома. Сфоткал, закинул в деревенский чат. И люди стали приносить.

Вскоре о Сергее узнали в соседних деревнях и повезли мусор оттуда. Одна организация исправно копила и поставляла маленькие пластиковые бутылки из-под воды, которую людям выдавали на работе. Были и те, кто предлагал Сергею купить у них мусор — мол, «ты же потом сдаешь, значит зарабатываешь». И он объяснял, что дело не в деньгах.

Сергей (Хоттабыч) собирает разбросанный по детской площадке картон. Фото: Алина Ковригина

По словам Хоттабыча, в месяц на вторсырье он выручает в среднем 7–8 тысяч рублей. Вся технология выглядит так:

  • Сначала сортировка: раскладывает мусор по большим строительным мешкам, отдельно пластиковые бутылки, крышки, жестяные банки, картон, бумагу. Удобнее не копить мусор, а разбирать его каждый день.
  • Примерно раз в месяц за разобранными мешками приезжает из Красноярска машина — мусор забирает компания по приемке вторсырья, за каждый килограмм Хоттабыч получает 2 рубля. Если отвозить вторсырье в город самому, килограмм выходил бы дороже — 5 рублей, но у Сергея нет машины. За последние 2–3 месяца стоимость приемки сырья стала еще меньше: если нанимать машину и возить самому, можно вообще оказаться в минусе. Но алюминий, медь и другой металл он все-таки вывозит — договаривается со знакомыми и ищет, куда сдать выгоднее.

Спрашиваю, реально ли, например, мне организовать что-то подобное в своей деревне (тоже недалеко от Красноярска). В ответ он улыбается: «Для этого нужно большое желание и много свободного времени». И нужен начальный капитал, хотя бы на то, чтобы ящики для раздельного сбора сделать и установить. Но главное, говорит Хоттабыч, — это боевой дух, так как каждый встречный на этом пути будет отговаривать и уверять, что ничего не получится, что «побалуешься» и бросишь.

— Чтобы люди меня правильно понимали и чтобы у самого закрепились верные установки, я даже работой это не называю, а говорю, что это хобби, — заключает он.

В окно одного из соседних домов выглядывает женщина: «Хоттабыч, привет, тебя опять снимают?» Наталья, бывшая учительница, считает, что без Сергея деревня уже бы увязла в грязи.

Деревня Минино. Фото: Алина Ковригина

— Он тут уезжал недавно, еле дождались. Я даже выходила молодежь воспитывать по вечерам, чтобы не оставляли мусор после своих посиделок. Мол, Хоттабыча нет, убирать некому.

— А сами помогаете?

— По мере сил: муж регулярно ему перчатки дарит, их у него много уходит. Кто-то и денежку переводит, лишь бы не прекращал, на вторсырье-то много не заработаешь.

— Знаете, — уточняет Сергей, — многие вызываются помогать. Но как выходит на деле? Например, собираем субботник, пишу в чате объявление. Все отвечают: «Ок, придем, мы готовы». А приходят человек 5–6, хотя в чате нас 1 600. То дождь, то снег мешает, то работа, то дела домашние. Есть те, кому не по душе то, что я делаю, ворчат, недовольны, почему — непонятно. Но где-то треть жителей действительно поддерживают и активно помогают. Деньги, и правда, переводят, хотя я не прошу. Говорят: «Нам некогда, но мы хотим, чтобы было чисто, поэтому вот тебе на твою деятельность». После этого и жить хочется, и дальше этим заниматься.

Валентина — мининская активистка. Когда-то она с подругами, молодыми мамами, добилась, чтобы в деревне появилась детская площадка: женщины сами составили заявку на тендер, выиграли его, часть средств дособирали по жителям и установили на бывшем футбольном поле детские горки и качели. Вокруг высадили деревья, получился сквер. Чтобы в нем было чисто, устраивали субботники, так и познакомились с Хоттабычем.

— Он помогал нам убираться, — рассказывает Валентина, — приходил, только позови. Безотказный, доброжелательный. Потом узнали, что он занимается раздельным сбором мусора, стали собирать сами и приносить ему. Мы несколько раз просили местную администрацию выделить нам дворника — в сквере мусорные ведра поставили, а убирать из них некому, дворника нет. Нам говорят: «Ищите сами, зарплата 8 000 рублей». Но кто будет за такие деньги убираться во всей деревне?

