НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ «КЕДР.МЕДИА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «КЕДР.МЕДИА». 18+
В декабре и январе Камчатку накрыли самые снежные за последние шестьдесят лет вьюги. Мощный циклон принес экстремальные осадки: в Петропавловске-Камчатском за декабрь выпало более 370 мм снега — 316% месячной нормы, а высота снежного покрова достигала 2,5 метров. Жизнь на полуострове оказалась парализована. Дороги стояли, автобусы заменяли «вахтовки» и даже автозаки. Снегоуборочной техники катастрофически не хватало — город расчищали медленно и фрагментарно. Частный сектор и окраины неделями оставались без проезда. Люди передвигались по узким тропам, проложенным поверх сугробов, буквально над дорогами и дворами.
Последствия циклона стали вирусными в интернете. Видео с Камчатки разошлись по соцсетям и мировым СМИ: кадры с сугробами высотой с девятиэтажный дом собирали миллионы просмотров, пользователи соревновались в генерации все более абсурдных роликов. Но за эффектными картинками оставался главный вопрос — как в действительности живет город в условиях этой катастрофы.
Чтобы увидеть это своими глазами, я отправилась на Камчатку.
Хозяйка квартиры, у которой я остановилась, сразу предупредила: «На дорогу из аэропорта закладывайте больше времени — город еще плохо почищен, будут большие пробки». В действительности проблема оказалась не только в передвижении по городу, но и в том, как вообще в него попасть. Сервисы такси ставили меня в лист ожидания, не показывая ни одной машины поблизости. Автобусы с надписью «Аэропорт — Петропавловск-Камчатский» везли лишь до ближайшего города Елизово. На возмущенные вопросы пассажиров водители отвечали, что «следующий автобус точно пойдет до центра». В итоге — может быть, из жалости к окончательно замерзшей мне — местный «бомбила» довез меня в город по приемлемой цене.
Первое ощущение по прибытии — легкая клаустрофобия. Сугробы высотой от двух до четырех метров. Тротуары завалены снегом и люди идут вдоль проезжей части, прямо среди машин. Частые аварии и узкие нерасчищенные дороги стали причиной постоянных пробок. Стало ясно, что общественный транспорт и такси мне не помогут. Чтобы увидеть город и понять, как он живет после катаклизма, нужно ходить пешком.
Но ходить страшно. Есть два варианта: либо идти вдоль дороги, вжимаясь в снежную стену, чтобы тебя не задела проезжающая машина, либо двигаться по узким тропам, протоптанным по ставшим скользкими сугробам на высоте 2-2,5 метров над дорогой. Я попробовала оба варианта. Ты идешь и постоянно выбираешь, где риск меньше: здесь можно поскользнуться и упасть под машину, здесь — провалиться в сугроб. Я видела, как люди шли с трекинговыми палками и все равно падали. 20 января водитель сбил девочку, которая шла по проезжей части навстречу движению.
Во время расширения дорог часть тропинок вновь засыпали снегом, сброшенным с проезжей части. Людям пришлось прокладывать новые маршруты — уже через дворы.
После пурги город начал раскапывать себя сам. Снегоуборочной техники катастрофически не хватало. Люди скидывались деньгами, чтобы нанять шнекороторы — машины, которые перемалывают снег и выбрасывают его вверх, — и расчистить дворы. Днем они ходили на работу, а по ночам откапывали машины и проезды.
Есть районы, куда снегоуборочная техника не заходила вовсе. Особенно тяжелая ситуация в частном секторе, где живет много пожилых людей. Один мужчина рассказал мне, что дрова для отопления лежат под двухметровым слоем снега. Чтобы протопить дом, ему приходится сначала выкапывать и сушить их. Некоторые дома утоплены в снегу по крышу — на них, как на постаментах, сидят охраняющие территорию собаки.
На белоснежном фоне резко выделяются мусорные пакеты, которые растаскивают вороны. Мусор не вывозят — его просто некуда вывозить. В городских чатах обсуждают крыс, которых якобы видели на уровне второго этажа. Тревога понятна: если снег не уберут и оставят таять, то город по весне накроют потоки воды, грязи и отходов.
Саму пургу камчатцы переживали по-разному. В декабре тысячи людей остались без света и воды. В некоторые торговые точки по несколько дней не могли доставить хлеб и скоропортящуюся молочную продукцию. Когда проезды наконец расчистили и поставки возобновились, начался искусственный ажиотаж: люди закупали продукты впрок. Чтобы сдержать ситуацию, в магазинах вводили ограничения — по 5–10 буханок хлеба в руки.
Но, пожалуй, самое сильное впечатление за эти четыре дня — не масштаб пурги, а люди. Спокойные, открытые, готовые помогать друг другу без лишних слов. В регионе, где регулярно происходят землетрясения, наводнения и снежные циклоны, взаимовыручка становится частью человеческой культуры. Пока город медленно возвращается к привычной форме, именно человеческие связи удерживают жизнь на поверхности — выше уровня снега.
