Поддержать
Фотоистории

Род Вэнго Жизнь ямальских оленеводов, запечатленная фотографом Михаилом Пустовым

01 августа 2023

Большая часть года — зима, визиты голодных белых медведей и долгая полярная ночь.  До ближайшей фактории — сотня километров. Такова Тамбейская тундра на самом севере Ямала. Именно здесь, неподалеку от Карского моря, раскинулись дальние стоянки ненцев-оленеводов.

Это одно из самых суровых мест на материковой Арктике. Лишенная даже ивняковых зарослей, продуваемая морскими ветрами, скудная на ягоды, сырая и холодная Тамбейская тундра сотни лет держит на своих богатых травой пастбищах потомков тех, кто пришел сюда со своей прародины — из приуральских тундр. Тамбейцы не кочуют на юг через Обскую губу в зону таежных лесов, где ненецкие оленеводы держат зимой свои стада. Здесь нет поселков и нет больниц.

Тамбейская тундра – одно из самых суровых мест на материковой Арктике. Фото: Михаил Пустовой

Стоянки оленеводов встречаются в Тамбейской тундре по одной на несколько десятков километров. Пасут оленей роды Вэнго, Лаптандеры, Окотэтто, Вануйта, Яптик и другие. Всего 118 семей. Есть стоянки, на которых в одном чуме живет сразу три поколения: старики, взрослые и дети, а иногда и другие родственники или сироты.

Мне удалось посетить одну из стоянок оленеводов — вместе с бригадой ветеринаров на вакцинации домашних оленей от сибирской язвы.

Кормилец

Фото: Михаил Пустовой

Окрестности тамбейской реки Ябтикъяха. В четырнадцати километрах от пролива Малыгина, отделяющего Ямал от острова Белый, — стоянка многодетной семьи 40-летнего Вадима Вэнго (упрощенная на русский манер фамилия переводится как «Собачье ухо»), отца одного сына и пяти дочерей. В чуме живут и дети брата-вдовца Алексея: Эля, Роман и Артем, а еще — уважаемый, много повидавший старик Такоча со своей женой. Три поколения у одного огня.

Вертолет — единственный общественный транспорт, который появляется в Тамбейской тундре. Рейсы авиакомпании «Ямал» нерегулярные: ветеринарные, школьные, продуктовые, научные и… связанные с выборами. На стоянку летят с вертолетной площадки в селе Сеяха. Сами тамбейские ненцы с этими бортами периодически посещают село: например, чтобы оформить детские и кочевые пособия.

Фото: Михаил Пустовой

Раньше в хозяйстве у Вадима Вэнго было 800 оленей. После мора, вызванного гололедицей в начале зимы — из-за которой олени просто не могли добраться до корма, — осталось 130 голов. На восстановление стада потребуются годы.

Отёл важенок начинается в конце апреля и продолжается до исхода весны. Ненцы любят оленей, а затем душат и едят их по мере необходимости. Справляться с оленями в загоне нелегко. Артема Вэнго, живущего в чуме племянника хозяина стоянки, прижали в загоне: если дать слабину, животные могут затоптать человека, поломать ему кости или ранить рогами.

Летом кочевники стараются не забивать оленей — животные нагуливают вес. Убойка проходит по зиме. Во время вакцинации в загоне нервничающие животные ломают себе ноги. Таких утаскивают за чум и вечером душат, после чего пируют теплым мясом и кровью.

Разделка оленя — быстрый, налаженный до автоматизма процесс. Мясо отделяют от кости, сортируют; часть съедят сырым, часть — сохранят в кастрюлях. После разделки еще отвезут угостить соседей или родственников, или пригласят их по WhatsApp (если есть спутниковый интернет).

Фото: Михаил Пустовой

Весь олень идет в дело. Мясо, внутренние органы и мозги — в пищу. Рога на панты, копыта сгрызут собаки, а шкуру высушат и затем обработают женщины, сошьют из нее малицу или сделают нюк для чума.

На нартах с ездовыми оленями Вадим ездит круглый год. Он сохраняет веру в оленью упряжку. В отличие от снегоходов, она не ломается, а если где-то треснет, то легко чинится. Олени солярку не едят, шутят в тундре. Но таких умельцев становится все меньше из-за оттока молодежи в поселки.

Пока нет зимы, ненцы тоже ездят на снегоходах, предпочитая дешевые и некачественные российские «Бураны». Дорогие и хорошие импортные Yamaha берегут для снега.