Возвращаемся с Хоттабычем к дому — мусор в руки уже не помещается.

Хоттабыч с семьёй: женой Александрой, старшим сыном Иваном и младшим Евгением. Фото: Алина Ковригина

— А как семья относится к тому, что вы делаете, к вам же люди постоянно приходят?

— Жена помогает, получается нечасто, у нас ребенок маленький, но она только «за»: тоже переживает за чистоту, понимает, что кто-то это должен делать и знает, что по-другому я не могу. Недавно мама приезжала из Боготола, вместе сортировали. Так что семья на моей стороне, мы команда. Чтоб умирать было не стыдно. Знать, что не зря жил, делал в этой жизни что-то стоящее, что мои дети будут играть в чистоте и сами не мусорить.

Я, бывает, хожу по поселку, собираю, подъезжает машина, ребятишки выскакивают: «Хоттабыч, давай мы тебе поможем». И бросаются собирать вместе со мной. Так что это еще и про воспитание.

Сергей берет все: пластиковые бутылки, тазы, ведра и мебель, крышки, стекло, картон, полиэтилен, журналы, ящики. Занимается этим уже третий год. В этом году отдыхал всего 12 дней. Как раз те, про которые сейчас жители говорят: «Чуть не погрязли в мусоре, еле дождались, пока вернется». Но даже с отдыха он привез мешки с мусором: свой и соседей. Берег Красноярского водохранилища в районе поселка Краснотуранск очень любят и местные, и приезжие туристы. Широкие песчаные пляжи, вокруг сосны и ели, климат мягкий и практические всегда можно поймать солнечную погоду. Есть организованные поляны, домики и кемпинги, но в основном это дикий отдых, поэтому все, что туристы оставляют после себя, — на их совести.

— Устал объяснять: если вы собрали мусор в пакеты и не забрали с собой, а оставили под деревом или на ветки повесили, считай, не сделали ничего. Его тут же звери, птицы растащат, — хмурится Сергей.

Во дворе дома Сергея. Фото: Алина Ковригина

«Исполняю желания»

Имя «Хоттабыч» Сергей придумал себе в 2005 году, когда вернулся из армии, устроился в охрану и стал… исполнять желания. Кто-то долго не мог найти нужную деталь для машины, а он — раз и принес. Кому-то дома ремонт сделать — подсказал толкового человека. Так и пошло: стоило озвучить желание Сергею, как вскоре оно исполнялось. А он, хитро улыбаясь, приговаривал: «Одно желание исполнил, у тебя осталось еще два».

— Я еще из поколения 80-х, когда люди были добрее и стремились сделать добро другим. Помните, раньше на трассе: если заглох, пять машин остановится, чтобы помочь, а сейчас попробуй хоть одну тормозни, — говорит он. 

А когда занялся изготовлением деревянных изделий, нужно было себя рекламировать. В социальных сетях оставил объявление: «Поделки от Хоттабыча». Делал недорого, по принципу: «Лучше сделаю пять детских площадок недорого и про меня расскажут добрым словом, чем одну дорого, и обо мне никто не узнает». Плюс, помогал односельчанам по хозяйству: дрова сложить, уголь перекидать, машину со стройматериалами разгрузить, котел отопительный настроить. За работу Хоттабыча вознаграждали кто сколько мог.

— Люди знают, что в любой момент меня можно о разном попросить: пишут в деревенский чат или звонят — и я прихожу на помощь. Кто-то уезжает, просит присмотреть за домом, собак покормить. Бывает, люди уехали, а дома что-то случилось, просят меня зайти проверить, знают, что я всегда в деревне. У меня даже ключница есть, где висят ключи от коттеджей. Зимой, бывает, по девять котлов топлю. И мне заработок, и людям спокойно. Однажды звонит женщина: котел автоматический встал, а на улице зима, может взорваться. Сходил, разобрался. Параллельно успеваю и мусор рассортировать, и супруге по дому помочь, с ребенком повозиться. Вечером пошел по деревне — убрался, сфотографировал, выложил фотку в чат, мне все спасибо говорят.

Сергей на веранде дома. Фото: Алина Ковригина

— В субботу и воскресенье тоже звонки принимаете?

— Конечно, я всегда на связи, а если дом гореть будет? Я в полторы минуты собрался и пошел. У меня и футболка специальная есть, и боевка пожарного — МЧСовцы подарили на всякий случай, если я раньше на месте окажусь и придется зайти в горящее здание. Меня сотрудники МЧС уже не раз привлекали. Поэтому у меня выходных не бывает. Зимой как-то десять ночей подряд караулил: кто-то золу высыпал в мусорный контейнер, она горела, и потом вонь стояла. Днем спал, ночью дежурил. Выловил, на весь чат «прославил».

— Вы верите, что добро вернется?

— Однозначно, бумеранг работает. Помню случай: у нас на въезде мульды поставили, я иногда проверяю, что оттуда можно взять и сдать. Как-то иду мимо — коробка лежит большая. Подошел, а там плазменный телевизор. Взял, думаю, отдам знакомому на запчасти. Дома попробовал включить, работает. Повесил на стену, сфотографировал, выставил в чат: «Спасибо тому, кто выкинул». Через полгода нашелся этот человек: «Да, выкидывал, там два детских канала не показывали. Пользуйся на здоровье». А я мечтал о плазме! Вот так бывает. А недавно у меня телефон сломался, и в чате кто-то написал, чтобы Хоттабычу не звонили, а «смс» писали. И вскоре один наш, местный, купил и подарил мне новый телефон. Говорит: «Хоттабыч должен быть на связи». Недавно даже из соседнего поселка просили: приезжай к нам, будешь у нас Хоттабычем. Но я ж не могу разорваться.

«Мы все к этому придем»

Сергей признается, что, несмотря на его усилия, чище в деревне не становится. Народ как выкидывал пустые бутылки, пластик и упаковку на улицу, так и продолжает.

— Вот так по пожарному проезду идут, влево-вправо посмотрели, если нет никого — выкинули мешок. Сколько ни убирай, мусор всегда рядом с человеком будет. Есть у меня знакомые с высшим образованием, которые уверяют: мол, мы все в печке сжигаем, даже баночки железные за три раза сгорают. И это вместо того, чтобы один раз отнести до ящика и забыть. Ну глупо же. 

Сергей по дороге к соседу, чтобы помочь по хозяйству. Фото: Алина Ковригина

Но рано или поздно, считает Хоттабыч, всем придется привыкнуть к раздельному сбору: «Вот начнут штрафовать за мусор, сразу одумаются. А я рад, что моя семья и дети это уже умеют».

Деревенские часто предлагают Сергею устроиться дворником на ставку и получать за свою работу деньги. На вопрос, почему не согласиться, он реагирует резко: 

— Даже связываться не хочу. Узнают люди, что я за это деньги получаю, вообще расслабятся, скажут: «Вот пусть Хоттабыч и убирает». А так хоть иногда мне помогают, — объясняет он. — Но вообще к местной администрации у меня есть предложение: залили бы мне площадку, огородили бы ее, как положено, чтобы собаки не подходили, установили бы большой контейнер, на который у меня денег нет — вот была бы реальная помощь. А то мне тут недавно грамоту выписали, типа, молодец и все такое. У них человек есть, с желанием и каким-то опытом, а они только бумажки вручают.

***

За время разговора мы набрали с Хоттабычем мусора сколько смогли, сложили все в ящик. Он завел меня во двор и показал те самые строительные мешки, по которым рассортированы жестяные банки, крышки от пластиковых бутылок, картон, стекло. 

— Завтра приедут и заберут, и завтра же начну сортировать новое: все, что накидали в мой ящик, что жители сами привезли и что соберу по деревне.

«Кедр» благодарит проект ГЛУШ за помощь при создании этого материала.

«Здесь будет Марс»

Гигантский медный карьер на Урале расширяется в сторону 8-тысячного поселка. Жители протестуют

Общаются ли киты на разных концах планеты?

Бонусный отрывок из книги Эда Йонга «Необъятный мир» — для читателей «Кедра»

Кто в цирке не смеется

Анатомия цирков с животными: почему десятки тысяч россиян требуют их запретить. Разбор «Кедра»

Чувствуют ли животные боль?

Отрывок из новой книги Эда Йонга «Необъятный мир. Как животные ощущают скрытую от нас реальность»

Суп для Ван Гога

Зачем климатические активисты на Западе обливают картины краской? «Кедр» спросил их самих