Артем Вэнго возвращается на стареньком «Буране» от берега Карского моря, где сложена поленница. Топливо кочевникам завозят зимой на грузовиках. Дрова пилят и затем мелко колют.

Фото: Михаил Пустовой

Важна любая мелочь, даже мусор

Ненужный для кораля кусок дорнита, крепкой и дешевой ткани, увозят соседям-оленеводам. Магазины в Тамбейской тундре далеко, приходится ради доступного в городах «расходника» для загона тратить бензин или солярку.

Фото: Михаил Пустовой

Балок используется как склад для рыбных снастей и зимних вещей. На Таймыре и левобережье Енисея часть ненцев живет в балоках, но в Тамбейской тундре такое не практикуют. Чум лучше хранит тепло зимой, а дрова на севере Ямала — дефицит.

Если сложить вещи для зимней жизни в тундре, то тюки потребуют караван нарт. Теплые нюки, малицы, совики, обувь — все то, чему не страшна сырость. Если склад разгромит белый медведь, семья в одночасье обеднеет, потеряв вещей на сотни тысяч рублей.

Для сохранности нарту ставят полозьями на доску, чтобы сырость тундры не испортила дефицитное, выделанное дерево. Его в Тамбейскую тундру везут с юга Ямала и из Приуральского района. 

Немногочисленный мусор оленеводы сжигают, облив его дефицитным бензином в специально выкопанной яме. Однако под влиянием пришлого населения нравы портятся, и на некоторых стоянках сейчас остается мусор — памперсы и пластиковые отходы, которые ветер разносит по тундре.

Бутылки, рваные сапоги и полозья от нарт в тундре — это не мусор. Возможно, в этих местах был хальмер (кладбище), и ненцы оставили ушедшим в Нижний мир необходимые вещи. 

Дети бескрайней тундры

Редкий солнечный день в августе на самом севере Ямала. Местная тундра безопасна для пешеходов, топких болот в ней нет. Ковер из густых трав и ягеля теряется в горизонте. Равнинную тундру прорезают мутноватые ручьи. Вода солоноватая на вкус, прохладная даже летом, которое из-за потепления климата удлинилось на несколько недель.

Фото: Михаил Пустовой

Ненецкие дети отличаются силой. Приехавший в гости сосед Рома Окотэтто с удовольствием поднимает 24-х килограммовую гирю.

Для Романа Вэнго летние каникулы в Тамбейской тундре — возвращение в привычный мир. Проводить осень-зиму-весну в школе-интернате в Сеяхе ему не нравится. В конце августа — начале сентября его заберет школьный борт; раньше дети прятались от них. В тундре детям комфортней и интересней, хотя на стоянке установлена сетевая стерильность — нет интернета, до которого дети охочи.

Фото: Михаил Пустовой

Близится ночь. Пасмурно, с Карского моря дует прохладный ветер. Мужчины загоняют оленей в кораль, работают с нервным стадом, а подростки им помогают и учатся, чтобы продолжать традиции оленеводов. Сын хозяина стоянки, 10-летний Вадик, уже в 10 лет умеет добывать зверя, ловить рыбу и жить в тундре.

Дети тамбейских оленеводов, особенно маленькая Фаина, с любопытством реагируют на приезжих. Доучившись в школах-интернатах или Ямальском колледже, ненки переоценивают свое отношение к кочевой жизни и часто оседают в поселках или в Салехарде. Девушек в тундре все меньше. 

В нескольких километрах от чума — озеро Тангабцъяхамал. По пути к нему находится сакральное место, где сложены сотни оленьих черепов с рогами. Однако не каждого пропустит к нему тундра. Вадим Вэнго часто обозревает оттуда своих пасущихся оленей.

Фото: Михаил Пустовой

Автор благодарен за транспортную поддержку службе Ветеринарии ЯНАО и пилотам авиакомпании «Ямал».

Подпишитесь на социальные сети

Facebook и Instagram принадлежат компании Meta, признаной экстремистской в РФ

Океан скроет все: нефть, трупы, оружие

Отрывок из книги «Океан вне закона» — о неприглядной стороне любимых миллионами морских круизов

Лососю в реки вход заказан

Рыбный сезон-2024: как планы чиновников угрожают горбуше Сахалина

«Вонь не передать какая»

Как жители Гатчины борются за чистый воздух с петербургским миллиардером

Внутри потопа

Репортаж из уходящего под воду Орска, где люди знают, какие «грызуны» уничтожили дамбу

«Извините, для вас больше нет мира. Мы его израсходовали»

Разбираем экоклиматический контекст «Дюны» Фрэнка Герберта